back to you

Уилл знает, что ему стоит двигаться дальше. По правде сказать, это необходимо, потому что он не может всю жизнь тешить себя неоправданными надеждами и выискивать сигналы, которых никогда и не было. Надуманные, обнадеживающие, дружеские жесты. Уилл считал, что неплохо справляется. Он поступил в художественный колледж в Индиане, что был недалеко от дома, поэтому Уилл в любой момент мог навестить семью. Он справлялся. Он был в полном порядке. Пять дней в неделю Уилл ходил на занятия, раз в месяц ездил в Хоукинс и иногда ходил на студенческие вечеринки — его новые друзья ничего не знали о холодной Изнанке, жутких демопсах и похищенных детях. Это значило, что Уилл может быть рядом с ними абсолютно обычным — не зомби-боем и не объектом травли. В общем, Уилл считал себя счастливым. Конечно, иногда ему не хватало партии — Дастин посвящал половину времени учебы, а оставшуюся половину — встречам со Стивом или разговорам со Сьюзи (Уилл не мог его за это осуждать). Лукас и Макс стараются наверстать упущенное, поэтому до кого-то из них редко можно дозвониться (и Уилл был искренне счастлив, что спустя два года неизвестности, Макс наконец-то живет полноценной жизнью, а Лукас улыбается слишком часто и выглядит ужасно влюбленным). А Майк… Иногда Уиллу казалось, что Майк, оказавшийся в Изнанке позже всех, изменился гораздо сильнее остальных. После потери Эл, страха за Холли и родителей, он замкнулся. Майк все еще проводил много времени с партией, они все вместе играли в ДнД и согласовывали встречи, но Уилл чувствовал, как он отдаляется от него с каждым днем. Майк сказал, что хочет быть его лучшим другом. Уилл не был уверен, что когда-либо сможет быть только другом, поэтому отчаянно уверял себя, что дистанция — это правильно. Уилл наверняка ассоциировался у Майка с Эл и Изнанкой. И, конечно же, Уилл, несмотря на самовнушение, все еще страдал от своей глупой влюбленности. Он решил, что им нужна пауза. Нэнси с Джонатоном же взяли паузу, почему они не могут? Уилл смог бы отвыкнуть, смириться с неизбежным, начать все с чистого лица с кем-то, кто не знает, через что ему пришлось пойти. Вообще-то, это не совсем сработало. Когда Майк решил остаться в Хоукинсе еще на год, Уилл смирился с тем, что их общение сойдет на нет, как было, когда Байерсы и Эл переезжали в Ленору. Поэтому, когда спустя неделю после отъезда, Уилл получил конверт с почерком Майка и своим именем в строке адресата, что-то внутри него дрогнуло. Это по-дружески. Майку просто одиноко. Это не что-то значительное. Уилл правда пытался. Пытался, когда знакомился с парнями в баре. Пытался, когда приходил к ним или назначал свидания. Проблема была в том, что он умел врать себе, а не другим людям. Все было бесполезно. Майк был раковой опухолью, проросшей в его глупом сердце и убивающей его с каждым днем. В двенадцать казалось, что не может быть ничего страшнее встречи с Истязателем разума, в четырнадцать он боялся опять попасть в лапы Векны. В восемнадцать Уилл понимает, что страшно пытаться выжечь десятилетнюю привязанность и пытаться заткнуть пустоту случайными знакомствами. Поэтому сейчас Уилл собирается на свидание с Карлтоном, знакомым одного из своих одногруппниц, а после он проверит почту, чтобы узнать, не писал ли Майк (или кто-нибудь еще) ему письма (что вряд ли, потому что последнее письмо он получал письмо всего несколько дней назад). Однажды он сможет преодолеть это. Карлтон — хороший, симпатичный парень, который, возможно, совсем немного напоминает ему Майка. Уилл чувствует себя немного лишним в баре посреди нетрезвых людей и едва знакомым парнем напротив. Сознание некстати напоминает ему о лете восемьдесят пятого, когда Стив, продававший мороженое в глупой