Незрячий / Blind

Если бы сейчас ему задали вопрос, он не смог бы ответить. Если бы сейчас его попросили что-то сделать, он не смог бы сдвинуться с места. Если бы сейчас планета остановилась, он бы не заметил. Его мысли ушли в степь размышления о насущном, дрянном мире и несправедливой жизни в уютной кафешке рядом с домом. Темное дерево, запах кофе и много мягких подушек на диванчиках. Это место стало его отдушиной, его личным раем и просто приятным вторым домом, в который он готов возвращаться. Сегодня был один из самых скучных дней в его жизни: медленное утро, быстро закончившаяся работа с бумагами, слава Богам он работал из дома, и медленная прогулка по улице. Конечно, прогулка привела его к этому месту. Больше идти было некуда. Обычная, скудная улица Германии. Ничего примечательного, благо, спальный район, славящийся своей тишиной и дефицитом клубов и баров, с шумной музыкой и толпами людей. То что нужно для Миньярда, и то что обходят стороной весельчаки. Эндрю таковым не был. Он относил себя к домоседам, что сидят в своей комнате за книгами, или сериалами. Вот это да, это для него. Но не клубы и бары. Возможно, в его далекой молодости это было лучшим местом, но не сейчас. Сейчас ему за тридцать, и сейчас он хотел завести еще двух котов. День, не отличающийся от предыдущих ничем. Вообще ничем. Но, нарушитель его спокойствия вошел в кафе, с громким стуком. Это была его нога, задевшая маленькую ступеньку на входе. Эндрю обернулся. Парень, или мужчина, был в длинном пальто, кофте, капюшон которой был накинут на голову, с букетом цветов в руках и.. Это повязка на глаза? Да, точно. Его глаза были закрыты белой повязкой. — Здравствуйте, — к нему подошла девушка работающая за прилавком с выпечкой, чтобы помочь пройти, — Вы давно к нам не заходили. — Да, — тихо отозвался парень, — Я был в Америке. Наконец, смог приехать обратно. — Ох. Я рада, что вновь смогла увидеть вас в добром здравии, — тихо щебечет девушка, подхватывая мужчину под руку чтобы провести к столику. Самый ближний был столик за которым сидит Эндрю, поэтому девушка усадила его за тот чтобы чуть выше от входа. — Здесь есть кто-нибудь еще? — спрашивает мужчина, склоняя голову. — Да, есть посетитель, — тихо отвечает та. Не то чтобы она скрывалась, но видно что стеснялась обсуждать кого-то, кто ее явно слышит. — Тогда, не могли бы вы передать это ему? — спрашивает мужчина, протягивая девушке букет. Та ахнула, чуть прикрыв рот рукой, и после все же забрала букет. Быстро протараторив что-то невнятное, она направилась к Эндрю. — Это вам, — сказала она, протягивая ему цветы. Эндрю взглянул на ее лицо. После — на букет. Белые розы, красивые, зеленые лепестки и чуть мрачноватая темно синяя обертка. Это выглядело красиво. Эндрю забрал у нее букет, кивнув. Посмотрев на мужчину, он увидел что на лице того играла легкая улыбка. Он явно был рад своей выходке. Эндрю вновь смотрит на букет цветов. Белые розы выглядят символично. Хотя, и расценивают это по-разному. У разных народов свои культуры, своя символика и свое значение. Блондин вспоминает о том, что ему говорила Рене, когда его брат подарил ей букет белых роз. — В Христианстве они означают невинность и чистоту. А вот в Древнем Риме олицетворяли богиню Венеру, знак любви к природе. Мило, не правда ли? Эндрю не считал это милым. Он находил это банальным, и простым, не придавая значение цветам. Но тем же вечером наткнувшись на Кевина, он увидел его с букетом таких же белых роз. В тот день он думал о том, что это заговор. Огромный, мать его, заговор. — Это маме, — сказал Дэй, тускло смотря на букет, — Пусть она и похоронена здесь, в Америке, ей нравилась азиатская культура, и Китай. Там белый цвет означает траур и смерть. Грустно, не правда ли? Любой из этих вариантов его не слишком радовал. Ему