Точка когнитивного коллапса

Сенку сам не понял, как оказался в том положении жизни, в котором он сейчас. Он бы никогда не мог представить, что будет хотеть вернуться домой и отдохнуть с ним. Поступление в вуз не было новостью, а логичным продолжением учебы. Сколько бы его ни называли гением, даже человека с IQ Эйнштейна не взяли бы на работу без диплома. Таков уж современный мир. Сенку не жаловался, ему только в радость было узнать чего-то нового и, конечно же, вступить в общество таких же людей, как и он сам. Несмотря на то, что у него был и всегда будет его друг детства Тайджу и приемный отец Бьякуя. Это никогда не сравнится с тем, как общение с индивидами, похожими взглядом на жизнь. Как же он ошибался, думая, что первый курс встретит его часовыми посиделками в лаборатории университета. Реальность студенческой жизни встретила его непрофильными предметами, совмещенными со студентами психфака. Что у них вообще может быть общее, что у них переплетались несколько пар в неделю? А вот оказывается, общего у них предостаточно – в непонимании друг друга. Институт словно решил поиздеваться, совместив третьекурсников-мозгоправов и тех, кто зачастую игнорирует эту “науку”. Ишигами с трудом бы отнес психологию с психиатрией в ту же сферу, что и то, чем он занимается. Ладно еще второе, там хотя бы изучают строение мозга и его работу при нарушениях. Не хотелось бы ему, чтобы кто-то помимо него копошился в извилинах мозга, пытаясь подобрать диагноз. Такими темпами, как все развивается, ему точно припишут какой-то ярлык. Все было вроде как спокойно до поры до времени. До их первого совместного проекта, где критерий был выбрать себе партнера из другого факультета. И если бы Ишигами не занимался другими делами во время пар непрофильных предметов, он бы не пропустил тот момент когда еще было время найти себе подходящую пару. Сенку этого не сделал. Так к нему и подошел парень всегда сидящий на первой парте. Ишигами так же делал на парах, которые и вправду были ему интересны, но уж точно не “отношения людей и реакция нейронов”. Парень со сплитом уверенно двигался в сторону Сенку, улыбаясь другим ученикам. Видимо какая-то популярная особа. Он не вникал в иерархию университета, но точно знал, что ему это неинтересно. Какая вообще тема проекта? — Что-ж, как я вижу ты единственный, который остался мне в пару. Будем командой? – голос парня звучит неестественно дружелюбно. Это заставляет Ишигами проснуться от собственных раздумий. — А у меня как будто есть выбор? – язвительно отвечает тот, складывая тетрадь, в которой он вел расчеты. Чертов интеграл с производными никак не давался, а раньше он считал такое в уме. Что-то не сходилось и каждый раз тот приходил в тупик. — Выбор есть всегда. Но ты же не из таких, кто захочет схлопотать незачет автоматом, так что я уже придумал тему для нашего проекта. Ты же не слушал что надо делать? — Ну, показывай, на что способны мозгоправы. — Когнитивные искажения как адаптивный механизм при хроническом стрессе и эмоциональном выгорании в высокоинтеллектуальной среде, – парень поворачивает планшет с записями. Такие яркие, кое где выделены важные моменты. Совершенно не так, как Сенку пишет. Да и предпочитает он ручку с бумагой. Слишком ярко. Однако, безымянный парень смог заполучить крошечную часть интереса. — Интересно, да? – он кладет гаджет на стол, давая Сенку возможность прочитать о теме подробнее, — Увидимся в библиотеке во время твоего окна, – и одногруппник скрывается в толпе других студентов, оставляя свой девайс на столе. Ишигами боролся с желанием снова засесть за вычисление интеграла, однако эти разноцветные заметки мусолили глаза. “Ладно, фиг с этими вычислениями. Все равно я зашел в тупик, надо как-то отвлечь мозги на более легкие мозговые действия.” и перевел взгляд на планшет. Сенку сразу заметил, что для него были оставлены наброски с графиками и как они будут реализовываться по ходу эксперимента. Единственное, смущающие его больше всего – выгорание. Ишигами слышал о таком, хотя сам порой отрицал, что такое понятие придумали чисто, чтобы отлынивать от работы. Последующие пары прошли в раздумьях, иногда с перерывами решить несчастную задачу. Никак она не давалась. Все же было иначе пару недель назад. Отбросив мысли, что с ним что-то не то и списав на обычную усталость и недосып, Сенку собрал свои вещи и направился в библиотеку. Надо же хотя-бы планшет владельцу отдать. В голове крутились функции, интегралы и производные, он не заметил, как случайно прошел мимо стола с сидящим партнером по проекту. Его дернули за рукав, привлекая