Альфа по выбору

      — Сегодня вечер стаи! — радостно объявил Хан, собирая вместе с остальными омегами одежду и личные вещи каждого члена стаи для их гнезда.       Они строили гнездо посреди гостиной. Да, хоть это и не их дом, а всего лишь арендованная вилла, но это не помешает им провести вечер в кругу стаи.       — Минхо хён тоже будет? — спросил Сынмин, глядя на старания его омег.       Феликс укладывал одеяла на полу, пока Хёнджин распихивал между подушками одежду.       — Да, ему сегодня легче, — произнёс Чонин, сидя на стуле в кухне. Он пил кофе, приготовленный для него Чанбином.       Сынмин подошел к нему и сел рядом, чтобы не мешать строительству места для посиделок.       Чонин тут же обратил на него внимание.       — Как себя чувствуешь, хён? — он поставил чашку на стол и развернулся к старшему, — Чувствуешь какие-то отличия до и после презентации?       Сынмин сцепил руки между собой и задумался. Он еще не успел сильно проследить разницу.       Но из того, что заметил это то, что он стал намного сильнее чувствовать чужие запахи, стал лучше понимать эмоции других. Омеги стали держаться ближе, хоть и раньше так было, но сейчас особенно. Сынмин заметил, что стал чувствовать возбуждение, хотя раньше считал себя чуть ли не асексуалом, и ему тяжело держать себя в руках рядом с омегами, когда те впадают в течку, боясь причинить им боль.       И конечно же главное — у него появился сильный феромон, который может воздействовать на других, подчинять их себе. Именно этого стая и боится. Именно по этой причине в их стае нет альф.       Не было.       Сынмин вздохнул и попытался улыбнуться.       — Хм, а что чувствовал ты, когда представился? — ответил вопросом на вопрос он.       Чонин все это время не спускал с него глаз, видя его напряженное лицо.       — Думаю, что ничего особо не поменялось, — задумчиво произнес бета, вновь взяв в руки чашку, — Наверное, основное, гормоны наконец-то встали на место. Помнишь же, что я вел себя как подросток.       Он хохотнул. Сынмин сжал губы.       — Ты и был подростком.       — Да ты понял о чем я, — закатил глаза Чонин. — Ну и запах стал ровным.       — Понятно, — коротко выдохнул Сынмин.       — Так, а что на счёт тебя? — Ян пристально смотрел в глаза.       — Думаю то же, что и у тебя, — сказал он и тут же спохватился — выглядело так, будто ему нечего сказать (на самом деле так и было), — Наверное, еще то, что я больше не переживаю о том, что не презентовался. Это не давит на психику.       Чонин кивнул.       — Понимаю о чем ты говоришь.       В этот момент на кухню вошел взволнованный Феликс и подошёл к Сынмину.       — Гнездо готово! Хотите первыми посмотреть?       — Конечно, Ликси, веди, — взгляд Сынмина потеплел и он погладил старшего по голове. Феликс тут же прижался к его ладони и чуть не замурлыкал.       Чонин смотрел на это молча, не проронив ни слова. Но в голове мысли складывались во что-то определенное.       Феликс схватил Сынмина за руку и махнул Чонину рукой, зазывая за собой в гостиную, где возле гнезда из одеял и подушек с личными вещами стояли Хан и Хенджин, нервно выламывая пальцы. Им нужно было одобрение стаи.       Сынмин почувствовал как на сердце теплеет, как только вошел и увидел это всё. Он обвел взглядом его омег и силой заставил свой запах успокоиться, чтобы он не вышел и не стал слишком взволнованным.       — Вау, вы такие умницы! — восторженно похвалил Чонин, приобняв Хана. Парни смущенно улыбнулись.       Хенджин взволнованно сглотнул и посмотрел на Сынмина, который все еще стоял молча.       — Что скажешь? Тебе нравится?       Сынмин и раньше сидел в гнездах, которые строили омеги. Но сегодня… Сегодня для него это было чем-то особенным.       — Это восхитительно, — прошептал он и обернулся к каждому из них.       Омеги тут же вспыхнули от смущения.       — Ликси, ты умница. Твоё первое гнездо прекрасно, — он обнял парня и потрепал по голове. Затем подошел к Хану и Хенджину и взял их за руки, — Вы такие молодцы, щенки, прекрасное гнездо. Уютно. Спасибо.       Омеги тут же прикрыли глаза, услышав похвалу и прильнули к Сынмину, а тот обнял их троих. Чонин смотрел на них и улыбался.       Частичка пазла встала на свое место.       — Спасибо, Минни, — проурчал Хан, положив голову на плечо парня.       Омеги сами не понимали, почему именно похвала Сынмина была такой важной для них. Хоть Чонин минутой ранее тоже восхитился их гнездом, но именно слова Сынмина заставили каждого из них чувствовать себя лучше.       — Жаль, что Минхо хён сегодня не участвовал с вами, — вздохнул Чонин, глядя на счастливых парней.       Хан кивнул.       — Ничего, он будет вместе с нами вечером. — он хохотнул, — Не волнуйтесь, он обязательно что-то исправит так, как хочет он.       Парни улыбнулись.       Сынмин обвел их взглядом и внутри него разлилось тепло и чувство собственничества: это были его омеги, его беты. Он за них отвечал, не мог иначе. Он их защитник, пусть об этом, кроме него, никто и не знает. Но они его, а он их.       — Вау, как всегда замечательно, — проворковал вошедший Чанбин, оглядывая творение щенков. — Умницы.       — Спасибо, хён, — одновременно смущенно произнесли омеги.       — Чан с Минхо скоро спустятся? Мы уже приготовили ужин, — спросил у Бина Ян.       — Да, они в душе, скоро спустятся.       Уже через пятнадцать минут в гнезде были какие-то закуски и напитки, фильм подготовлен, но никто не заходил внутрь, пока не собрались все члены стаи.       — Без меня сделали, как мило, — проворчал Минхо, спускаясь с Чаном. У него на голове было полотенце, которым он вытирал влажные после душа волосы.       — Ты все равно переделаешь, — посмеялся Хан, утыкаясь носом в шею хёну. Тот с улыбкой выдохнул.       Чан подошел ближе к Сынмину и приобнял его за талию.       Сынмин обернулся к нему и напряженно улыбнулся.       — Всё хорошо? — спросил Чан, чуть сжимая пальцы на чужой коже.       — Да, хён, все в порядке, — он накрыл его ладонь своей. — Как ты себя чувствуешь?       Чан усмехнулся и притянул парня к себе.       — Вымотался, если честно, за эти дни.       — Такова доля лидера, — хихикнул Сынмин и тоже приобнял бету.       Чан взглянул на стаю и выдохнул.       — Мне тебя не хватало, Сынмин-и. Хорошо, что ты с нами.       Сынмин моргнул и посмотрел лидеру в глаза.       — Я тоже рад, хён.       — Знаешь, омеги плакали, пока тебя не было, — он грустно усмехнулся, но заметив, что Сынмин напрягся в его руках, поспешил заверить, — Но мы их успокоили.       Он замялся.              — Только вот, самое забавное то, что я в моменте подумал: «А что сделал бы Сынмин в этой ситуации? Как бы он поступил?»       Сынмин смотрел ему в глаза, не отрываясь.       — Я сделал так, как подумал, что сделал бы ты и это сработало, — Чан тепло улыбнулся и скользнул взглядом по губам Кима. — Я скучал, Сынмин-а.       Сынмин тоже перевел взгляд на пухлые губы Чана и облизнулся. Почему вдруг чужие губы стали так сильно манить? Почему хочется впиться так сильно и так грубо, оставить свои следы на чужой шее? Сделать своим, подчинить, показать чей он?       Черт, как же невыносимо.       Сынмин с силой сжал зубы и отвел взгляд.       — Что-то не так? — с волнением в голосе спросил Бан.       — Нет, нет. Всё в порядке, — он отстранился и взглянул на омег.       Феликс первым отреагировал и подскочил к Сынмину, хватая его за руку. Это было его первое гнездо, которое он помогал строить, как представленная омега. Он оглянулся на Хёнджина, Хана и Минхо, и они кивнули.       — Сынмин-и, хочешь… — парень замялся, нервно сжимая чужую ладонь, — Хочешь войти первым?       Сынмин удивленно взглянул на остальных членов стаи. Все тепло и приветливо улыбались, словно уже знали о том, что именно предложит Феликс. Никто не возражал, поэтому Сынмин, немного подумав, взял себя в руки и кивнул.       Ёнбок радостно подпрыгнул на месте и буквально впихнул Кима в их гнездо. Сынмин напряженно сглотнул и сел на одеяло с самого края, не решаясь залезть полностью. Гнездо пахло ими. Каждым из них.       Свежесть хвои лидера, смешивалась с терпким мускусом Минхо. Черный шоколад Бина окутывал вещи мягкой пеленой, его аромат разбавлял запах сладкого жасмина Хёна. Подушки пахли смесью карамели и ванили, запахами солнечных омег — Хана и Ликса. В довершении пирамиды запахов были цитрус и кедр, ароматы самых младших членов стаи — Сынмина и Чонина.       