I hate you with all my heart

Смотря в окно, можно заметить, как падали снежинки. Погода становилась всё холоднее, напоминая состояние души. Эдди помнил, когда шёл снег, он сидел в своей комнате и рисовал. Рядом стояла тёплая кружка чая — по словам матери, чай поможет не заболеть. Болеть это плохо, это как смерть. Только в отличие от смерти, у болезни есть лекарство. Которое согревает душу и успокаивает. Хотя Эдди сомневался, он же был абсолютно здоровым человеком. Был ли он изначально? Может быть. Подозревать он начал ещё в Дерри, когда не было никаких Тозиеров. Он как обычно шёл в аптеку, протянул длинный список фармацевту и ждал, пока тот начинал искать, бурча что-то под нос. И именно в этот момент с ним заговорила одна девушка. — Ты что делаешь? — послышался усталый голос Ричи, резко выдергивая Эдди из воспоминаний. Эдди моргнул, возвращаясь в реальность. Они лежали на полу в одной из гостевых комнат тёти Марты — тонкие матрасы, старое одеяло, темнота. — Они сказали, что переночуем здесь. В одной из комнат этой женщины, — ответил Эдди, заметив, как Ричи слегка прищурился. Очков на нём не было. — Угу. Ты чё тут забыл? — Ты против? — Эдди громко фыркнул. Ричи всё-таки был слегка неблагодарным «старшим братом». — Конечно против. Если хочешь, можешь… — Эй, Рич, — осторожно перебил его Эдди. Ричи замолчал. — Ты такой идиот. Честное слово. — Ты как со старшим братом разговариваешь? — хмыкнул тот. — Ох, точно, ты же старше. Я-то думал младше, судя по твоему айкью. Ричи резко встал, тем самым испугав Эдди. Тот инстинктивно подтянул колени к груди. Ричи оглянулся, комната тёмная, только слабый свет луны через занавески. Они лежали не слишком близко, но и не далеко. Тётя Марта явно не считала их достойными кровати. Ричи не поверит, если та скажет, что «не было мест». — Вот тут ты сам напросился, — хмыкнув, Ричи быстро схватил Эдди за руку. Между ними возникла лёгкая драка. Эдди дёрнулся, пытаясь вырваться, Ричи перехватил его за запястье, потом за плечо, толкнул на матрас. Эдди пнул его по ноге, Ричи засмеялся и прижал его к полу, навалившись сверху. — Сдаёшься, Спагетти? — От тебя воняет чем-то ужасным, — скривился притворно Эдди, прекрасно понимая, что от Ричи исходит приятный запах — лёгкий, тёплый, с ноткой мыла и чего-то его собственного. Но он в жизни этому не признается. Даже под дулом пистолета. Тозиер лишь возмущённо закатил глаза, после чего резко сел на него верхом, прижав к матрасу всем весом. Эдди дёрнулся, щёки мгновенно вспыхнули. — Ты тяжёлый, уйди! — Я? Ну даже не знаю, может это ты, Эдс, слишком слабый? — Ричи ухмыльнулся сверху вниз, упираясь ладонями по обе стороны от головы Эдди, не давая тому вывернуться. — Я значит тебя выслушал, помог сюда добраться, так ты меня благодаришь? — фыркнул Эдди. Как вдруг Ричи заткнулся, уставившись на него. — Забудь. — Что? — Не притворяйся глупым, Эдс. Забудь о том, что слышал. Я совершил ошибку, был на эмоциях. Эдди нахмурился, чувствуя какую-то пустоту внутри. — В этом ничего нет плохого… — Плохого? — Ричи громко рассмеялся, истерично. — О Эдс, маленький-маленький глупыш, ты слишком невинен для этого мира. — Ты слишком преувеличиваешь свою проблему. Ошибка. Эдди не должен был это говорить. Он совершил ошибку. Ричи криво хмыкнул, после чего встал от него — и приятный запах тут же исчез. Эдди прикусил губу. Между ними повисло молчание, тяжёлое, почти осязаемое, как сырой туман над рекой в ранний