Ты моё дежавю

Первый снег перед соллаль стал невероятным чудом. Будущие праздничные выходные обещали быть по-настоящему зимними, с их главным элементом – снегом! Поэтому весь Сеул накрыли восторг и счастье, ведь впереди лунный Новый год. Об этом особенно громко кричал интернет, который едва ли не взорвался от зимних фоток и снеговиков. Каждый говорил о снеге и чуде, позабыв о лютом морозе, который пришел вслед за белыми хлопьями. Утро пятницы выдалось особенно холодным, с ветром, пробирающим до самых костей. За ночь намело огромные сугробы, которые городские службы поспешно убирали, не глядя на новую, вот-вот начинающуюся метель. Феликс стоял возле остановки, закутанный по самый нос, прячась от ветра и снега. Лишь темно-карие глаза, да несколько рыжих веснушек, выглядывали из-под шарфа. Несмотря на вязаный свитер и пуховик, он уже начинал дрожать от холода, который находил лазейки сквозь тёплую защиту. Хотя снаружи и был мороз, но в глубине, под ребрами, тлела и не давала окончательно замёрзнуть, маленькая искра – предвкушения. Той самой встречи, от которой нежный трепет заставлял кровь бежать чуть-чуть быстрее. Той встречи, что предвещала счастье. Пока он окончательно не превратился в ледышку, к тротуару подъехала серая машина, куда блондин быстро нырнул, словно мышь в нору. Тёплый воздух мгновенно окружил продрогшего Феликса, согревая и расслабляя. Он зажмурился от блаженства, ощущая как тепло разливается по телу. В нос ударил едва заметный еловый запах, напоминая о приближающемся празднике и навевая воздушное ощущение счастья и уюта. Сердце екнуло от внезапно нахлынувшей легкости и приятного волнения. Но стоило ему повернуть голову, как неожиданная пустота наполнила сердце, а затем все внутри рухнуло. За рулём сидел его близкий друг, но Феликс ожидал другого. На мгновение он был уверен, что за ним приедет другой человек. Он даже почувствовал запах! Но теперь воздух в салоне пах чистотой и горячей пластмассой от печки. Никакого уюта. Никакого счастья. Только одиночество и неоправданное ожидание, сыгравшее злую шутку. — Что, снеговик? Замёрз? — весело усмехается Сынмин, встраиваясь в поток машин. Он радовался праздникам, и не мог дождаться, когда увидится с семьёй. — Ужасная погода, — недовольно буркнул Феликс, ощущая как лёгкий морозец прошёлся по спине, напоминая о холоде. Кажется, он был единственным, кто не радовался снегу. — Ты же вроде любишь зиму? — движение было медленным, а сидеть молча невыносимо. Особенно, когда коллега рядом мрачнее тучи. Не выспался? — Не сегодня, — снова пробурчал блондин, смотря в залипшее снегом окно. Он чувствовал себя особенно одиноким в этот холодный день. То ли из-за дежавю, то ли из-за праздников, которые придётся отмечать в одиночестве. — Снова видел сон? С ней? — осторожно спросил друг, коротко поглядывая на угрюмого Феликса. За последние несколько лет Сынмин заметил перемену. Феликс стал мрачнее, грустнее. Он хотел бы знать настоящую причину, но у него есть только обрывки снов о ней. Да и те – ложь. — Да, — слабо кивнул Феликс, покрываясь мурашками. Перед глазами возникла размытая картинка: рука с браслетом. Она казалась невероятно сильной и тёплой. Во сне ему так хотелось коснуться её. Редкие сны о нем, о том самом человеке, были любимым наркотиком для одинокого сердца, трепетно ждавшего хоть какого-то знака. Феликс не мог сказать другу, что ему снится мужчина. Точнее – лишь его обрывки. Ощущения. Чувства невероятной нежности. — Может, ещё попробуешь её поискать? — аккуратно предложил Сынмин, смотря с беспокойством на соседнее сиденье, — может в этот раз все получится? — Я весь прошлый год потратил на бессмысленные свидания, — разочарованно вздохнул Феликс, вспоминая как провел множество свиданий с девушками, потом и с мужчинами. Некоторые были очень хороши. Даже слишком. И при других обстоятельствах он с удовольствием бы начал отношения, но они все были не те. Он словно знал, кто должен быть рядом с ним. Чувствовал где-то глубоко в сердце надоедливой пульсацией. — Не хочу снова этой бессмысленности и одноразового секса, — подытожил блондин, ещё