Как аукнется

В комнату вошел молодой человек его возраста и решительно прошагал к нему. — Меня зовут Хельмут Шмидт, я из прокуратуры, чтобы наблюдать за процедурой, — с важным видом объявил он. Из романа

Гунтрам глубоко вздохнул, задержавшись на миг перед дверью в зал суда. Мишель долго готовил его, и все ответы на все возможные вопросы Гунтрам давно выучил назубок, поэтому никаких неожиданностей не предвиделось. Сзади следовал Милан с каменным лицом. На главном месте восседал толстый Хайко с постным выражением лица. Справа от него молодой Хельмут Шмидт сосредоточенно перекладывал какие-то бумаги. Он поднял глаза на вошедших и ехидно ухмыльнулся. Сделав вид, что не заметил этой ухмылки, Гунтрам проследовал к своему месту. Первые несколько вопросов были стандартными. Наконец прокурор сделал паузу и задал новый вопрос: -Расскажите о ваших коммерческих отношениях с господином Линторффом. -Этот вопрос необходим? - нахмурился Хайко. - Какое отношение он имеет к процессу о неуплате налогов? -Ваша честь, - сладко улыбнулся Хельмут, - я намерен доказать, что господин де Лиль материально заинтересован, поэтому его показания в части о скрытии налогов не могут быть приняты судом как необъективные. -Ну если так... - судья озадаченно нахмурился. - Прошу вас. -Итак, господин де Лиль, - так же сладко обратился Шмидт к Гунтраму, - что вы можете сказать о своих коммерческих отношениях с господином Линторффом? В первое мгновение Гунтрам оторопел, и кровь вскипела в его жилах. Однако уже через секунду он глубоко вздохнул, успокаиваясь. -Я хотел бы попросить господина прокурора уточнить вопрос, - не менее сладко обратился он к Шмидту. - Что вы имеете в виду? Теперь оторопел Шмидт. -Мне кажется, я задал совершенно ясный вопрос. Ваши коммерческие отношения с господином Линторффом. -Вы имеете в виду отношения по типу купли-продажи? -Да! - вскричал Шмидт. -И что же, по мнению господина прокурора, я мог бы продать господину Линторффу? Или купить у него? Со стороны скамьи для прессы послышались отчетливые смешки. Шмидт покраснел до ушей. -Вы знаете что, мистер де Лиль. У вас очень... выразительная внешность. -Это запрещено законом? - кротко спросил Гунтрам. - Иметь выразительную внешность? Судья шумно вздохнул. -Может быть, господин прокурор снимет свой вопрос? Мы только увязнем... -Хорошо, я выражусь яснее! - рявкнул Шмидт, перекрывая реплику судьи. - Ваши сексуальные отношения с господином Линторффом! Пресса зашепталась. -Простите, какое отношение мои сексуальные отношения с кем бы то ни было имеют к делу? - изумился Гунтрам. -С господином Линторффом! -Господин Линторфф и я состоим в законном зарегистрированном браке, - сообщил Гунтрам. - Это все, что вам следует знать о наших сексуальных отношениях. -Швейцарское правосудие не признает ваш брак! -Но законодательство Евросоюза признает. Я гражданин Франции и на меня распространяется законодательство Евросоюза. Вы что-то имеете против? -Нет, конечно, но... -Насколько мне известно, законодательство Швейцарии считает законными сексуальные отношения между лицами одного пола, - сообщил Гунтрам. -Я спрашиваю вас не об этом! -Довольно, - судья наконец смог вмешаться в их диалог. - Господин Шмидт, вы получили ответ на ваш вопрос, хватит об этом. -Между супругами не может быть коммерческих сексуальных отношений, - очаровательно улыбнулся Гунтрам. -Швейцарское правосудие... -Да-да, вы уже говорили, - Гунтрам улыбался все очаровательнее. Со скамьи для прессы доносились торопливые щелчки фотоаппаратов - пресса работала вовсю. - Но если один из супругов иностранец, проживающий в Швейцарии, то в качестве права, регламентирующего режим их имущественных отношений, может быть выбрано законодательство страны гражданства супруга-иностранца, не так ли? Гунтрам понимал, что рискует, так отчаянно блефуя, но ему ничего так не хотелось в этот момент, как стереть наглое выражение с лица этого самозваного Хельмута. Стоит кому-то проверить документы об их браке... -Я снимаю вопрос, - громко сказал Хайко. - Не будем заострять внимание на этом второстепенном моменте. -Да, ваша честь, - покорно сказал Шмидт, и Гунтраму почудилось, что он слышит тихий скрип зубов, что было, конечно, невозможно, учитывая расстояние между ними. -Если к свидетелю нет вопросов, свидетель может покинуть зал суда! -Благодарю, ваша честь, - церемонно сказал Гунтрам и неторопливо направился к выходу. -Дакс, ты был великолепен! - ликовал Милан по дороге домой. - Ты его растер, этого прокуроришку, ты его в пыль втоптал! Зря ты не пошел на юриста учиться! -Это все с помощью моего... адвоката, Милан. Поедем домой, я устал. -С дураками тяжело общаться, - поддакнул Милан. - Но как ты его сделал! Аж его всего перекосило! Примерно через неделю Гунтрам ужинал с Фефо в ресторане Ecco. Это была идея Фефо, и, как признал Гунтрам, оказалась весьма удачной. Здесь его никто не знал (они ни разу не посещали этот ресторан с Конрадом), еда была вкусной, а атмосфера - дружелюбной. -Смотри, кто там сидит, - неожиданно пихнул его в бок Фефо. Гунтрам повернул голову: неподалеку от них расположился ни кто иной, как прокурор Хельмут Шмидт с белобрысой девицей в красном платье, которую он называл Лизхен. -Это же он проводил в замке обыск? -Он самый. - Гунтрам помрачнел, глядя, как прокурор оживленно охмуряет девицу. А его Конрад сидит в это время в тюрьме... Неожиданно ему в голову пришла одна идея, и Гунтрам подозвал официанта: -Простите, я могу послать цветы за другой столик? -Нет, сэр, но для таких случаев у нас есть специальный десерт в форме сердца, пронзенного стрелой... Хельмут Шмидт был весьма удивлен, получив не заказанный им десерт с открыткой. -Ой, какая прелесть! - воодушевилась Лизхен. - Сердечко! А что там написано? Хельмут перевернул открытку и улыбка на его лица застыла как желе. Надпись гласила: "Не могу забыть нашу последнюю встречу. Гунтрам" Хельмут обвел зал бешеным взглядом и наткнулся на кроткую улыбку, последний раз виденную им в зале суда. Именно с этой улыбкой Гунтрам грациозно поднялся и пошел к выходу, сопровождаемый своим телохранителем. Скрип зубов Хельмута на сей раз донесся до ушей Гунтрама совершенно отчетливо, невзирая на расстояние и крики Лизхен. Ну, или Гунтраму так показалось.