шапке, пропускал их в кино, недовольно цокая. Тогда Майк сидел к нему так же близко, как сидит сейчас Карлтон, расспрашивая его об учебе. Уилл почти уверен, что такие парни не заинтересованы в искусстве (он понимает это по его снисходительному тону). Майк сказал ему, что он найдет свое счастье в большом городе. Уилл отчаянно пытается ему верить. Уилл уверяет себя, что не хочет вернуться в Хоукинс и с утра до вечера сидеть в подвале Майка или в его комнате, вместе читать комиксы, слушать любимые группы или пересматривать фильмы. Уилл точно не хочет снова оставаться на ночевки, помогать миссис Уилер с ужином или слышать, как Джонатан крадется в комнату Нэнси из подвала. Они выросли, они изменились, теперь у него новая жизнь и Майк, — Майк, воспоминания с которым спасли Уилла от Векны, сейчас нуждается в чудом вернувшейся из небытия Эл, а не в влюбленным в него друге-гее. — Джессика говорила, что ты из маленького города. Сложно адаптироваться к жизни в большом? Уилл давит смешок, вспоминая, как неделю выживал в Изнанке, напевая The Clash. — Я иногда путаюсь в маршрутах и из-за этого опаздываю на пары. Но в остальном все в порядке. — А я здесь родился, — Уилл смотрит на то, как вьются темные волосы Карлтона и думает, что они, в отличие от волос Майка, наверняка не такие мягкие и густые. Боже, как он влип. Уилл думал, что расстояние поможет ему забыть. Оказалось, что вдали от Майка еще хуже, чем в непосредственной близости. — Эй, — Карлтон машет рукой, пытаясь привлечь его внимание, — ты меня слушаешь? — Извини, — Уилл неловко ему улыбается. — Я просто задумался. — Я говорил, — продолжает Карлтон, — что родился в Индианаполисе и что он не кажется мне очень большим. Я вообще здесь остался по настоянию родителей — мама считает, что мне нужно получить образование здесь и потом определяться с местом жительства. Я бы хотел перебраться в Нью-Йорк. — Круто. — Наверное. А ты куда после колледжа? Майк бы продублировал его «круто». Но Карлтон не был Майком и Уилл пытался об этом не забывать. — Я еще не решил. Возможно, вернусь в Хоукинс, если тут не освоюсь. — Тогда я буду стараться, чтобы этого не произошло, Уилл Байерс. — Карлтон подмигивает ему и Уилл подавляет желание скривиться. Часть Уилла говорит, что Карлтон просто пытается ему понравиться. Другая часть говорит, что это пошло и такие фразы не должны звучать на первой встрече. Уилл косится на часы и думает, сколько еще стоит посидеть для приличия. В конце концов, он согласился на одну встречу, потому что хорошо относится к Джессике, а она просто хочет, чтобы он был счастлив. Карлтон не виноват, что Уиллу нравятся не парни в целом, а один конкретный. Джессика не виновата в том, что этого не знает. Уилл сидит еще пару часов, а потом начинает намекать, что завтра у него просмотр в колледже, а работа не до конца готова. Карлтон, кажется, не понимает (возможно, он слишком занят мыслями о своей будущей фирме в центре Нью-Йорка). — И, знаешь, ты бы мог нарисовать логотип для моей фирмы. Уилл дергается. Возможно, слишком заметно. Он мог бы рассказать, что начал рисовать в далеком детстве, когда учился справляться со страхом во время ссор родителей за дверью. Как рисовал Боба в костюме супергероя после того, как его сожрал демогоргон. Уилл мог бы рассказать, как рисовал Майка Уилера в доспехах рыцаря в своей комнате в Леноре, когда Эл пыталась узнать, для кого из их одноклассниц он готовит подарок. Уилл мог бы рассказать, сколько значит для него творчество и почему Уилл никогда не хотел бы рисовать с целью заработать. Майк бы понял — Майк, который придумывал сюжеты для комиксов, которые Уилл иллюстрировал. Им было по десять и, вполне возможно, тогда Уилл Байерс был ближе к безграничному