осенний час. Эдди знал, что говорить такое он права не имеет. Он никогда не узнает, каково это когда все родственники смотрят на тебя с холодным осуждением, когда единственный человек, который был тебе по-настоящему дорог, покинул этот мир. Эдди всегда получал достаточно внимания: мать, бабушки, тёти, даже дальние дяди — все заботились о нём, оберегали, спрашивали «как ты себя чувствуешь, солнышко?», приносили лекарства, тёплые шарфы и бесконечные «не переутомляйся». А что чувствовал Ричи? Молчание тянулось весь остаток вечера, всю ночь и следующее утро. Оно сидело между ними за столом, пока они ели завтрак, стояло рядом, когда они собирали вещи, сопровождало их по лестнице тёти Марты и следовало за ними до самой машины. Даже когда мотор заурчал, а тётя Марта махала рукой из окна, молчание не рассеивалось, оно просто переместилось внутрь салона, уселось на заднем сиденье между ними и стало ещё гуще. Так продолжалась всю неделю. Эдди и Ричи начали ругаться между собой, сначала по мелочам, потом всё чаще и жёстче. Атмосфера в доме становилась напряжённой с каждым разом: короткие фразы, резкие взгляды, хлопки дверей. Соня отчитывала Эдди за «необоснованную злость», мистер Тозиер ругался с Ричи в его комнате — о чём именно, Эдди не знал, но слышал повышенные голоса через стену. Каждый раз, когда Ричи выходил оттуда, он выглядел ещё более закрытым, а Эдди злился сильнее. Почему он чувствует себя слишком виноватым? Он ведь ничего такого не совершал. — Ты в последнее время слишком без настроения ходишь, что такое? — спросил вдруг Билл, отрываясь от телефона и глядя на Эдди с искренним беспокойством. Эдди прикусил губу, потом жалобно выдохнул и начал говорить, глядя в свою тарелку в школьной столовой. — Просто постоянно ругаюсь «со старшим братом», — скривился он, произнося это с явной иронией. — Знаешь, я вот его совсем не понимаю. То ведёт себя как клоун, которому плевать на всё, лишь бы было весело, то совершенно начинает становиться другим человеком. Будто в депрессию впал. Я запутался! Когда мы ездили к тёте Марте, ну там кое-что случилось… Может быть моя фраза «ты слишком преувеличиваешь» была ошибкой? Просто с тех пор мы будто собака с кошкой… Эдди тяжело вздохнул. Билл молчал секунду, переваривая. Потом тихо спросил: — А что именно случилось у тёти? — Увы, этого сказать я не могу...— пробормотал Эдди, отводя взгляд в сторону и теребя край рукава. Билл задумчиво нахмурился. — Ты слишком переживаешь о нём, Эдди. И это нормально, если вы сблизились. Что? Чего? Кого? Сблизились? Кто с кем? Эдди резко втянул воздух и подавился им же. Закашлялся, глаза округлились, щёки мгновенно вспыхнули. — Не говори ерунды! — Это не ерунда, — спокойно ответил Билл, глядя на него с мягкой, почти снисходительной улыбкой, как будто обращался к ребёнку, который не может решить простую задачку. — Я же вижу, как ты на него смотришь. Ты явно переживаешь. Эдди замер. Открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Эдди задумался. Да, Ричи в последнее время делал много такого, что его выводило из себя. Но настоящей злости к нему он не чувствовал. Это, наверное, жалость? Скорее всего. — Кстати, Ричи и Изабелла идут на выпускной вместе, — как-то сказал Бен. Эдди замер. Что? Вместе? Всю неделю Эдди переваривал этот факт. Не понимая, почему его это так заботит. Может, он ревнует Изабеллу? От одной мысли внутри всё сжималось. Он решил это проверить. — Белла! — воскликнул