Сынмин прикрыл глаза и во все легкие вдохнул смесь феромонов стаи. Он едва слышно заурчал, стоило запахам коснуться его носа.       Это были его омеги. Его беты. Они были одним целым. Одной стаей.       Черт, как же он их любит.       — Как же восхитительно, — чуть громче произнёс Сынмин, сидя с закрытыми глазами.       Джисон и Хенджин одновременно пискнули и запрыгали от радости, увлекая за собой ворчащего Минхо, на лице которого появилась едва заметная улыбка.       Феликс стоял рядом и с наслаждением смотрел на Сынмина, который всё сильнее и сильнее расслаблялся, окруженной их запахами.       — Присоединитесь? — наконец прервал тишину он, глядя на всех парней. — Чан?       — Конечно, щенок, — ласково произнес Чан и медленно опустился на мягкие ткани гнезда.       Стоило ему это сделать, он сразу же мягко заурчал, прижимая к себе чью-то подушку.       За ним последовали Чанбин и Чонин, проделывая то же самое, что и лидер.       Омеги зашли вслед за остальными.       Все сели в небольшой круг, прижавшись друг к другу как можно ближе. Все поняли, как им не хватало этого. Их вечера стаи.       — Это наш первый вечер стаи, когда мы все представленные, — с волнением произнёс Хенджин, глядя поочередно то на Феликса, то на Сынмина.       — Да, теперь мы все уже взрослые, — усмехнулся Феликс и прижался плечом к Чанбину. Тот погладил его по голове и чмокнул в макушку.       Сынмин смотрел на эту идиллию и понимал, что не имеет на это права.       Он альфа.       Он опасен для них.       С ним они не в безопасности.       Они не хотят его. Точно не захотят, если его тайна раскроется. Как долго он будет это скрывать еще? В любом случае, по их возвращении в компании он должен будет пройти медицинскую проверку еще раз. Тогда его и раскроют.       Но пока он с ними. Хоть и не имеет права.       — О чем задумался? — мягко спросил Чанбин, накрывая его ладонь своей.       — Я… думал о том, как сильно вас люблю, — улыбнулся младший и опустил глаза, не в силах смотреть на Чанбина и лгать ему в глаза.       Со не отворачивался, глядя прямо на него. Он заметил, что с того самого дня, когда Сынмин вернулся, тот ведет себя странно. Но было непонятно, что именно его беспокоило.       — Сынмин-а?       — Мм?       — Что тебя беспокоит, скажи хёну.       Сынмин помотал головой.       Он поднял голову и обвёл взглядом стаю: все общались между собой. Феликс уткнулся носом в шею Чана и повис на нем обезьянкой. Чонин прижал к себе Хана, а Минхо лег на колени Хенджина, пока тот перебирал его влажные пряди волос. Сам Минхо, пока никто не видел, поправлял подушки, как ему нравилось.       — Ничего такого, Бин хён, — поспешил заверить младший, но Чанбин был непреклонен.       — Я же вижу, что с того дня, когда ты нам рассказал о своей репрезентации ты сам не свой.       Чанбин взял одной рукой лицо Сынмина и приподнял, заглядывая в глаза.       — Скажи мне, Сынмин-а. Что тебя беспокоит.       Сынмин тяжело выдохнул, но не отвел взгляда.       — Ты любишь меня? — с трепетом в голосе спросил Ким.       Рука Чанбина дрогнула, но он не отпустил лицо парня.       — Конечно же, дурачок. Я люблю тебя больше своей жизни, — голос Чанбина звучал ровно. Он говорил искренне.       Сынмин сглотнул и всмотрелся в темные глаза напротив.       Он тяжело вздохнул и задал самый волнующий вопрос за последние дни.       — Ты любишь меня или бету во мне?       Чанбин удивленно вскинул брови, неверяще глядя на младшего. Он вдохнул глубже, стараясь уловить эмоции Сынмина, но не вышло — его запах по-прежнему был скрыт.       — Конечно же я люблю тебя. Я полюбил тебя еще до того, как мы официально вступили в стаю, — он не колебался ни секунды.       Чанбин резко прижал к себе Сынмина и выдохнул ему куда-то в затылок.       — Ты был моей любовью с первого взгляда. Ты действительно считаешь, что я полюбил тебя только потому, что ты стал бетой?       Сынмин не знал, что ответить на его искренность. Он знал одно — Чанбин ненавидит ложь. Он не прощает тех, кто лжет ему, особенно, если это кто-то близкий.       — Спасибо, хён, — прошептал Сынмин и заплакал, прижавшись к груди старшего, боясь, что делает это в последний раз.       До конца отпуска он насладится последними моментами со своей стаи, пока правда не вскроется.