счастью, чем когда-либо еще. Но Уилл говорит только: — Извини, но мне придется взять с тебя процент. Карлтон легко толкает его в плечо и, наконец, говорит: — Мне пора. Тебя нужно проводить? Уилл уверяет, что помнит маршрут до общежития. Карлтон обнимает его на прощание, бросает «до встречи» и идет в противоположную сторону. Уилл думает о почтовом ящике, возможном письме от Майка или Джонатана. Уилл хочет взять кисть в руки и начать рисовать без наброска — но уже поздно, ему завтра рано вставать, а потом думать, как отказаться от второго свидания, если Карлтон захочет увидеться еще. Вечер становится лучше, когда Уилл достает письмо из почтового ящика и узнает косой почерк Майка. Судя по конверту, Майк прислал не только письмо — возможно, он решил поделиться одним из своих рассказов. Недавно его повесть напечатали в газете Хоукинса и он прислал Уиллу экземпляр. Сюжет был о Паладине и Чародее, но Уилл старался не думать об этом слишком много. Джонатан упоминал, что Нэнси гордится Майком и читает каждый его рассказ. Уилл был рад, что они сохранили хорошие отношения между семьями — это было последнее, связывающее его с временем, когда жизнь Уилла была наполнена не только нечистью из других измерений, но и любящими людьми рядом. Пустая комната общежития (его сосед съехал в прошлом месяце и пока что Уилл жил один) напомнила ему об одиночестве, которое длилось третий месяц. Шестое ноября на календаре настроения не прибавляло. Уилл распечатал конверт. Привет, Уилл! Если я все правильно рассчитал, ты получил это письмо шестого ноября, поэтому я отпугиваю от тебя всех демогоргонов, летучих мышей и пожирателей разумов. Надеюсь, ты закончил свой огромный проект в срок :) Если твоему преподавателю что-то не понравится, скажи ему, что я выкуплю эту работу, когда стану известным писателем и буду много зарабатывать. Последнее письмо я отправил три дня назад, поэтому рассказывать мне не о чем. Но я прикрепляю тебе еще одно письмо, которое не дошло до тебя в срок. Жду твой приезд домой на Рождество, Майк Уилл не позволяет себе думать слишком много и сразу берет второй листок. Бумага кажется ему слишком хлипкой, и, разворачивая лист, Уилл понимает, почему. Взгляд спотыкается о калифорнийский адрес. Нет. Этого не может быть. Привет, Уилл У меня очень плохо получается писать письма и это уже третья попытка. Прошел месяц с тех пор, как ты уехал, и здесь ужасно скучно. Лукас целыми днями тусит с Макс, а Дастин уехал в лагерь, поэтому я просто сижу в подвале и перебираю кассеты с нашими любимыми фильмами. Нэнси тоже много времени проводит дома и постоянно включает The Clash. Я уверен, что она делает это из-за тоски по Джонатану, потому что до вашего отъезда она говорила, что ее раздражает тембр Джо Страммера. Иногда я прихожу к ней и мы слушаем музыку вместе (ты сблизил меня с сестрой, это вау, Уилл!) Я думаю, что в будущем нам нужно поступать в колледж в одном городе, потому что без тебя тут тоскливо. Надеюсь, ты еще не нашел новую партию. С любовью, Майк Уилл думает, что ему пора проверить зрение. Он смаргивает слезы, читает названия книг на полках, включает настольную лампу, но подпись «с любовью» никуда не исчезает. Уилл помнит, как успокаивал Эл после очередного письма, потому что Майк не мог показать ей свои чувства. Уилл чувствует себя ужасно, потому что не знает, что случилось с его сестрой, а ее бывший (или все-таки нынешний?) парень отправляет свое старое письмо, написанное с любовью. Иногда Уиллу кажется, что это никогда не закончится. Майк везде — на его картинах, в текстах песен в его наушниках, в его любимых героях книг, в письмах к Джонатану и где-то под ребрами. Уилл хочет разрыдаться, поставить письмо Майка в рамку, отчаянно