больше закрываясь от внешнего мира в своём панцире. Так было спокойнее, пусть и тоскливо, — сам-то сколько раз ходил на свидания? — Ой, не хочешь и не надо. Зачем на меня стрелки переводить? — взволнованно всполошился Сынмин, нервно сжимая руль, словно пойманный на чем-то. Снег беспощадно заметал Сеул, превращая его в пустое и ледяное царство. Свирепый мороз кусал любого, кто оказался на улице. Поэтому даже пять минут пробежки до здания хватило, чтобы их замело снегом. В теплом лифте, забитый такими же работягами, Феликс вновь почувствовал лёгкий еловый запах. Его ноздри защекотало дежавю – заманчивое и родное. На мгновение ему показалось, что в этой давке, чье-то плечо намеренно касается его спины. Сердце затрепетало лишь на долю секунды, прежде чем болезненно остановиться, напоминая о суровой пустоте, щемящей грудь. В это раз он не поведётся на злую игру его сознания. Едва распахнулись двери, Феликс пулей вылетел из кабины, глубоко глотая свежий воздух и стягивая шапку. — Никогда не видел, чтобы ты так спешил на работу, — удивлённо проговорил Сынмин, догоняя Феликса, который, словно флеш, несся к рабочему столу. — Пообедаем вместе? — блондин замедлил шаг, смотря на друга. Он единственный, кто оставался с его панцирем. А сейчас ему отчаянно хотелось чувствовать плечо рядом. — Я уже отпросился с обеда, — начал Сынмин, пока не посмотрел в грустные и пустые глаза. И как он мог оставить его в такой день? — но я с удовольствием поем на дорожку. Как насчёт китайской еды? Губы Феликса дрогнули в слабой улыбке и довольно кивнул. Блондин не хотел обременять друга, чувствуя себя навязчивым, но все же этот жест согревал одинокое сердце. Едва он разделся и сделал себе горячий кофе, как голос заместителя начальника уже торжественно объявлял задания на день. Ему не хватало разве что рупора, для полного образа. Но и без этого он был очень громким. — Феликс! — требовательно скомандовал Со Чанбин, смотря в свой планшет. Его темная кудрявая челка падала на толстую оправу очков,практически закрывая маленькие глаза, — до обеда сделай выборку по акции за прошлую неделю. — До обеда? Объем слишком большой. Я скорее всего не успею, — блондин недовольно поморщил нос, предвкушая несколько часов активной работы. Снова на него сваливают срочные задания в последний рабочий день, — все данные ещё надо сверять. Это займёт больше времени. — Придётся успеть. Господин Хван уезжает сразу после обеда , и документы должны быть у него на столе, — строго проговорил Чанбин, не поднимая головы от планшета. Его голос резал уши, заставляя Феликса и других морщиться, — и вперёд за работу! Чем быстрее закончите, тем быстрее сможете начать отмечать ! Стимул потек по венам рабочих пчёлок, которые усиленно начали включаться в работу, чтобы успеть вовремя. В офисе слышался лишь стук по клавиатур и работающий принтер. Руки Феликса бегали по клавишам, пока глаза были сконцентрированы на цифрах. Только это его отвлекало от зияющей пустоты, но этого было недостаточно, чтобы не замечать как пустел офис. Коллеги убегали, желая счастливых праздников, и исчезали в лифте. От них веяло предвкушением выходных и радостью. А чем веяло от Феликса? Усердной работой, чтобы успеть в срок, чёрным кофе и грустью. Даже срочная работа не могла полностью отвлечь от этого ощущения. От мурашек по спине, которые словно почувствовали чей-то взгляд. Попытки Феликса спрятаться от чувства были провальными. Внутри среди пустоты пробивались искры огня и радости. Но стоило ему обернуться, как блондин увидел лишь очередные пустые столы, что только больно кольнули в самое уязвимое. Снова дежавю. Снова ложное ощущение, напоминающее об одиночестве. Феликс отвернулся и вновь раздраженно застучал по клавиатуре. — Хей, ты в креативный отдел? – Феликс притормозил коллегу, который пробегал мимо с цветными папками. Он тоже был один из тех спешащих, кто собирался уйти после обеда, – передай для Господина Хвана. Несколько часов упорной работы были закончены. Феликс испытал прилив радости от проделанного, пока пустота вновь не заполнила нутро. Теперь же ничего не могло отвлечь