Эдди, увидев, как она остановилась у своего шкафчика. Она мило улыбнулась, повернулась к нему и кивнула. — Привет, Эдди, как ты? — Ох… Белла… Можно попросить тебя об… одолжении? — растерянно спросил он, чувствуя, как щёки начинают гореть. Изабелла чуть наклонила голову, улыбка стала шире, но в глазах мелькнуло любопытство. — Конечно, Эдди. Что случилось? Ты какой-то… нервный. Эдди сглотнул, переступил с ноги на ногу, потом выпалил, глядя куда-то в сторону: — Можешь пожалуйста меня поцеловать? — выпалил Эдди, зажмурившись так сильно, что в глазах заплясали искры. Тошнота подкатила мгновенно. Что он несет?! Терпи, терпи, терпи, мысленно повторял он, стискивая кулаки так, что ногти впились в ладони. Белла лишь непонимающе уставилась на него, но всё же кивнула, медленно, с лёгким удивлением в глазах. Осторожными движениями она наклонилась и поцеловала его в щёку — мягко, почти сестрински. — Извини, конечно, но мне нравится Ричи… — тихо сказала она, отстраняясь. И тут Эдди прорвало. Он резко развернулся и побежал в уборную, даже не слыша, что кричит ему вслед Белла. Ноги несли сами, коридор, поворот, дверь, унитаз. Его вырвало так сильно и внезапно, что он едва успел наклониться. Желудок выворачивало наизнанку, хотя ел он нормально. Эдди прислонился лбом к холодному кафелю, тяжело дыша. Слёзы жгли глаза, но он не плакал, просто сидел на полу, обхватив колени руками, и пытался понять. Вот чёрт. Почему его стошнило? Белла же приятная девушка. С ней весело, она красивая, добрая, милая. Почему от её невинного поцелуя в щёку — всего лишь в щёку! — внутри всё перевернулось, будто он проглотил что-то ядовитое? Он закрыл глаза. Вспомнил, как Ричи смотрел на него в той тёмной комнате у тёти Марты. Как прижал к матрасу. Как держал за руку на качелях. Как пахло от него чем то приятным... И понял. Это не ревность к Изабелле. Это тошнота от того, что его поцеловал не тот человек. Эдди уткнулся лицом в колени и тихо выругался в пустоту. — Чёрт… чёрт-чёрт-чёрт… Эдди запутался в себе. Почему он чувствует некую привязанность к Ричи? Почему именно к нему? Если судить по логике, то он явно ревновал Ричи. Неужели он хочет оказаться на месте Изабеллы? Это же тупо. Что скажут другие…? Это неправильно, нельзя танцевать двум мальчикам, иначе неправильно поймут. Хотя как неправильно? Эдди нахмурился. Он никогда не привык врать самому себе — от этого становилось тошно. Ему хотелось всё прояснить, чтобы не осталось никаких недопониманий. Поэтому он решился на отчаянный шаг. Нужно совершить эксперимент и на Ричи. Хотя как он заставит Ричи поцеловать себя? Эдди сидел на краю кровати, уставившись в пол. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться. Он перебирал варианты в голове — один глупее другого. Сказать прямо? «Эй, Рич, поцелуй меня»? Он ведь засмеётся в лицо и скажет что Эдди с ума сошел. Подловить в момент слабости? Когда Ричи снова будет на эмоциях, как тогда у тёти Марты? Но это подло. Эдди не может так поступить. Просто… попросить? Как он попросил у Беллы? Эдди закрыл глаза и представил. «Рич… можешь меня поцеловать? Пожалуйста». От одной мысли внутри всё перевернулось от стыда. Эдди встал со своей кровати, после чего решил пойти к Ричи. Его комната, как ни странно, была не заперта. Осторожно открыв дверь, он заметил, что Ричи спит. Ну как же иначе, нахмурился Эдди, спит как младенец. И в мыслях возник подлый план. А если поцеловать его, когда он