поверить в невозможное. Он рассматривает их фото с Хэллоуина восемьдесят четвертого, когда Майк отвел его домой и пообещал сойти с ума вместе. Уилл думает, что сошел с ума только он. Как Майк может справляться со всем этим грузом? Уиллу хочется в Хоукинс, забраться в замок Байерсов и спрятаться там. Потом пойти к Майку на ночевку и читать комикс с фонариком под одеялом, чтобы никто их не заметил. Уилл не умеет справляться со своей памятью. Когда он спросил Джонатана, как он переживал расставание с Нэнси, брат ответил, что со временем стало легче. Уилл не переживал расставание, но и легче ему не становилось. Он наизусть выучил все речи Робин, начертил в тетради схему, почему Майк — это его Тэмми Томпсон. Уилл пытался игнорировать письма Майка и не отвечать на его звонки, пока не понял, что никогда не сможет избавиться от этого. Он дружит с Майком с тех пор, как пошел в детский сад. Он любит Майка столько же, сколько себя помнит. И это было проблемой. До Рождества Уилл живет по инерции. Он учится, читает письма от Майка, созванивается с мамой и избегает общения в колледже. Уилл отшучивается, говорит, что работает над итоговым заданием, которое занимает все время и рисует-рисует-рисует. Когда он заканчивает работу и с холста на него смотрит внимательный понимающий взгляд, Уилл хочет выть. Он клянется, что никто не увидит эту работу, но все равно берет ее с собой. Уилл не уверен, зачем. Возможно, если закопать ее на территории их старого дома, станет легче. Майк уговаривает родителей пригласить Байерсов и Хоппа на Рождество, поэтому Уилл покупает билет до Хоукинса и едет обратно к воспоминаниям, от которых пытался убежать. На вокзале Уилл видит Джонатана и хочет плакать от счастья, когда он подходит ближе и обнимает его. Когда из-за спины Джонатана выходит Майк и тянется к нему, Уилл задерживает дыхание и думает, что нельзя быть более безнадежно влюбленным. Майк повзрослел. Уиллу кажется, что он стал немного выше и крепче. Он улыбается Уиллу, а когда тот выдыхает тихое «Майк», отвечает, что тоже скучал. Они едут на заднем сиденье и, когда Джонатан останавливается у супермаркета и выходит со списком продуктов от Карен, Уилл поворачивается к нему. Майк улыбается ему: — Джонатан сказал, что ты защитил полугодовой проект на отлично. Картина в рюкзаке начинает казаться неподъемным грузом. — Да. Там ничего сложного, просто времени потребовалось много. — Что ты рисовал? — Это… портрет. Одного друга. Майк кивает: — Это того, с которым ты ходил на свидание? — Майк ловит непонимающий взгляд Уилла и смеется. — Извини. Возможно, мне стоит меньше слушать сплетни от Нэнс. — Это… не он. И мы больше не виделись. После той встречи. Уилл согласен быть съеденным демогоргоном прямо сейчас, лишь бы больше не обсуждать это. К сожалению, приходит только Джонатан и они едут до дома Уилеров в тревожном молчании. Уилл думает, что развод пошел Карен на пользу. Она выглядит свежее, счастливее и энергичнее. И она определенно рада видеть Уилла, потому что расцеловывает его в обе щеки и говорит, что он может разделить комнату Майка на время рождественских каникул. — Я думал, что мы опять займем подвал, миссис Уилер. — Там сейчас не так много места, дорогой. Боюсь, что поместится только Джонатан. Мне кажется, так даже лучше. Майк сказал, что он не против. Майк, не теряя времени, относит вещи Уилла наверх. Это будет как ночевка. Они сотни раз оставались друг у друга на ночь. Когда Хоукинс закрыли на карантин, им пришлось жить под одной крышей полтора года. Уилл справится, это всего на неделю. В Сочельник они обмениваются подарками. Уилл получает от Майка сборник написанных им рассказов и глупое сердце опять бьется слишком громко. Когда Уилл протягивает