либо попытались намекнуть на то, что он похож на девственника, либо сказали что ему пора на тот свет на языке цветов. И все это сделал совершенно незнакомый, немного странный мужчина за соседним столиком. Мужчина продолжал сидеть за столиком, улыбаясь. Его лицо повернуто к окну, так, словно он смотрит. Словно он может смотреть и видеть происходящее по ту сторону. Желание просто подойти к нему, и сесть рядом ударило в грудь огромным гвоздем. Его словно вбивали в него, не жалея ни сил, ни времени. Не желая слушать отказ. Не желая слушать и вовсе. Эндрю вновь смотрит на его лицо. Белую повязку аккуратно абрамляли рыжеватые пряди волос, выглядывающие из под капюшона кофты. Запястья, тонкие и усыпанные белыми полосами, показались из под рукавов одежды, пока пальцы медленно держали ложку, перемешивая сахар и корицу в напитке. Его лицо выражало смирение. Такое, словно он смирился со своей судьбой, с тем, через что прошел и через что должен пройти. Но на нем не проносилось ни одной мысли. Словно мужчина сидел с пустой головой. Словно он просто.. существовал. Просто потому что должен. Эндрю ещё раз смотрит на букет. Так, словно он даст ответы на вопросы. Большим и указательным пальцем он трет один из лепестков, словно пробуя на ощупь. Как он его себе представлял? И каким он оказался? Нежным. Спокойным. Прямо как мужчина за тем столиком. Да. Ему нужно подойти. Все же, что он потеряет? ______________ — Здравствуйте, — тихо здоровается Эндрю, встав рядом с диванчиком, на котором сидел мужчина. Букет все так же покоился в его руках. Он не был готов расстаться с ним. Мужчина повернулся к нему. Он не поднял голову, не попытался как-то найти того, кто говорил. Он просто повернулся. Его лицо находилось где-то на уровне груди Миньярда. — Здравствуйте, — здоровается мужчина, — А вы..? — Тот, кому вы передали этот букет, — отзывается Эндрю, чуть приподняв цветы. Так, словно мужчина мог их видеть. — Ох, приятно с вами познакомится, — в его словах отчетливо слышалась улыбка. Эндрю не мог ее видеть, но мог представить. Красиво. Что делать дальше? О, Эндрю не знал. Мог лишь предположить, или представить как он тихо сядет за стол напротив мужчины, и все. Дальше ничего не клеилось. Даже фантазия его подводила, что можно сказать о мозгах? — Вы частый гость здесь, — как бы, невзначай утверждает Миньярд, осматривая кафе. Девушка за прилавком смотрит на них тихо хихикая в кулак, на что Эндрю закатывает глаза. Наверняка это правда уморительная сцена. — Это кафе моих знакомых, — отзывается мужчина, вновь повернувшись к окну, — Я не часто здесь бываю, но все же стараюсь заглядывать иногда. Тут уютно. Оу. Уютно? Эндрю может прозвучать жестоко, но как слепой человек может понять этот " уют "? Он виден глазу, но не более того. Может, запах кофе и выпечки его так привлек? — Что же вы тут стоите? Садитесь, — улыбается мужчина, повернувшись к столу. Он склонил голову, словно правда смотрит на темное дерево, — Неудобно же. Да. Точно. Ему неудобно. Он роняет букет на стол, и садится напротив. Теперь он может по лучше разглядеть мужчину. Его скулы и нос красиво обрамляли не только волосы, но и веснушки, выглядывающие из под повязки. А еще были шрамы. Уже белесые, тонкие, как от лезвия ножа, они торчали из под той же белой повязки. Были ли эти шрамы причиной, по которой мужчина повязал на глаза белую ткань? Эндрю сидел неподвижно, разглядывая незнакомца. Они сидят за одним столом, но при этом даже не знают имен друг друга, что наверняка выглядит довольно неловко со стороны. Но волнует ли это Миньярда? Нисколько. Тихая компания в лице незрячего незнакомца ему по душе, если быть откровенным. — Ваш голос мне знаком, — тихо говорит мужчина напротив, повернувшись к нему, — Мог ли я слышать вас на просторах интернета или телевидения? Эндрю