внимание. — Все-таки решил прийти, – парень усадил Ишигами напротив себя, сталкиваясь с ним взглядом, — Ох чего я так грубо, даже не удосужился представиться. Меня зовут Ген Асагири, а о тебе я наслышан с других курсов. Сенку Ишигами, гений решающий любую задачу как таблицу умножения, – слыша о себе такие слухи, ученик физмата язвительно хмыкнул, присаживаясь поудобнее. Он достал свою исписанную тетрадь и ручку, затем протянул оставленный ранием девайс. — Главная проблема этого проекта, что все слишком субъективно, – Ишигами решил сразу указать на недостатки. Вот поэтому эти две группы людей никогда не смогут работать вместе. — Чего ты сразу так решил. Твоя часть, когнитивные функции, скорость обработки данных, ошибки в вычислениях. Моя часть, психологический профиль, стресс, выгорание. Мы можем взять для исследования нашу же продвинутую группу по прикладной математике. Они идеальные кандидаты. Постоянная нагрузка, перфекционизм, высокие ожидания. Сенку чувствует, как по спине пробегает холодок. Это про него. Это прямо про его нерешаемый интеграл, про тупик, в который он упирается последние несколько дней. Про то, что он списывал на усталость, но боялся назвать своим именем. — Бред, все равно выйдет слишком субъективно. А выгорание, это простая лень. — Возможно, – легко соглашается Ген, — Вот мы и проверим. Объективно. Возьмем замеры их продуктивности за последний месяц, сравним с текущими. Добавим тесты на концентрацию, память. А я параллельно проведу анонимное анкетирование и серию коротких интервью о мотивации, страхах ошибок, чувстве изоляции. Если выгорание это миф, твои графики будут идеальны, а мои анкеты покажут высокую мотивацию. Если нет... мы найдем точку пересечения, где логика ломается об эмоции. Он делает паузу и смотрит прямо на Сенку. Его взгляд теперь совсем не дружелюбный. Он заинтересованный. Как ученый на редкий экземпляр. — Ты сам, кстати, идеальный пилотный образец. Сидишь на паре по непрофильному предмету, решаешь сложный интеграл. И, судя по тому, сколько раз ты стирал и переписывал одно и то же на этой странице, – Асагири едва заметно кивает на тетрадь, — у тебя как раз тот самый когнитивный ступор, который мы будем изучать. Совпадение? Или ты уже в фокусе нашего исследования, сам того не зная? Ишигами замирает. Он чувствует себя как под микроскопом. Раздетым. Понятым на каком-то неприличном, интимном уровне. Этот мозгоправ только что, без сканеров и тестов, поставил ему предварительный диагноз. И самое ужасное, Ген попал в цель. — Ты хочешь сказать, что будешь меня... анализировать? – тон Сенку не менее язвительный чем раньше, но в этот раз он отвечает чтобы закрыться и не показывать то, что Асагири так точно раскусил. Ген откидывается на спинку стула, и в его улыбке появляется что-то вроде уважения. — Я хочу сказать, что мы будем работать вместе. И для начала тебе стоит принять простой факт: самая сложная система для изучения это всегда своя собственная. Ну что, команда? Он протягивает руку. Не для дружеского рукопожатия, а как для заключения договора. Делового, холодного, научного. А Сенку, который ненавидит все, что связано с этим парнем, смотрит на эту руку и понимает, что отказаться, значит признать свой страх. Признать, что диагноз может быть верен. А согласиться... значит впустить этого человека в самое защищенное свое пространство, в работу своего собственного разума. Он медленно протягивает свою руку. Рукопожатие сухое, быстрое. — Команда, – сквозь зубы говорит Сенку, — Но только для проекта. И на удивление, с Геном было очень приятно работать. Правда, он часто что-то записывал когда общался с людьми и Ишигами не стал исключением. Когда он хотел посмотреть и узнать, о чем менталист вел свои записи, ему резко отвечали, что никто помимо самого Асагири не будет знать о результатах до конца эксперимента. Чтобы ничего не исказилось. К второй неделе, Сенку стал замечать, что его собственные графики стали падать вниз. У него произошел завал с другими проектами и бессонные ночи стали случаться значительно чаще, чем он ожидал. Математические результаты не лгут. Все катилось вниз. Руки не слушались, пальцы подрагивали. Кипящий мозг не давал сосредоточиться. Даже в лаборатории. Там где Ишигами всегда находил умиротворение. Дыхание сбитое. Пульсирующая головная боль не давала покоя. Последний реагент, заключительный фрагмент для эксперимента, если переборщить грядет взрыв. Любой рациональный человек принял бы все меры предосторожности, но не в случае когда единственный способ избегания реальности провести успешный