Домой

Проснуться среди ночи в холодном поту, когда сердце колотиться так, словно сейчас выпрыгнет, а кожа покрывается неприятными, отталкивающими мурашками, пока дыхание спирает и едва хватает, чтобы не отключиться прямо сейчас – это обычное дело. А ещё обычное дело – видеть твой разбитый, полный отчаяния и боли взгляд. За эти полтора года ты потускнел, так похудел. Мне физически больно смотреть на тебя и твоё изнеможденное тело. Хотя, ты и не даёшь мне этого сделать. Стоит мне появиться в комнате, как ты бежишь, словно я – угроза. Неужели вся та твоя поддержка была ложью? Неужто моё признанье в самом сокровенном – поставило между нами эту стену? С остальными такого нет. Ты общаешься со всеми, хоть и немного. Со всеми, кроме меня. Напоминает те дни, когда мы переехали в Калифорнию. Знаешь, если бы Оди не получала от тебя писем, а я то одно-единственное, прямо перед твоим приездом, то заволновался бы, что ты умер. Я снова чувствую себя тем загнанным в тупик, пытающимся скрыть ужасную правду, ненавидящим себя за одно лишь существование, подростком. Потому что от меня отвернулся ты, Майк. Неужели тебе настолько противно от одного моего взгляда, прикосновения, слова? И о чём я думал, когда дарил тебе ту картину… Правда так и не всплыла, и я безумно этому рад. Как бы ты отреагировал тогда? Я назвал тебя своей Тэмми. Тэмми Томпсон. Это имя для тебя ничего не значит, Майк, но тогда, я буквально перекроил своё сердце, чтобы произнести такую чушь, лишь бы внушить себе и Векне, что у меня нет слабостей. То, что происходит с нами сейчас – едва ли не реальный кошмар, который мне показывал Генри. Напоролся на то, с чем боролся, да? Ничего не спасло нас, Майк. Хотя о чём я. Нас никогда не существовало. Существовали лишь ты и Оди, Макс и Лукас, мама и Хоппер. Существовала даже девушка Дастина, Майк! Даже она! Никто не верил, но она в самом деле была, ты понимаешь? Тогда поверил даже я… Не в девушку Дастина, разумеется, почему-то в ней я не сомневался. Я поверил в то, что даже такой, как я, найдёт свою любовь. Все наши друзья уже встретили свою половинку. Хотя я сделал тоже самое. Просто моя половинка предназначалась другой девушке. Видимо, это просто моя судьба. Было глупо рассчитывать, мечтать, надеяться. Я запрещал себе думать. Я запрещал себе смотреть, рисовать, даже касаться тебя лишний раз! Я пытался загубить это, пытался из всех сил, но это чувство лишь душило меня сильнее, сдавливая в тиски, буквально уничтожало, поглощало всю мою суть. Скажи мне, Майк, почему так? Почему кому-то любовь, всеобщее признанье, свобода и никаких сомнений в самом себе, в самой своей сути, а кому-то бесконечные терзанья, порицание от других, всегда сдержанность в проявлении своей любви и тихая ненависть? Неужели ты тоже меня ненавидишь? А ведь когда-то благодаря тебе я спас самых дорогих людей. Благодаря тому, что ты заставлял меня чувствовать. Сейчас те демогоргоны убили бы меня. Сейчас, Майк, от тебя я чувствую лишь холод, тихое презренье, и огромную недосказанность. Тёмные мысли одолевают голову и рушат сердце, пока я собираю вещи. Мою заявку в колледж приняли. Я наконец уезжаю отсюда, в большой город, в свободную атмосферу, и, надеюсь, в новую, лучшую жизнь. Прощай, Майк. Прощай, Хоукинс. Прощай, мой дом. *** «……Без тебя так пусто. Знаешь, когда ты покинул город, я понял, что Хоукинс без тебя – никакой не дом. А пустая оболочка. С Любовью, Майк. Слезы стекают по лицу с такой силой, что я не успеваю стирать дорожки, истерически захлёбываясь в порывистых вздохах. Я не могу дышать. Сердце разваливается на куски. Всё моё тело зудит и чешется, мне хочется содрать кожу, лишь бы перестать чувствовать ЭТО. С минуты на минуту в мою комнату должен войти мой новый бойфренд – Фред, с которым у нас запланировано свидание в кино. Последний ряд, прятаться от чужих взглядов и глупо целоваться. Не потому что нравится, а потому что можно. Потому что хочется почувствовать эту глупую подростковую шалость, которую я в своё время упустил. Фред заходит в комнату на пять минут позже и находит меня в ужасающем состоянии, когда я не могу даже сказать что-то. Он пытается меня обнять, но я лишь отталкиваю его, не давая прикоснуться, ощущая это предательством самого себя и собственных чувств. Как можно забыть то, что годами растёт внутри, разрастаясь, поглощая всю жизнь и судьбу. В тот вечер на свидание я так и не пошёл. Разумеется, нет. И в ближайшую неделю я никуда не выходил. Не брал трубки, не отвечал на письма, пропускал пары, закапываясь глубоко в себя, как когда-то давно. На тумбе рядом с кроватью неизменно лежали два письма. Одно, полученное неделю назад, добивающее своим содержанием и тем, насколько же оно значимое, первое, за эти полгода, как я уехал в колледж. И первое наше общение за последние два года. И второе, пожелтевшее от времени, пахнущее солнечной Калифорнией и старым домом. Объединяло эти письма многое. Содержание, адресат, адресант и короткая приписка снизу: «С любовью, Майк». ** Меня разбудил лёгкий толчок в плечо. Я медленно открыл глаза, едва приходя в себя, и на минуту застыл, думая, что ещё сплю. - Уилл… - едва слышно, почти интимно. – Просыпайся, Уилл, поехали домой. - Домой…? - Да… - глаза Майка горели огнём, в них сияло тысячи звёзд, моё сердце едва выдержало, а слёзы так и хотели вновь заслонить горизонт. Я так скучал… Майк тихо выдохнул, облизывая губы, явно нервничая. Тихо выругался себе под нос, и посмотрел с таким извиняющимся взглядом, как щенок, перед хозяином. – Я… Я всё понял. Черт, Уилл, Робин… Я… - он обречённо выдохнул, а на моём лице непроизвольно засияла улыбка. Я так скучал по живому Майку. По тому самому Майку, что пленил моё сердце. Уиллер улыбнулся в ответ, и уселся на пол, прямо напротив моих глаз. Я не выходил из своего кокона, прячась в убежище. - Я такой дурак, Уилл… - я лишь одарил его добрым взглядом. Неделя полного изолирования и самокопания не принесла мне никакой пользы. А уж избегание своих чувств и попытка забыть их в чужих объятьях и подавно. От одного лишь взгляда на такого Майка, становилось легче. – Робин рассказала мне. О Тэмми. – мои глаза в страхе расширились и я думал заговорить, чтобы оправдаться, но не успел. – Я вел себя как последний мудак. Я знаю, прекрасно знаю. Просто… - он отчаянно подбирал слова, из всех сил сминая рукав рубашки другой рукой, его голос дрогнул - Боже. Смерть Оди, все эти битвы с истязателем и выродками, мои внутренние… переживания. – Майк наконец посмотрел мне в глаза. Я видел, как опасно поблёскивают на краях слёзы. Я – твоя Тэмми Томпсон, верно? – Майк усмехнулся, жуя нижнюю губу. – Я… Я не хочу быть твоей Тэмми, Уилл. Я хочу быть твоим Майком. Майком Уиллером. Поехали домой… Пожалуйста.