уже давно это заметил, но речь этого человека такая.. Уважительная, что ли. Приятно слушать, но при этом немного раздражает. — Возможно, — хмыкает он, отпивая свой кофе. Это правда. Пару недель назад у него брали интервью так как одна из его книг произвела « фурор » в жанре фэнтези. Такое было впервые, ведь все предыдущие книги пошли в утиль, и Эндрю сам себе удивился. — Можешь же когда хочешь! — крикнула Дэн, махнув рукой, — Смотри ка! Продолжаем в том же духе, и все у нас будет отлично. Да, в тот день ему пришлось подписать бумаги о печати еще десяти тысяч экземпляров. — В таком случае, мне несказанно повезло встретить вас, — улыбнулся мужчина, складывая руки в замок на столе. Он выглядит так, словно только вчера вернулся со званного ужина в Белом Доме. Раздражало ли это? Весьма. — А вы? — спрашивает Миньярд, — Вы кажетесь очень интеллигентным и весьма воспитанным. Неужто вы скрытый сын Королевы? — Нет, что вы, — смеется он, чуть поджав плечи, — Я из Великобритании, да, но никак не сын Королевы. Нет, точно не он. Моим максимумом мог бы стать домашний песик, но не более того. — Но вы кажитесь весьма известным. В узких кругах, конечно. Бизнесмен? — спрашивает Эндрю, доставая из букета один из цветков розы, — Если да, то я сорвал джекпот. — Ха-ха, да, вы сорвали джекпот. А еще вы весьма догадлив, — усмехается мужчина, повернувшись к окну, — Приятно слышать что со мной говорят. — В каком смысле? — недоумевающие спрашивает Миньярд, начиная потирать лепестки между пальцев. — Люди не любят возиться с такими как я. С инвалидами, я имею в виду, — отвечает мужчина, грустно улыбаясь. Возможно, будь у Эндрю капля сострадания, он бы пустил слезу. Но ему не жаль его. К чему жалость? Будто она поможет. Как видит блондин, мужчина прекрасно справляется даже будучи слепым. Значит, и жалеть нет надобности. — Не думаю что это что-то значит, — задумчиво ответил он, смотря на машину, проезжающую за окном, — Может вы и отклоняетесь от норм общества в плане взглядов, но вы все равно человек. И вы можете функционировать. — Потеряв зрение я стал видеть намного больше, — тихо отзывается мужчина, склонив голову к столу, — Люди стали честнее, и правдивей. Это заставило меня столкнуться с реальностью. Прямо в лоб, представляете? — Представляю, — тихо отзывается Эндрю. Его ошарашила правда незнакомца. Некое откровение, сказанное случайно. — Это плохо, — вдруг серьёзно заявляет он, вытаскивая Эндрю из омута задумчивости, — Люди не должны такое чувствовать. — Но вы чувствуете, — парирует Эндрю, выгнув бровь. Кажется, разговор зашел не в ту степь. — Я -- , — начал было он, но запнулся, задумавшись, — Да, вы правы. Он потер шею, и снял капюшон. Его вьющиеся, рыжеватые в свете ламп волосы красиво разбрелись в своеобразном беспорядке. — Вы красивы, — вдруг говорит Эндрю, удивляясь своей смелости. — Спасибо, — тихо поблагодарил мужчина, — Уверен, вы так же красивы. Даже более того. Он мирно улыбается. Нежно, и привлекательно, пока его скулы наливаются краской. Смутился? Да, это определенно хорошо. — Не могу не спросить, — начинает Эндрю, чуть замявшись, — Мы так и не сказали имен. Могу ли я узнать вас? Он старается быть вежливым. Вежливостью на вежливость, чтоб его. — Оу, простите. Моя оплошность. Нил Абрам Хэтфорд, — отвечает Нил, улыбаясь. Он не протягивает руку, но и Эндрю этого не ждал. — Эндрю Джозеф Миньярд, — отвечает мужчина, — Приятно познакомиться, Абрам. — Как и мне, Джозеф. Эндрю кладет розу рядом с руками мужчины. Казалось, ей там самое место. Блондин не знал как, но Нил словно почувствовал это движение. На каком-то ментальном уровне, или еще как, но выглядело это интересно. Он дернул пальцами ровно в сторону цветка, и убедившись что, да, он правда лежит рядом с его рукой, он нащупал колючий ствол. Осторожно взяв его