Майку иллюстрации для его повести про Паладина и Чародея, Майк улыбается ему так же широко, как в детстве. Уилл думает, что совсем не хочет уезжать в Индианаполис. Спать в мешке не очень удобно, но Уилл старается не жаловаться и не показывать этого (особенно после предложения Майка занять половину его кровати). На Рождество приезжают Лукас и Макс (Дастин празднует Рождество с Сьюзи) и Уилл наконец-то чувствует себя дома. К вечеру они с Майком режут ингредиенты на рождественский стол, болтая о прошедших месяцах и прошедших изменениях. Внезапно Уилл чувствует боль в пальце и замечает порез. Майк, ища возможность сбежать с кухни, ведет Уилла в комнату. Они обрабатывают его до смешного мелкую царапину, а затем (Уилл, видимо, потерял слишком много крови и его сознание ему врет) Майк наклеивает пластырь и целует место пореза. — Чтобы быстрее зажило. Уилл уверен, что по красным пятнам на его шее все более, чем понятно. Вечером, когда все собираются вместе, Уилл пытается игнорировать взгляды, которые Нэнси и Джонатан кидают друг другу. Нэнси улыбается, подает его брату специи и, Уилл готов поклястся, Джонатан опускает руку под стол, чтобы сжать руку Нэнси в своей. Брат ловит его вопросительный взгляд, улыбается и немного пожимает плечами. Что ж, рождественское чудо все-таки существует. Уилл думает, что продолжает сходить с ума. Кажется, ему нужен еще один разговор с Робин, как пару лет назад. Майк ведет себя странно. Он обнимает Уилла, когда желает ему доброго утра, они вместе ходят чистить зубы и в течение нескольких дней Майк уговаривает Уилла хотя бы раз пожалеть свою спину и поспать с ним на кровати. — Брось, Уилл. После всего, через что мы прошли вместе ты стесняешься заснуть на моей кровати? Это глупо. Они лежат практически в темноте, если не считать ночника Майка. Уилл больше не боится спать без света, но в каждую ночь, когда Майк оставляет светильник, Уиллу становится тепло. — Майк, я достаточно ночевал в этом мешке, чтобы к нему привыкнуть. — Тогда поднимись ко мне хотя бы на время. Я хочу поговорить. Уиллу совсем немного страшно, когда он ложится рядом с любовью всей своей жизни на кровать. — Я думаю, что хочу поступать в Индианаполис. — Уилл пытается подавить глупую улыбку на своем лице, но у него не получается — Майк звучит так же, как в том письме в Калифорнию. — Я понял, что не могу всю жизнь просидеть в Хоукинсе в своем подвале с мыслями об Эл и ощущением, что я трачу свою жизнь на написание рассказов, которые, пусть и помогают сублимировать мне пережитый опыт, все равно не идут никуда, кроме Хоукинских газет и писем тебе. Майк вскакивает с кровати и начинает ходить по комнате, размахивая руками. — Знаешь, когда мы с Эл расстались, у меня не было чувства потери. Мы продолжали общаться так же тепло, хорошо друг к другу относились и, конечно, я переживал за нее. А когда произошла битва с Векной и мы все ее потеряли… Мне казалось, что — Ты не ценил ее? Майк смотрит на Уилла и кивает. Уилл обещает себе быть честным хотя бы в этом разговоре. — Майк, тебе не стоит винить себя. Эл сделала это все для нашего будущего. Для будущего Холли, Дерека и остальных детей. Я верю, что где-то в другой вселенной она путешествует по самым сказочным местам и вспоминает о тебе с улыбкой. Она тебя искренне любила. Уиллу кажется, что он видит слезы в глазах Майка. Он садится и продолжает. — Знаешь, в Калифорнии… Нам двоим было тяжело. Эл всегда была рядом. Старалась понимать меня, советовалась, как лучше сформулировать предложения для писем тебе. Я рад, что вы встретили ее тогда в лесу. И тогда Майк делает невозможное — садится рядом с Уиллом и утыкается носом в его шею. Уилл задыхается, колеблется и, в конечном итоге, обнимает