Сатору, не ешь в моё ухо!

      Комната Сугуру обычно была оазисом спокойствия и порядка, но сегодня она больше напоминала склад сладостей и электроники. Сатору, заявивший, что для «истинного ужаса» нужен соответствующий масштаб, не придумал ничего лучше, как «одолжить» огромный плазменный телевизор из общей гостиной колледжа. — Сатору, Яга-сенсей нас убьёт, когда увидит пустую стену в гостиной, — вздохнул Гето, наблюдая, как Годжо возится с проводами, едва не запутываясь в собственных ногах. — Ой, да ладно тебе, Сугуру! Я верну его на место до того, как они заметят отсутствие. К тому же, это ради нашего образования! Как мы можем эффективно изгонять проклятия, если не изучим их поп-культурный бэкграунд на большом экране? Наконец, экран вспыхнул синим светом. — Готово! — Годжо победно вскинул руки, а затем бесцеремонно завалился на диван, закинув длинные ноги на колени друга. — А теперь выключай свет и готовься дрожать от страха. — Единственное, от чего я дрожу, — это от мысли, сколько нам дадут нарядов вне очереди, когда телевизор хватятся, — проворчал Сугуру, но послушно дотянулся до выключателя. Тьму прорезал лишь яркий свет экрана. Начались титры «Звонка». — Нет, ты посмотри на неё! — Сатору через десять минут уже ткнул пальцем в сторону экрана, где бледная девушка медленно выбиралась из телевизора. — Сугуру, это же буквально проклятие четвёртого уровня. Почему они просто не вызовут нас? Я бы стер её в порошок, пока заваривал чай. Гето вздохнул, поправляя подушку. Сатору уже практически лежал на нём, бесцеремонно закинув длинные ноги на спинку дивана и устроив голову на плече друга. Бесконечность была отключена — здесь, в полумраке общежития, Годжо чувствовал себя в абсолютной безопасности. — Сатору, в этом мире нет магов. В этом и смысл ужаса — люди беззащитны, — терпеливо объяснил Гето, хотя сам больше следил не за сюжетом, а за тем, как быстро исчезают чипсы из пачки. — Беззащитны? Она ползет со скоростью черепахи! — Годжо хрустнул чипсом прямо над ухом Гето. — Если бы она вылезла из моего телевизора, я бы заставил её протирать пыль. В этот момент на экране раздался резкий пронзительный скример. Сатору даже не вздрогнул, но картинно прижался ближе к Сугуру, драматично вцепившись в его футболку. — О боже, Сугуру! Мне так страшно! Защити меня своим мощным телом! — пропищал он, едва сдерживая смех. — Ты невыносим, — Сугуру закатил глаза, но не отстранился. Напротив, он привычным, почти машинальным жестом положил руку на белоснежную макушку Годжо, слегка перебирая пальцами мягкие волосы. — Твои актёрские навыки еще хуже, чем твои манеры. Сатору притих. Его шутливое сопротивление внезапно испарилось. В синем свете экрана его глаза-шестерки казались нереальными, светящимися изнутри. Он замер, чувствуя тепло руки Гето и мерное биение его сердца. — Эй, Сугуру, — тихо позвал белобрысый, уже без тени ерничества. — М-м? — Если бы ты был призраком и жил в телевизоре, я бы купил самый дорогой кинотеатр, чтобы смотреть на тебя 24 на 7. Гето замер на секунду, а затем негромко рассмеялся — тем самым мягким смехом, от которого у Сатору где-то под рёбрами становилось слишком тесно. — Ты бы просто жаловался, что я загораживаю тебе обзор на мультики. Сатору ничего не ответил. Он просто закрыл глаза, удобнее устраиваясь на плече единственного человека, рядом с которым ему не нужно было быть безупречным.       