опыт. Вдох. Рука приближается к колбе. Тремор из-за недосыпа раздражал. Одна капля и… дверь в лабораторию распахивается, и в колбу попадает больше реагента чем нужно. До цепной реакции осталось три секунды. Ишигами отходит и оглядывает помещение. Никого. Неужели чудной мозг сам все это выдумал. Как же это все нелогично. Три часа ушли в никуда. Сенку принялся вновь доставать нужные компоненты. Делов тут немного, больше всего занимает время. Которого очень не хватало в последние дни. Все шло машинально. Ишигами сам не заметил, как присел на пол, когда все устремилось в обычное наблюдение. Глаза слипались, веки становились тяжелее. Совсем скоро, он провалился в сон. Не ясно сколько часов прошло, но когда Сенку проснулся, он почувствовал чье-то присутствие. Куратор? Нет. Он бы не стал молча наблюдать, как парень спит. — Функции не врут, верно? – голос Гена прорезал тишину, заставляя Ишигами встать и опереться на столешницу лабы. Почувствовав запах кофе, он метнул взгляд на Асагири, с одноразовыми стаканчиками. — Ты же знаешь, что в лабораторию нельзя с едой? — Так же как и спать на полу этого помещения. — И чего ты теперь хочешь? – Сенку спрыгнул, подходя ближе к менталисту. — Ответь на пару анкет, это нужно для нашего проекта. Думаешь, я не заметил твои параметры? Значит ты должен проходить такие же тесты, что и другие. Ген, не дожидаясь какого либо ответа от парня, стал зачитывать содержимое. “Что вы чувствуете, когда не можете решить задачу?” пропуская вопрос в голове. Ишигами пытался подобрать правильные слова. — Ничего не чувствую. Ищу ошибку и начинаю заново, – отвечает тот спокойно. Как иначе реагировать, — Наука строится на пробах и ошибках, по другому никак, – он пожимает плечами, ожидая последующих вопросов. Остальные вопросы от Гена, не вызывали такой бурной реакции, как тот. — Все? Я заслужил свой кофе? – получив утвердительный кивок от парня, Ишигами делает пару глотков. Остыл. Неужели Асагири тут уже давно? Ладно, плевать. И вроде бы, этот мимолетный разговор с Геном успокоил нервы. Или это все таки лишние часы сна так повлияли. Сенку все-таки склоняется к второму. Задачки снова решаются как раньше, теперь он снова чувствует себя в своей тарелке. Время близилось к сдаче проектов. Для многих студентов стрессовое время. Не для Ишигами. Он любил нагружать себя. Снова лаборатория и вновь новый эксперимент. Сейчас нуждалась полная концентрация. Его вновь накрыл тремор рук. Опять это чувство, словно через секунду произойдет взрыв. Сенку откидывает реагенты и выходит из помещения. Такого никогда раньше не было. Он вспоминает как засиделся с Геном в пустой библиотеке, когда они обрабатывали данные других участников. “ — А твой отец, Бьякуя, он тебе помогает от этой усталости? Или он просто про нее не знает, – вопрос застал врасплох. Такого Асагири раньше не задавал. — Причем тут он? Это не релевантно для проекта, – отвечает Ишигами, пытаясь как-то стряхнуть усталость. Ген откладывает планшет, вглядываясь, как тот жадно глотает остатки энергетика. — Это самый релевантный вопрос. Если твои графики показывают истощение, а в моих интервью ты отрицаешь эмоции и единственную названную тобой, точку отдыха, считаешь “нерелевантной”. Это и есть ключевой компенсаторный механизм: тотальное отрицание потребности в компенсации. Самый опасный вид.” Пальцы сжимают телефон с номером отца. Сенку двигался по своему маршруту, не замечая людей вокруг себя. Он двигался к всегда пустующей пожарной лестнице. Когда же он в последний раз звонил Бьякуе? Их графики совершенно не совпадали, а может Сенку не хотел осознавать, что правда устал. Выгорел. Присаживаясь на холодную лестницу и он откидывает голову назад. Сново то чувство, что кто-то рядом. В этот раз он не ошибется. Ген молчит и садиться рядом. Через время он говорит. — У меня в данных это называется, точка когнитивного коллапса. Часто предшествует переоценке ценностей. Хочешь посмотреть график? – он не пытается как-то утешить, сам давно понял, что на Ишигами это не работает. Сенку поднимает усталый взгляд, слыша о графиках. Замечает, что каждый язвительный комментарий записан с добавленными записям. — Мой диагноз? Ты не гений, который устал от дураков. Ты перфекционист, который забыл, что люди, не машины. Хотя даже у машин бывает перегрев. Им нужно техобслуживание. А у людей, разговор. Хотя бы такой, как этот, – Ген кладет руку на плечо, а Сенку позволяет ему почувствовать дрожь. Ишигами расслабляется опускает тяжелую голову и блокирует телефон. Он делает глубокий, сдавленный вдох и позволяет себе зарыться в объятия парня.