его. Они сидят так какое-то время, пока Майк не поднимает на него взгляд. — Эл тебя очень любила, Уилл. Мне всегда казалось, что вы чем-то похожи. И мне так стыдно, что я так и не смог полюбить ее, как девушку. Я даже не сказал, что люблю ее, перед тем, как попрощаться. И все это время я осмысляю произошедшее и понимаю, что не могу потерять и тебя. Поэтому я хочу быть ближе, Уилл. Не только географически. Уилл не может отвести взгляд от слишком честного взгляда Майка Уилера. Последний раз они были так близко, когда Уилл убил троих демогоргонов. Майк сжимает его руку и Уилл цепляется взглядом за картину. — В конце концов, она всегда будет рядом с тобой, Майк. Майк ловит его взгляд и шумно выдыхает. — Мы же не будем спустя столько лет делать вид, что картину заказала Эл? Ага. Хорошо. Вернее, плохо, но Уилл пока не может осознать это до конца, поэтому только смотрит на Майка, пока тот, наконец, не говорит: — Нам пора ложиться, Уилл. Уилл сам виноват, потому что не сопротивлялся, когда Майк потянул его за собой на кровать. Сам виноват, что не ушел, когда Майк пожелал ему спокойной ночи. И, когда Майк закидывает на него руку во сне, Уилл винит себя тоже. За завтраком Уилл замечает, что Нэнси и Джонатан, похоже, делают шаги навстречу друг другу. Джонатан спрашивает про ее новую статью (и Уилл видит, что ему правда интересно). И он искренне радуется, потому что эти двое заслужили быть счастливыми. Уилл сбежал из комнаты до пробуждения Майка, поэтому, когда он заходит без стука и видит Майка, рассматривающего свернутый рисунок Уилла, ему хочется сбежать. — Извини, — Майк прочищает горло. — Я почему-то подумал, что это тоже мне. Ты нарисовал меня красивее, чем в жизни. Уилл дышит быстро-быстро, но, когда Майк улыбается, ему становится легче. Хотя бы понравилось. — Ты можешь его оставить. Я был бы рад подарить тебе его. — Я рад, что ты снова рисуешь, Уилл. Ты самый настоящий художник. Майк подходит и крепко его обнимает, а Уиллу хочется плакать, потому что нельзя так жестоко поступать с его бедным сердцем. — Я хочу показать тебе новую серию комиксов. Я бы мог дать их тебе с собой, я уверен, что тебе понравится. Вечером Майк опять просит его лечь рядом. — Я хочу, чтобы ты знал, чтобы я сейчас не сказал, это ничего не изменит между нами. Я всегда буду твоим лучшим другом. Уилл молча кивает. — Когда ты сказал, что не любишь девушек, я подумал, что ты очень смелый и я бы так никогда не смог. После ссоры с Эл в Калифорнии, я понял, что что-то не так. У меня никогда не было проблем с тем, чтобы делиться чувствами с тобой, понимаешь? А она моя девушка, значит, должно быть так же. Но так не было. Я просто не мог сказать, что люблю ее. Конечно, я ее люблю — как люблю Нэнси или Холли. А потом Нэнси сказала про твое… твою встречу с тем парнем и я почувствовал, что ревную. А потом понял, что ревную к Тэмми, про которого ты рассказывал, тоже. И, в общем, — Майк неопределенно чертит круги в воздухе, — я думаю, что влюблен в тебя. Вот оно. Это как выкинуть двадцатку в ДнД, победить демогоргона или убежать от Векны. Это как самый первый разговор на качелях, как очнуться в больнице и увидеть Майка или наконец-то обнять его спустя год эмоциональной дистанции. — Уилл, не молчи. И, прежде чем Майк успеет сказать что-либо еще, Уилл поворачивает голову и целует Майка Уилера. Он боится, что Майк его оттолкнет, боится, что кто-то откроет дверь и увидит их, боится, что услышит в голове голос Генри. Но в комнате он слышит только сбитое дыхание Майка и чувствует его руку на спине. — Мне кажется, я влюблен в тебя с самого первого дня. Ты никогда не был просто Тэмми Томпсон. Майк целует его в лоб и запускает руку в волосы Уилла. У них все будет в порядке.