тремя пальцами, он, словно маленький ребенок, немного неумело и криво преподнес его к носу. На лице мужчины засверкала мягкая, нежная улыбка, и что-то внутри Эндрю начало таять. Неужто это его сердце? Ники много раз шутил что он Ледяная Королева, с таким же ледяным сердцем. Был ли он прав? Плевать. Что-то внутри Эндрю все равно начало цвести. _______ — Не стоило, — бормочет Нил, все так же крутя в руках розу, — Это был подарок для вас. Эндрю хмыкает. Кажется, он сделал правильный выбор, ведь мужчина напротив выглядит смущенным, и счастливым. Словно ребенок, получивший желанную игрушку, он крутит цветок в разные стороны, так, будто рассматривает. — Вы заслужили, — кивает блондин, вытягивая руку, — Даже более того, Нил. Эти цветы — меньшее что я могу сделать. — Почему? — резко спрашивает Нил, напрягаясь, — Зачем вам это? Вы знаете меня меньше получаса, но уже говорите подобные вещи. Вы не должны этого делать, это неправильно. Эндрю замирает. Похоже, его доброта была излишне сильной. Похоже, он допустил ошибку. Но сказать он готов совершенно другое. — Нет разницы сколько мы знакомы, Нил, вы кажетесь мне хорошим человеком. Первое впечатление всегда сильнее чем второе, так ведь? И я не считаю свои действия неправильными, — отрезает Эндрю, отворачиваясь к окну, — Я делаю то, что хочу, я говорю то, что хочу. И сейчас я хотел сказать вам именно то, что сказал. — Я вас не понимаю, — стушевавшись отвечает Нил, отвернувшись к окну, — И не знаю, должен ли понять. — Вы интересный, — пожимает плечами Эндрю, начиная рассматривать цветы вновь, — Вам не нужно понимать смысл моих действий. Вам нужно понять, что я делаю это не из корыстных помыслов, а просто потому что хочу. Потому что считаю вас человеком, которому могу сказать это. Возможно, вы единственный человек, с кем я говорил так долго, и искренне. — Вы удостоили меня огромной чести, Джозеф, — отвечает мужчина, и на его лице появляется отголосок улыбки. Маленький, почти невидимый глазу. Или так просто кажется? — Зовите меня Эндрю, — качает головой блондин, немного опешив от обращения. Давно его не называли вторым именем, слишком уж это непривычно и даже странно ощущается. — Как пожелаете, Эндрю, — усмехнулся Нил, вновь опустив голову вниз, к столу. Эндрю задержал дыхание. Почему так важно? Почему он так желал услышать свое имя из его уст? В чем причина, и каковы будут последствия? Это странно, возможно. А может и нет. Может ли он надеяться на то, что это начало чего-то? А не выглядит ли странно эта надежда? Все же, они знакомы не так долго, чтобы думать о таком. Или разницы уже и нет вовсе? Слишком много хаотичных вопросов, ответов на которые он сейчас не найдёт уж точно. По крайней мере, сейчас. Может, если они встретиться вновь, что-то изменится. А смогут ли они встретиться вновь? Эндрю замер. Он поднял глаза на мужчину перед собой, и склонил голову по птичьи, думая о своем, когда колокольчик над дверью кафе вновь зазвенел. — Нил? Эндрю повернулся на голос. В кафе зашел высокий мужчина, с чёрными (они правда выглядели смоляно черными) кудрявыми волосами. Он выглядел.. Внушительно. Широкие плечи, чёрные пальто и сумка для ноутбука на плече. Он смотрит на Эндрю в ответ, явно удивленный данной картиной. Что здесь странного? — Эм, Мистер Хэтфорд, — вновь обращается к Нилу мужчина, подходя ближе к столу. Теперь-то и Нил отреагировал на зов, повернувшись на голос. На лице вновь появилась маленькая улыбка. — Да, я здесь, Жан, — сказал он, сжимая розу в руке чуть крепче, — Пора ехать? — Да, желательно, — неловко отвечает, как оказалось, Жан, и вновь бросает взгляд на Эндрю, — Но, если вы хотите, я могу позвонить вашему дяде, и мы перенесем встречу. Не думаю что он будет против когда узнает причину. — В каком смысле? — спрашивать Нил, и Эндрю замечает, что его