спит? Эдди, конечно, был против этого, но сердце так и кричало. Громко, настойчиво, почти болезненно. Он стоял в дверях, глядя на спящего Ричи, тот лежал на боку, одеяло сбилось к талии, одна рука под головой, очки аккуратно лежали на тумбочке. Эдди сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Пол скрипнул тихо, но в тишине комнаты это прозвучало как выстрел. Ричи не проснулся. Только чуть повернул голову, губы приоткрылись во сне. Эдди замер у кровати. Сердце колотилось так сильно, что казалось, Ричи вот-вот услышит и проснётся. Он наклонился медленно — очень медленно, — чувствуя, как горят щёки, как дрожат пальцы. Ещё секунда и он мог бы коснуться губами его лба. Или щеки. Или… губ. Но в последний момент он остановился. В сантиметре. Дыхание Эдди смешалось с дыханием Ричи. Это не то! Эдди тяжело вздохнул — и тут же понял, что совершил ошибку. Прямо у него на глазах Ричи медленно открыл веки. Эдди замер с колотящимся сердцем, будто любое движение или даже вдох могли выдать его. Ричи, разумеется, удивился, обнаружив, что Эдди находится прямо перед ним — слишком близко. Повисло неловкое молчание. — Ты чего… — тупо спросил Ричи, всё ещё не до конца понимая, что происходит. Это было уже слишком. Эдди был готов умереть на месте. — Мне просто… я… — Эдди криво усмехнулся; чёртов мозг, как назло, отказывался подкинуть хоть какое-нибудь приличное оправдание. — Извини, я просто… — Эдс, тебе чё, страшно? — с неподдельно тупым видом спросил Ричи. Увидев, как Эдди застыл, он тут же расплылся в подлой ухмылке. — Серьёзно? Дай угадаю: кошмары снились. И Эдди хотел пойти к мамочке, но случайно оказался у меня. Каспбрак, наверное, рассмеялся бы над этой идиотской версией, если бы не оказался в настолько безвыходной ситуации. Поэтому пришлось подыграть. — Да. Ричи будто воздухом подавился. — Что, серьёзно?.. Эдди должен уйти. Эдди должен уйти. Но почему его тело не слушается?! Будто застыло — хотя, если честно, так оно и было. — Эм… — Ричи неловко кашлянул. — Эмммм… ну тогда давай спи рядом со мной, эдддиччкааа. Я тебе даже мамашу подыграю. И, не дав Эдди ни секунды на спасение, Ричи нагло обнял его и ловко устроил так, чтобы они оба оказались на кровати. Астматик был готов умереть от стыда. — Ты мой сладкий медвежонок, ты мой сладкий единорожек. Спи-баю-бай… Я буду плакать, если тебе будут сниться кошмары. Так уж и быть, завтра разрешу съесть один «Сникерс», но больше не проси! Шоколадки — это плохо, у тебя будут…— все говорил он, пародируя Соню. — Ты что несёшь?! — весь красный выпалил Эдди, пытаясь оттолкнуть Ричи. А тот, громко смеясь, всё лез целоваться, нахально, по-дурацки, как будто это было самой естественной вещью на свете. Эдди уже почти поверил, что вот оно, спасение: стоит только посильнее оттолкнуть и всё закончится. Но в следующую секунду он сам замер. Это ведь шанс. Эдди отпустив его руку, так чтобы не мешать Ричи, в следующий миг почувствовал поцелуй в щеку. Астматик зажмурился, ожидая тошноты, паники, чего угодно. Но ничего из этого не было. — Эм… — в который раз пробормотал Ричи, явно не зная, куда девать руки и язык. — Чё, так сильно хотел моего поцелуя? Ты мне сердце разобьёшь, если в этот момент представлял свою мать. Только я имею право целовать твою мамашу! Эдди всё-таки вырвался и пулей вылетел из комнаты, оставив Ричи одного — растерянного и внезапно слишком тихого. И у обоих в голове вертелся один и тот же вопрос: что это только что было?