Бессонница

С тех пор как Майк лёг в кровать, казалось, прошла целая вечность. Он ворочался под одеялом, не в силах уснуть. Бессонница снова дала о себе знать. С тех пор, как они с Уиллом начали встречаться — во что Майк до сих пор не верил — она редко его тревожила, но каждый раз, когда случалось, это было ужасно мучительно. Часы тикали слишком громко, уличные звуки казались оглушающими, а собственные руки и ноги будто мешали. А тем более сейчас, после шумного празднования Нового года, ночная тишина давила особенно сильно. Чего-то будто не хватало… только вот чего? Всё вроде бы как обычно… После недолгих раздумий Майк пришёл к однозначному выводу: Уилла. Ему катастрофически не хватало Уилла. За эти короткие три месяца их отношений Майк обнаглел слишком сильно. Его желание близости росло не по дням, а по часам. Сначала хотелось просто чаще обниматься, теперь же — он нуждался в том, чтобы проводить с Уиллом каждую секунду. Только вот требовать этого у Баерса он не имел никакого права. Хотя, он ведь и не требовал. Сегодня они почти не оставались наедине: помогали с готовкой, уборкой и прочими приготовлениями к празднику. А потом Майку так и не удалось увести Уилла в более тихое, безлюдное место. В итоге единственный их относительно нормальный диалог за весь день сводился к парочке фраз во время нарезки овощей для салата — и этого было катастрофически мало как для Майка, так и для Уилла. Именно поэтому Майк не выдержал и встал с кровати, закутавшись в одеяло. Он направился к подвалу, где сегодня Уилл, насколько Майк знал, ночевал один. Он мог поклясться, что слышал разговоры Нэнси и Джонатана, доносившиеся из её комнаты. В отличие от сестры, Майк заботился о том, чтобы его не услышали, поэтому крался по ступенькам на цыпочках, переступая скрипучие доски, которые за столько лет он знал как свои пять пальцев. Когда он проходил первый этаж, Майк заметил, что не спит не один: из кухни и подвала виднелся приглушённый свет. Из кухни доносились тихие голоса мамы и миссис Баерс, а из подвала — тишина, что ещё раз подтверждало отсутствие посторонних. Чуть расслабившись, он подошёл к двери подвала и приоткрыл её. И застыл. Перед ним открылась просто очаровательная картина: Уилл, такой домашний и милый, сидел на кровати в пижаме и под тусклым светом настольной лампы полностью сосредоточенно рисовал в скетчбуке. Брови были немного нахмурены, губы поджаты, а язык выглядывал наружу, как в мультиках, когда персонаж увлечён чем-то. Майк, не в силах пошевелиться, просто любовался этим несколько минут, пока Уилл не заметил его. — Что ты здесь делаешь? — спросил Уилл, подняв глаза и почему-то покраснев. Он судорожно закрыл скетчбук и отложил его. Майку стало жутко неловко. Что он только что делал? Пялился на Уилла? И что теперь сказать? «Я не могу уснуть, можно мне лечь с тобой?» Нет уж — тогда он окончательно хотел бы провалиться под землю. Поняв, что молчит слишком долго, он всё-таки выпалил правду, чувствуя себя ребёнком, который пришел прятаться к маме от монстров под кроватью: — Я… не могу уснуть. Между ними повисла неловкая пауза. Майк уже хотел было уйти, но Уилл наконец заговорил: — Проходи. В этот момент Майк почувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Что может быть лучше, чем провести ночь с Уиллом? Он быстрым шагом спустился к Баерсу и сел рядом, положив голову ему на плечо. Уилл заметно напрягся. Неужели Майк сделал что-то не так или перешёл черту? Нет, быть такого не может — они всегда так делали, и Уиллу это нравилось. — Всё в порядке? — взял он Уилла за руку, пытаясь успокоить. Когда у него это получилось, Майк благодарил всех богов, которых только знал. — Да, конечно, — сжал в ответ Уилл его руку и повернулся к выключателю лампы. — Идём спать? Майк не понял, это был вопрос или утверждение, но ответил: — Да, давай. Когда весь свет был погашен, и они лежали на одной кровати, опасно близко друг к другу, Майк наконец начал засыпать. Всё, о чём он думал в тот момент, — это то, что это определённо лучший Новый год в его жизни.