пальцы задрожали. Что происходит? — Он будет рад узнать, что вы не один, — говорит Жан, давая явный намек. Он будет рад узнать, что вы нашли собеседника. Вот что это значит. — Не стоит, — качает головой Нил, вставая из-за стола, — Эндрю. Думаю, мне стоит поторопиться, не люблю заставлять людей ждать. — Да, конечно, — кивает блондин, следуя за Хэтфордом, — Сможем ли мы увидеться вновь? Он сказал это с некой надеждой в голосе. Кажется, он правда хочет этой встречи. Должен ли он признать это? Определённо. Признает ли? Да. У него есть на это силы. Нил выглядит растерянными. Он замер, так и встав на месте когда Жан взял его под руку чтобы провести к двери. Эндрю видит как кадык на его шее дергается, когда он сглатывает. — Думаю, — говорит он, вдруг остановившись; явно обдумывает дальнейшие слова, — В эту пятницу? Здесь, часов так в шесть. — Хорошо, — кивает Эндрю, и кажется, на его губах расцветает маленькая улыбка; но он умолчит об этом, а всех кто видел, убьет быстрее, чем они успеют что-то сказать, — Я буду ждать вас, Нил. — Спасибо, Эндрю, — улыбка на лице мужчины становится шире, ярче. Эндрю рад, что смог дать ему это. Дать смысл для такой улыбки. Дать что-то, что могло сподвигнуть его улыбнуться. В груди будто потеплело когда он ее увидел. Должно ли это его волновать? *** *** — Эндрю, Аксель не кушает, — с разочарованным стоном говорит Нил, садясь рядом с ним на диван. Неловко, и почти свалившись на бок, но он сделал это без чужой помощи. — Он просто капризный, — закатывает глаза блондин, дергая мужчину за рукав его футболки лишь для того, чтобы в следующую секунду Хэтфорд расслабленно завалился на бок, и приземлился головой ровно на ноги Эндрю, — А ты слишком волнуешься. Вон твой Аксель, лежит себе спокойно и ничего его не чешет. — Я волнуюсь, — надувшись отвечает тот, и Эндрю не может не сравнить его со школьником, — Раньше такого не было. — Такое бывает, — Эндрю попытался сказать это более спокойно, успокаивающе. Его рука легла на чужие волосы, и начала перебирать их меж пальцев, просто для того чтобы занять себя чем-нибудь. И как он должен объяснять это? Что ему сказать? « О, Нил, Аксель совсем не Аксель, а Аксела и она возможно беременна. Ты живешь с ней уже лет так пять под одной крышей, и тебя все это время наебывали, поздравляю! » Это слишком. — А может у него проблемы с желудком? — бормочет сам себе предположения Нил, не обращая внимания на чужую руку в длинных волосах. Да, блять. У него проблемы с животом. И с гениталиями. И с личностью, потому что его слепому хозяину никто не сказал, что он — это она! — Скоро Рождество, — резко вспоминает Нил, вздрогнув. Он поворачивается на спину, поднимает руку и неловко находит ладонью лицо Эндрю, просто чтобы пару раз нежно прикоснуться к щеке, — Что ты хочешь получить в подарок? Я попрошу Жана купить. Нет. Только не Жан. Этот французский гангстер в печенках сидит с самого первого знакомства. Когда высокая, массивная фигура мужчины в черном костюме, кожаных перчатках и с четким французским акцентом в красках описывает тебе твоё примерное будущее в случае, если ты сделаешь что-то не так, жизнь правда проносится перед глазами косяком птиц. — Лучше сходим в торговый и выберем подарки друг друг. Сами, без Жана, — вздыхает Эндрю, потирая переносицу. — Ваша неприязнь друг к другу не оправдана, — смеется Нил, — И вы оба это знаете. На лице красуется мягкая улыбка, и в следующую секунду он окутывает руками талию Эндрю, и прижимается лицом к его животу, обнимая. На вид он чертова палка, но силы в руках достаточно, чтобы Миньярд почувствовал хруст. — Попрошу, — говорит он, на секунду зажмурившись, — Её оправдывает первая встреча. — В смысле? — Он не дал мне зажигалку. — О, блять, я тебе определенно верю. Их разговоры ни о чем, и в тоже время обо всем были