Новогодняя ночь

      Анна уютно устроилась на диване, закутавшись в теплый плед, и без особого энтузиазма переключала каналы телевизора. За окном Москва третий день подряд тонула в серой снежной слякоти, а в квартире витал легкий аромат спелых мандаринов, смешанный с пылью от старых коробок с новогодними украшениями, которые она так и не удосужилась разобрать. На часах было 31 декабря, 23:47. Телевизор транслировал бесконечный поток рекламы: искрящиеся бокалы с шампанским, аппетитный оливье в изящных хрустальных салатницах, идеальные семьи, собравшиеся вокруг наряженной елки, и, разумеется, очередной праздничный ролик от банка.       «Пусть в наступающем году сбудутся ваши самые дерзкие желания!» — энергично провозгласил закадровый голос. На экране возник Дед Мороз в ярко-красном тулупе, но вместо традиционного мешка с подарками за его спиной висел огромный полосатый носок, набитый сюрпризами. Он игриво подмигнул зрителям и внезапно... сделал шаг навстречу. Не как обычный актер в кадре — а по-настоящему, словно вышел из другого измерения. Экран телевизора задрожал, поверхность его будто растаяла, став текучей, и оттуда вывалился этот Дед Мороз — миниатюрный, размером с крупного кота, с длиннющей бородой до пояса и тем самым носком вместо мешка.       Анна застыла, не отпуская пульт из рук. Этот странный гость, что явно не являлся человеком в костюме мягко приземлился на ковер с приглушенным ударом, крякнул от усилий и поднялся, стряхивая с тулупа снежные хлопья. Снег был настоящим — он сразу начал таять, оставляя мокрые пятна на паркете.       — Добрый вечер, уважаемая хозяйка! — весело воскликнул он высоким, но звонким голоском. — Я — Домовой Новогодний, или коротко ДоНо! Прибыл к вам в рамках акции «Мечта в каждый дом»!       — Ты... только что вылез из телевизора? — Анна осторожно положила пульт на журнальный столик.       — Точно так! — ДоНо с гордостью расправил плечи. — Ролик закончился, а я решил остаться. Теперь я ваш эксклюзивный новогодний бонус. Буду жить здесь... ну, до тех пор, пока не приедусь, наверное.       — Нет уж, — твердо ответила Анна. — Ты сейчас же вернешься туда, откуда пришел.       Она схватила пульт и направила его на экран, отчаянно нажимая кнопки. Телевизор показывал заставку Первого канала — президент вот-вот должен был начать свое традиционное обращение. ДоНо хихикнул и полез в свой полосатый носок.       — Бесполезно, дорогая. Контракт у нас односторонний. Я — подарок судьбы. А подарки, как известно, не подлежат возврату.       — Это прямое нарушение закона о защите прав потребителей, — пробормотала Аня, ощущая, как в висках начинает пульсировать раздражение.       — Я не товар из магазина, я волшебный персонаж! — возразил ДоНо. Он извлек из носка крошечный самоварчик и аккуратно поставил его на столик. — Хочешь чаю? Свежезаваренного, прямо как в той рекламе, с аппетитным дымком.       Самоварчик тут же запыхтел ароматным паром. Девушка невольно втянула воздух носом — пахло спелой малиной и чем-то теплым, детским, по-настоящему новогодним.       — Послушай, — сказала она, стараясь сохранить спокойствие, — завтра у меня выходной. Я собиралась отоспаться, наесться оливье и весь день провести за сериалами. Без каких-либо... домовых в придачу.       — Прекрасно! — ДоНо радостно хлопнул в ладоши. — Я обожаю сериалы! Особенно романтические. А оливье я сам приготовлю — у меня есть фирменный рецепт, с кисло-сладкими яблочками и совсем без лука.       Анна зажмурилась и мысленно досчитала до десяти. Открыв глаза, она увидела, что ДоНо уже снял тулуп и повесил его на спинку стула. Под ним оказался яркий зеленый свитер с забавными оленями.       — Хотя бы скажи свое настоящее имя.       — ДоНо, как и представился. Домовой Новогодний. Раньше трудился в рекламе «Волшебного кредита», потом перешел в «Сказочный депозит». А теперь вот — в вашем распоряжении. — Он ловко забрался на диван рядом с Анной и уютно свернулся клубочком. — Может, хотя бы поднимем бокалы за Новый год? — предложил он, доставая из носка две миниатюрные хрустальные рюмочки и бутылочку шампанского размером с наперсток.       Аня взглянула на часы: 23:59. За окном уже раздавались первые хлопки петард.       — Ладно, — вздохнула она. — Один-единственный тост. А потом ты исчезнешь.       — Исчезнуть не получится, — честно признался ДоНо. — Но тост будет от души.       Куранты начали отбивать полночь. Анна открыла свою обычную бутылку шампанского, ДоНо — свою крошечную. Они чокнулись: ее бокал и его рюмка издали чистый, почти волшебный звон.       — За то, чтобы мечты сбывались... но только после тщательного обсуждения! — произнесла Анна.       — За хозяйку, которая еще не понимает, какое ей досталось сокровище! — парировал ДоНо.       Полночь наступила. Город взорвался яркими салютами. А в квартире Анны обосновался маленький бородатый жилец. Наутро девушка проснулась от соблазнительного аромата свежих блинов. Она вышла на кухню и увидела ДоНо, который стоял на табуретке у плиты. На нем был ее кухонный фартук, завязанный сзади милым бантиком.       — С добрым утром! — пропел он мелодично. — Блины на любой вкус: с красной икрой, с медом, с вареньем. И кофе сейчас сварю — точно как ты любишь, с молоком и ровно двумя ложками сахара.       — Откуда ты знаешь про мой кофе?       — Я же новогодний волшебник! — ДоНо озорно подмигнул. — Читаю мелкие желания. Крупные — это уже к главному Деду Морозу.       Анна села за стол. Блины оказались идеальными — тоненькими, ажурными, тающими во рту.       — Слушай, ДоНо... а сколько ты планируешь здесь задержаться?       — Пока не завершу свою миссию.       — И в чем она заключается?       — Сделать твой Новый год по-настоящему волшебным. А судя по вчерашнему вечеру, он был довольно одиноким и грустным.       Анна хотела было возразить, но слова застряли в горле. Да, грустным. Полгода назад она развелась, родители улетели встречать праздник в теплый Таиланд, друзья разъехались по загородным домам. Она действительно намеревалась просто переспать через этот праздник.       — Я давно не верю в волшебство, — тихо сказала она.       — И не нужно верить. Просто потерпи меня денек-другой.       Но эти «два дня» незаметно растянулись на целую неделю. ДоНо оказался удивительно хозяйственным. Он мыл посуду, вставая на табуретку, развешивал белье, даже брался за глажку — правда, однажды случайно подпалил любимую блузку Ани и потом долго каялся, доставая из носка новые: одну с мерцающими блестками, другую с нежной вышивкой в виде снежинок.       Он делился забавными историями. Рассказывал, как однажды вылез из рекламы йогурта и поселился у пожилой бабушки в Туле, которая угощала его свежим творожком. Или как в лихие девяностые его чуть не увезли на дачу вместе со старым телевизором. Или как главный Дед Мороз ежегодно собирает всех «рекламных» домовых и отчитывает за то, что они «нарушают сценарий». Анна ловила себя на том, что смеется — искренне, от души. Давно она так не смеялась. Однажды вечером, когда за окном снова кружили крупные снежные хлопья, она спросила:       — А ты не тоскуешь по своему... рекламному миру?       — Тоскую, конечно. Там все по расписанию: раз — в кадре, раз — ролик кончился. А здесь... здесь все живое. Ты злишься искренне, радуешься искренне. Даже твое оливье вкуснее любой телевизионной картинки. — ДоНо сидел на подоконнике, свесив длинную бороду. Анна подошла ближе и села рядом.       — А если я все-таки попрошу тебя уйти? ДоНо повернулся к ней. В его настоящих голубых глазах промелькнула грустинка.       — Уйду, конечно. Подарки иногда возвращают. Но... ты ведь не попросишь, правда?       — Не знаю, — призналась она, после долгого молчания. — Ты перевернул мою жизнь с ног на голову.       — Вот это и есть настоящее волшебство, — мягко улыбнулся ДоНо.       На двенадцатую ночь после Нового года, двенадцатого января, Аня проснулась от непривычной тишины. Обычно ДоНо уже звенел посудой или фальшиво напевал «В лесу родилась елочка». Но в квартире царила полная тишина.       Она вышла в гостиную. Елку она так и не нарядила. На диване лежал знакомый полосатый носок, а рядом — аккуратная записка: «Дорогая Анна!       Миссия завершена. Ты снова умеешь смеяться, снова ждешь от жизни приятных сюрпризов. Это и есть истинное волшебство — твое собственное.       Я возвращаюсь в рекламу. Может, увидимся в следующем году — если захочешь.       Спасибо за блины, за кофе, за то, что дала шанс. Твой ДоНо. P.S. В носке — прощальный подарок. Не возвращай его».       Девушка заглянула в носок. Там блестела маленькая серебряная ложечка с изящной гравировкой: «Для кофе с двумя ложками сахара».       Она улыбнулась. Подошла к телевизору, включила его. На одном из каналов как раз крутили тот самый новогодний ролик банка. Дед Мороз подмигнул в камеру... но на этот раз остался на месте. Аня выключила телевизор.       — До свидания, ДоНо, — тихо сказала она пустой комнате.       И впервые за долгое время почувствовала, что Новый год действительно подарил ей чудо.       Прошел год. Москва снова погружалась в снежную кашу, но теперь Анна встречала 31 декабря совсем иначе. Она наконец-то нарядила настоящую живую елку — с терпким ароматом хвои и старыми игрушками из тех пыльных коробок. В квартире пахло мандаринами, свежими блинами и легким намеком на малиновый дымок от того самого самоварчика, который она так и не решилась выбросить.       В этот раз она была не одна: друзья остались в городе, родители вернулись из Таиланда, и дом наполнился смехом и разговорами. Но Аня нет-нет да и поглядывала на телевизор. Реклама шла привычная: бокалы, оливье, счастливые семьи. И тот же банковский ролик.       «Пусть в новом году исполняются самые смелые мечты!» — бодро произнес диктор.       Дед Мороз подмигнул. Анна замерла с бокалом в руке. Сердце на миг екнуло — глупо, конечно, но все равно. Экран слегка задрожал. Казалось, стекло вот-вот станет жидким... Но нет. Ничего не произошло. Ролик завершился, началось президентское обращение.       Гости веселились, куранты отбивали полночь, салют расцветал за окном. Анна чокнулась с близкими, загадала свое тихое желание. И улыбнулась: волшебство ведь не всегда вылезает из экрана.       А потом, когда все разошлись и за окном начало светать, Анна устроилась на диване с чашкой кофе — с молоком и двумя ложками сахара. Достала из ящика ту серебряную ложечку, медленно помешала, глядя на поднимающийся пар.       И вдруг услышала знакомый тоненький, но звонкий голосок с кухни:       — Хозяйка, блины-то остывают! Подогреть, что ли?       Девушка обернулась. На табуретке у плиты стоял ДоНо — тот же самый, в зеленом свитере с оленями, с бородой до пояса. Только носок за спиной был новенький, ярко-синий.       — Ты... как здесь оказался? — выдохнула Анна.       ДоНо с гордостью выпятил грудь.       — Акция продлена! «Мечта в каждый дом — второй сезон». Ты же не вернула подарок, вот я и вернулся. Контракт есть контракт, милая.       Анна рассмеялась — громко, радостно, от всего сердца.       — Ну ты и пройдоха. Ладно, подогрей блины. И самоварчик достань. Только теперь... без всяких миссий. Просто оставайся. ДоНо подмигнул и полез в носок за самоварчиком.       — Как прикажешь, хозяйка. Теперь волшебство — часть жизни.       За окном начал валить снег. Словно сошла лавина.