Подарок

Аромат хвои и мандаринов витал по всей квартире, смешиваясь с лёгким ароматом воска от догорающих свечей. Минхо закрыл за собой дверь, вешая на вешалку пуховик, припорошённый снегом. Их совместная с мужем квартира была погружена в тишину, нарушаемую лишь тиканьем настенных часов, висевших в углу прихожей. — Ханни? — позвал он, снимая ботинки. В ответ — тишина. Для Минхо это показалось странным. Джисон обычно встречал его у порога, оставляя на покрасневшей от мороза щеке тёплый, согревающий поцелуй. Ли прошёл в гостиную, и дыхание его сбилось. В мягком свете гирлянд, обвивавших пушистые ветви ели, лежал самый необычный, но самый желанный подарок для Минхо. Джисон. Его Джисон. Совершенно обнажённый, устроившийся на белом меховом коврике под нижними ветвями. Его гладкая, ещё не отошедшая от загара медовая кожа, казалось, светилась изнутри в переливах разноцветных огоньков. Но больше всего внимание Ли привлекли широкие красные ленты, обвивавшие тело его супруга. Одна охватывала его грудь, а другая была завязана изящным бантом вокруг бёдер, заставляя Минхо невольно ухмыльнуться. Запястья также были нежно стянуты сзади тем же красным шёлком, а последняя лента украшала шею как чокер, и концы её спадали на грудь. Хан лежал неподвижно, ленты сковывали все движения, но на лице его играла смесь смущения и откровенного желания. — Сюрприз… — тихо произнёс Джисон. — Я долго думал, что тебе подарить. Но у тебя вроде бы всё есть. И я решил, что в этом году подарок будет эксклюзивным, в единственном экземпляре. Минхо медленно сделал пару шагов вперёд. Жар разлился по его телу. Он присел на корточки, чтобы оказаться с лежащим мужем на одном уровне. Его взгляд оценивающе скользнул по каждой детали этой живой композиции: по изгибу талии, тщательно подчёркнутому лентой, по напряжённым мышцам пресса, по тому, как красный шёлк оттенял его кожу, делая её ещё более соблазнительной. — И что же это за подарок? — голос Минхо прозвучал около самого уха Джисона, заставляя того вздрогнуть. Ли протянул руку, но не прикоснулся, позволив кончикам пальцев застыть в сантиметре от красной ленты на бедре. — И есть ли у этого подарка инструкция по применению? Джисон выгнул спину и томно выдохнул, когда палец Минхо всё же коснулся шёлка и кожи под ним. — Подарок прямо перед тобой… — проглатывая ком в горле, прошептал Хан. — Инструкция… для начала нужно очень тщательно распаковать, используя руки, а потом… — он запнулся, переводя свой затуманенный желанием взгляд на мужа. — А потом? — прошептал Минхо, и его губы почти касались мочки уха Джисона, который слегка вздрогнул. — А потом… использовать так, как владельцу захочется. Пока он не устанет или подарок не попросит пощады. Терпение Минхо лопнуло, в этот раз окончательно. Его руки обхватили Джисона, переворачивая на спину. Минхо нависал над ним, опираясь на локти. Шёлковые ленты затянулись, заставляя Джисона ахнуть от нового ощущения ограничения. — Ты гениален, — прошептал Минхо, прежде чем его губы наконец накрыли губы мужа. Этот поцелуй не был нежным, он был ответным вызовом на дерзость Джисона. Губы Минхо двигались властно и требовательно, а его язык, едва найдя доступ, начал по-хозяйски исследовать рот мужа. Джисон ответил на это лишь жалким стоном, моментально заглушённым ртом Ли, и его тело, до этого служившее статуей, ожило, выгнувшись навстречу. Минхо оторвался, чтобы перевести дыхание. Его тёмный и тяжёлый взгляд, затуманенный желанием, скользнул по лицу Джисона: смазанному блеску для губ, расширенным зрачкам, румянцу на щеках. Он опустился ниже и