отдушиной. Темы менялись одна за одной, точно так же как и мысли в голове, но это было не так уж и важно. Главное, что им легко с этим. Как то раз Нил признался ему, что он любит говорить больше, чем слушать. Ему нравится говорить, и быть услышанным, если быть точным. Опыт показал ему, что люди, видящие его особенности, почти сразу переставали видеть в нем человека, более находя неисправную технику. Что-то похожее товара по уценке из-за легкой поломки. Теперь они говорят всегда. Утром, за завтраком, чуть позже, на прогулке с Акселем, потом за обедом, и весь день после тоже разговаривают, если конечно не уезжают в разные места по работе. Но они также говорят, встречаясь дома вечером, за ужином это, или в постели; разницы нет, ибо они говорят и слышат, а этот хватает им обоим для душевного спокойствия и равновесия. Они съехались год назад, когда Нил смог начать работать из Германии на постоянной основе. Да, ему приходится покидать страну и возвращаться в родную Англию один или два раза в год, но в такие моменты Эндрю так же освобождает и свое время чтобы скрасить поездку мужчины своим присутствием. Вдвоем не так скучно. А если считать ему и Акселя, так их вообще трое; считайте три всадника апокалипсиса. Сейчас, год спустя Эндрю понимает, как тяжело Нилу было жить. Да, под его боком всегда был Жан; он жил с Хэтфордом решая как бытовые, так и рабочие вопросы, да и просто был его помощником и, как оказалось, единственным другом. Когда Эндрю переехал, Жан поспешил ретироваться из гнездышка двух идиотов, ибо видеть каждый день как Эндрю стоит у плиты с самого утра он был не в силах. Сейчас Нил выглядел счастливым. Он улыбался, смеялся и делал все что вздумается, зная, что Эндрю рядом и поддержит его если нужно. Теперь рядом был Эндрю. Пусть Нил никогда и не говорил о том что чувствует по отношению к нему, но Миньярд мог понять это и без слов; уж слишком тот был очевиден. И этого вполне хватало для того, чтобы он просыпался каждое утро и готовил завтрак на двоих, а после шел гулять с Акселем под руку с Нилом. Этого достаточно. *** *** — Эндрю, — в голосе Нила звучал страх и ужас, ужас и страх, и все это вперемешку. Каша эмоций, которые не давали ему говорить без запинок и заиканий, — Это что? — Попрошу. Это «кто», а не что, — важно ответил он, забирая из рук Нила маленького щенка, — И этот кто будет жить с нами. — Ты притащил домой щенка? — на последнем издыхании спрашивает Хэтфорд, прикрывая рот рукой. Такого от Эндрю он точно ожидать не мог. Может, котика бы тот и приволок, но никак не щенка; он на Акселя бывает дуется, а тут еще одно маленькое недоразумение? Нет, он бы быстрее с дернулся. — Не я притащил, а Аксела, — все такой же важный Миньярд сидел на коленях перед Нилом. Хэтфорд, сидя на диване, был настолько удивлён что открыл свои белесые глаза, заставив Эндрю задержать дыхание, — Он- она была ей, а ты идиот. — О Боги, что ты точно что сказал? — смеясь спросил Нил, рукой находя плечо Эндрю. Когда у него это вышло, он вцепился в него железной хваткой, — Нет, я конечно тебя понял, но это только потому, что живу с тобой уже год под одной крышей, и знаю что ты любишь говорить всякую чушь. Я понимаю тебя на молекулярном уровне, хорошо? Но вот другие сказали бы что ты идиот. — Да-да, любитель молекулярной кухни, — Эндрю закатил глаза, осторожно положив свою ладонь поверх ладони Нила. Его плечо начало болеть, — Но не волнуйся так. С кем не бывает, не сразу понял и- — Я понял. Она девочка, но она все ещё Аксель, а не Аксела, — на последнем слове он поморщился, — Это звучит странно. — Это звучит круто. — Замолкни. *** *** — Это что? — он спросил это так снисходительно, что Эндрь хотелось блевать. — С Рождеством! — почти крикнул Нил, передавая Моро корзину, в которой сидел маленький щенок, — Это Аркель!