его от одиночества, поэтому глянув на время, он поспешил к лифту. — Чувак, уже пол второго. Чего так долго? — воскликнул друг, нажимая на кнопку. Он уже был на старте, желая скорее скрыться от надоедливого Со Чанбина, и мчаться на электричке домой к родным. — Этот Хван снова загрузил меня работой, – бубнит Феликс, натягивая шапку. Раздражение так и вырывалось из пухлых обветренных губ, — у него какой-то фетиш на эти выборки. — Понимаю. У этих замов точно с головой не в порядке, — так же недовольно пробурчал Сынмин, заходя в лифт, — я 3 раза переделывал отчёт, но он умудрялся придраться даже к пробелу! — У тебя снова конфликт с Чанбином? — удивился Феликс, заходя следом и нажимая кнопку. Он уже не раз замечал, что Господин Со часто придирается к его другу. Неужели личная неприязнь? — Да! Так и хочется ему воткнуть эту красную ручку в шею! — злобно рычит Сынмин, демонстрируя как бы он втыкал импровизированное оружие. Феликс засмеялся, видя перекошенное от злости лицо и бешеные карие глаза. В таком виде он был похож на агрессивного лабрадора, готовый сорваться с поводка и покусать. — Вреред, если хочешь провести праздники и всю оставшуюся жизнь за решёткой, — ухмыльнулся Феликс, покидая лифт. Пока он был не один, было не так пусто и не так одиноко, — обещаю навещать тебя и приносить миеккук. — Я воздержусь, слишком много планов на выходные, — усмехнулся Сынмин, следуя за чёрным пуховиком и угрожающе добавил,— но в следующий раз мало ему не покажется. Маленький китайский ресторанчик располагался через дорогу. Его атмосфера была уютной, утопающей в зелени и бумажных фонариках. Это было популярное место среди офисных работяг, но сейчас оно было практически пустым. — Столько пробок будет на дорогах, — пожаловался Сынмин, смотря в окно, на все ещё падающий снег. — А когда их не было? – пробурчал Феликс, поглощая горячую лапшу , усыпанную зеленью. Взгляд устремился на огромные хлопья, ложащиеся на землю. Мысль о том, как долго он теперь будет добираться домой, нагоняла точку. Еще страшнее было другое – чем занять себя в выходные. Он не хотел думать об этом сейчас, но мысль навязчивая и токсичная уже просочилась внутрь. – Ты снова ворчишь, как дед, – с укором глянул Сынмин, сканируя друга. Он надеялся однажды узнать истинную причину его вечно плохого настроения, – это невыносимо. — Тоже хочешь меня заколоть ручкой? — безразлично спросил Феликс, кладя в рот кусочек курицы. Легкая острота приятно обжигала, вызывая румянец на щеках и шее. Он не любил острое, но ел, чтобы на короткое время отвлечь себя от навязчивых и печальных мыслей. — Ты слишком милый, — самодовольно усмехнулся Сынмин, подмигивая, на что Феликс замер с лапшой возле рта, удивлённо смотря на друга. — Не делай так, — скривился Феликс, чем вызвал легкий смешок Сынмина, который уже доел свою лапшу, — ты не опоздаешь? — У меня есть ещё немного времени, — нежно проговорил друг, вновь смотря в окно. Он наслаждался зимней холодной сказкой за окном и теплом и уютом внутри ресторанчика. Белые хлопья нещадно сыпались, словно у погоды был план завалить снегом Сеул. Феликс доел, а затем попрощался с Сынмином без особых пожеланий и нежностей . Завидовал ли он ему? Да. Родные Феликса были далеко. Здесь же у него никого не было, такого же свободного или одинокого. Кому бы тоже не надо было спешить домой. Поэтому он вернулся на работу, где провел ещё пару часов, сбегая от предстоящей реальности. Метель успокоилась, оставляя после себя сугробы по колено и серо-голубое небо, которое медленно склонялось к закату. Ярко оранжевые полосы всполыхнули на западе, догорая и погружая город в ночь. Вместе с этим на дорогах образовался затор из множество спешащих машин. Феликс стоял в автобусе, забитый людьми. Хоть он и ушёл пораньше, но все равно застрял в пробке. Машины едва двигались, и казалось, что проще дойти пешком. Усталые карие глаза обвели людей, стоящих рядом. Такие же уставшие, раздраженные и одинокие. Взгляд зацепился за руку на желтом поручне. Большую, с браслетом на запястье. Феликс зашевелился, стараясь рассмотреть хоть немного, но огромные