губами провёл по шёлковой ленте, чувствуя бешеный пульс под ней. — Кажется, бантик немного лишний… — прошептал он, взявшись зубами за конец ленты на груди и потянув. Шёлк соскользнул, обнажая соски, уже набухшие от возбуждения. Минхо тут же прикрыл один из них губами, то покусывая, то посасывая, а другой зажал между пальцами, вырывая у Джисона резкий, обрывистый стон и судорожное движение бёдер. — Минхо… — простонал Джисон, пытаясь пошевелить связанными запястьями. — Тише, — прохрипел Минхо, опускаясь ниже, языком оставляя мокрый след по центру живота, чувствуя, как дрожат мышцы. Он добрался до главного банта — широкой ленты вокруг бёдер, но развязывать не стал. Он наклонился, и горячее дыхание опалило заметную выпуклость под лентой. Джисон вздрогнул всем телом, и тихий стон сорвался с его губ. — Вот и самый главный подарок, — прошептал Минхо, целуя и покусывая шёлк прямо над возбуждённой плотью, заставляя Джисона выгибаться и терять остатки самообладания. Наконец пальцы Минхо нащупали узел. Он развязывал его неспешно, медлительно растягивая муки ожидания. Лента распустилась, обнажив Джисона полностью. На мгновение Минхо замер, взглядом пожирая открывшуюся ему картину. — Прекрасен, — лишь выдохнул тот. Затем он действовал решительно. Повернув Джисона на живот, не обращая внимания на его тихий вздох удивления, Минхо неторопливым движением вошёл пальцами в Джисона, готовя его. Джисон вскрикнул в ткань мехового ковра под ним, его тело напряглось, а затем расслабилось, принимая пальцы мужа. Связанные руки за спиной лишь усиливали ощущение полной беспомощности и зависимости от Минхо, ещё больше возбуждая Джисона. — Готов? — спустя какое-то время прошептал Минхо прямо в ухо супругу, опаливая мочку горячим дыханием. В ответ Джисон лишь смог кивнуть, закусив губу. Минхо освободил себя от сковывающей одежды, не отрывая от Джисона пожирающего взгляда. Затем, притянув его бёдра к себе, он вошёл в него одним долгим толчком, заполняя до предела. Звук, который издал Джисон в этот миг, был чем-то между рыданием и стоном. Минхо замер, давая ему привыкнуть, наслаждаясь невероятной теснотой и жаром. А потом начал двигаться. Каждый толчок был грубым, заставляющим Джисона задыхаться в собственных стонах и выгибаться навстречу. Минхо наклонялся, целовал его плечи, изредка оставляя на них багровые пятна и укусы. Его руки продолжали придерживать Джисона за бёдра, направляя и контролируя весь процесс. — Мой… — прохрипел Минхо в такт своим движениям, — самый лучший подарок на Новый год. Джисон мог лишь стонать в ответ, пока сознание не расплывалось от ощущений, а чувство утраты контроля окончательно не сводило его с ума. Чувствуя скорую разрядку, движения Минхо стали хаотичными, резкими, финальными. Его рука обхватила член Джисона, синхронизируя их ритмы. Низкий сдавленный рык Минхо и высокий, протяжный стон Джисона слились воедино, заглушая все остальные звуки. Они достигли пика одновременно; волна удовольствия оставила после себя только тяжёлое дыхание и липкую кожу. Минхо осторожно опустился на ковёр рядом с Джисоном, дрожащими руками нашёл узел на его запястьях и развязал его, притягивая перевозбуждённое тело к себе, обвивая его руками и зарываясь лицом в потные волосы. Гирлянда на ёлке продолжала переливаться разноцветными огнями, а где-то вдалеке начали бить куранты, сообщая о наступлении Нового года. Джисон, приходя в себя, слабо повернул голову и коснулся губами шеи Минхо. — С Новым годом, — прошептал он сорванным и сиплым голосом. Минхо крепче прижал его к себе. — С Новым годом, мой лучший подарок.