Фильм медленно катился к финалу. На экране главная героиня в ужасе пыталась выбраться из колодца, но в комнате общежития атмосфера была далека от триллера. — Ну вот, опять, — Сатору лениво потянулся, едва не заехав локтем Сугуру по носу. — Она лезет по мокрым камням в юбке. Сугуру, как профессионал по проклятиям, скажи: разве духи не должны выбирать более... практичную одежду для преследования? — Сатору, ради всего святого, — выдохнул Гето, не убирая, впрочем, руки с волос друга. — Не все в этом мире думают о дресс-коде во время мести. И вообще, ты сам носишь форму, которая стоит как бюджет небольшой деревни. Чья бы корова мычала. — Зато я выгляжу в ней на все сто, — Годжо наконец-то выудил из пачки последний «киткат» и, не глядя, ткнул его в сторону рта Сугуру. — На, ешь. Тебе нужны силы, чтобы выносить моё величие. Гето привычно перехватил его руку, но вместо того, чтобы забрать батончик, просто придержал чужие пальцы. На мгновение в комнате стало очень тихо — слышно было только нагнетающую музыку из колонок. Сатору замер, глядя на то, как длинные пальцы Гето смыкаются на его запястье. — Ты сегодня подозрительно тихий, — заметил Сугуру, прищурившись. — Обычно ты комментируешь каждый кадр. Неужели шесть глаз нашли в этом низкосортном ужастике что-то, чего я не вижу? — Ага, — Годжо вдруг резко сел, сокращая дистанцию между их лицами до неприличного. Его очки съехали на кончик носа, открывая взгляд, который обычно предвещал либо катастрофу, либо что-то совершенно искреннее. — Я вижу, что у тебя на щеке крошка от чипсов. Гето не успел среагировать. Сатору вместо того, чтобы просто указать на неё, подался вперёд и коротким, почти невесомым движением смахнул её большим пальцем, задержав руку на его коже на секунду дольше, чем требовали приличия. По комнате пробежал электрический разряд, и дело было вовсе не в проклятой энергии. — Исправил, — шепнул Сатору, и в его голосе впервые за вечер не было ни капли стёба. Сугуру почувствовал, как по спине пробежали мурашки — и фильм тут был ни при чём. Он смотрел в эти невозможные голубые глаза и понимал, что прямо сейчас Сатору Годжо, человек-ураган, абсолютно безоружен перед ним. — Спасибо, — так же тихо ответил Гето. Он не отстранился. Напротив, он медленно наклонил голову, почти касаясь лбом лба Сатору. — Знаешь, если бы из телевизора сейчас вылезло настоящее проклятие, мне бы пришлось извиняться перед ним. — Это ещё почему? — Сатору чуть приоткрыл рот от удивления. — Потому что оно бы прервало очень важный момент. Годжо моргнул, а затем его лицо расплылось в широкой, глуповатой и совершенно счастливой улыбке. Он снова завалился на плечо Сугуру, на этот раз окончательно лишая того личного пространства. — Ладно, Гето, ты победил. Ты официально романтичнее, чем все герои этих тупых фильмов вместе взятые. — Спи уже, Сатору, — Сугуру мягко улыбнулся в темноту, чувствуя, как Годжо уютно сопит ему в шею. На экране бежали белые буквы титров, и в комнате воцарилась уютная тишина. Но длилась она недолго. Сатору, не меняя позы, вдруг зашуршал фантиком, выудил оттуда огромную жевательную конфету и начал громко, с наслаждением её жевать. Звук в тишине комнаты был такой, будто кто-то чавкает прямо в микрофон. Гето зажмурился, чувствуя, как его правое ухо буквально вибрирует от каждого движения челюстей Годжо. — Сатору… — предостерегающе начал он. — М-м-м? — отозвался тот, не прекращая жевать. —Сатору, не ешь в моё ухо!— Сугуру попытался отодвинуть его голову, но Годжо только сильнее прижался к нему, продолжая оглушительно чавкать. — Это физически невыносимо. У тебя есть вся кровать, почему ты должен жевать именно здесь? — Потому что здесь лучший акустический эффект, Сугуру! — Сатору наконец проглотил сладость и хитро прищурился. — Считай, что это бесплатный АСМР-концерт от сильнейшего мага современности. Люди бы миллионы за это отдали! — Я отдам миллион, чтобы ты просто замолчал, — проворчал Гето, но его рука, которая всё еще покоилась на затылке Сатору, даже не шелохнулась. Годжо довольно хмыкнул, наконец-то затих и окончательно уткнулся носом в плечо друга. Теперь уже по-настоящему. — Ладно-ладно, засыпаю... Но завтра с тебя пирожные. Сугуру ничего не ответил, лишь прикрыл глаза, понимая, что в этой невыносимости и заключается его самое большое счастье.