куртки и шапки загораживали обзор и все, что он видел это капюшон. Сердце задребезжало от волнения. Заколотилось так, словно он только что пробежал марафон. Ему отчаянно нужно было увидеть лицо, которому принадлежала рука. Феликс уже собирался двигаться сквозь толпу, как автобус остановился и рука с браслетом исчезла с поручня. Внутри будто что-то разбилось. Громкий звон, а затем пустота, оглушающая , затягивающая. Феликс не хотел с этим мириться. Толкнув плечом впереди стоящего человека, он пролез к окну, чтобы увидеть лицо. Его взгляд зацепился за чёрный капюшон. Нашёл! Но лица не было видно. Фигура удалялась, оставляя после себя потерянность и брошенность. Через несколько остановок Феликс и сам смог покинуть душный автобус и вдохнуть морозного воздуха. В свете фонарей, гирлянд и новогодних украшений его болезненно кольнуло ощущение праздника. Чем ближе подходил к дому, тем сильнее становилось ощущение, что праздник был у всех, но не у него. Феликс остановился возле украшенной гирляндами витрины круглосуточного магазина. Яркая вывеска с поздравлением Соллаль горела посреди окна. К нему пришло озарение, принося слабое, но облегчение. Ещё одна попытка забыться и убежать от душераздирающей пустоты. Феликс зашёл в магазин и начал скупать продукты для будущего ужина. Корзина быстро наполнялась самыми разными продуктами. Даже если будет один, то все равно сможет хорошо провести выходные. Эта мысль согревала его, становясь спасательным кругом, который он сам себе и бросил. Отвлекала, медленно укореняясь в сознании и становясь хрупкой целью, за которую можно было уцепиться, чтобы не утонуть. Феликс бодро клал упаковку за упаковкой, ощущая как зарождается радость и предвкушение праздника. Слабое, искреннее, но такое цепляющее. Продуктов вышло на 2 пакета. Довольный и загруженный он шёл домой, предвкушая маленькое чудо, коснувшееся и его. Теперь он тоже вместе со всеми ждал праздника. Ждал лунный Новый год. Окрыленный эйфорией своей гениальной идеи и ожидания чего-то волшебного, Феликс буквально залетел в квартиру, с порога почувствовав теплый аппетитный аромат. Брови упали к переносице, первые пару секунд не понимая ничего. Где же чудо? Дома было пусто. До неприятного тихо и скучно. Того самого запаха не было и в помине. Тёмные комнаты казались холодными, отчего он даже содрогнулся. Феликсу казалось, что дома что-то будет. Маленькое волшебство, на которое он так надеялся. Тёплая и ароматная еда, предпраздничное настроение, но ничего этого не было. Он вяло откинулся на дверь, закрывая глаза. Бессилие накрыло и так уставшее тело. На тонком уровне, где никому не видно, что-то надломилось. Сломалось после каждодневной мучительной борьбы с мучительным ожиданием и разочарованием. Горло болезненно сдавило, словно затянули тугой узел. Тяжёлый сдавленный вздох смешанный с хрипом вырвался из легких, прежде чем губы судорожно задрожжали. Ему хотелось раствориться на входном коврике. Исчезнуть из этой квартиры, из этого мира. Собрав последние крупицы сил, Феликс двинулся на кухню. Ноги казались грузными, налитые свинцом. Тело нелепым и пластилиновым. Он механически складывал продукты в пустой холодильник, оставляя на столе только те, из которых собирался готовить. Собирался. Карие глаза смотрели на овощи и мясо ощущая неподъемность и сложность готовки. Сейчас это было слишком трудным, поэтому собрав продукты тоже отправил их в холодильник. Феликс сидел за круглым столом, на котором стояла тарелка с горячей лапшой. Аппетита не было. Еда перестала казаться привлекательной и вкусной. Он смотрел на струйки пара, которые пытались заполнить пространство, но они всего лишь растворялись и исчезали. Еда остывала, отдавая все свое тепло пустой и холодной квартире, которая только поглощала. Поглощала и Феликса. Даже не притронувшись к еде, он принял горячий душ. Вода обжигала, пытаясь смыть очередное разочарование сегодняшнего дня. Пытаясь согреть глубоко замершее сердце. Больше не хотелось надеяться, ждать, разочаровываться. Феликс устал, поэтому дойдя до кровати, он наконец-то рухнул и почти не вставал все выходные.