Добби и Глубины Порочности

– Эй, старик! Есть чо пожрать? В скромную кухоньку ввалился неказистый домовой эльф с самой гнусной из своих ухмылок на сморщенном, как задница Дамблдора, лице. Его огромные, как конские яйца, глаза сияли довольством и безнаказанностью, а уши подрагивали в такт мелодии, которой он кивал и притопывал ногой. – Старик?! – прорычал более старый на вид домовик, гневно хмуря кустистые брови, цветом похожие на соль с чёрным перцем. – Ну не молодик же? Так есть или нет? – ухмыльнулся вновь прибывший, поправляя отлично сидящий на нём костюмчик, явно снятый с какой-то крупной игрушки. Изумрудный бантик-бабочка и сверкающие чёрным башмаки с шипами довершали безобразную безвкусицу остального гардеробного непотребства. – Ты… Ты посмел?.. – прошептал главный в доме. – ДОББИ СВОБОДНЫЙ ЭЛЬФ!!! – прорычал домовик, которого, скорее всего, и правда кто-то звал Добби. – Я СВОБОДЕН, СЛОВНО ПИЦЦА НА ВЕСАХ!! – Если они узнают… – в благоговейном шёпоте старшего – на вид, – домовика также сквозила непередаваемая ненависть. – Гарри плакал. Он переживает за тебя до сих пор! А ты!.. – быстро сменил он невероятно скользкую тему, даже не желая задумываться о последствиях, которые может навлечь на их головы самоуверенность маленького ублюдка. – «Гарри Поттер будет спасён!» – своим официальным, мерзким и писклявым голосом продекламировал тот, кого раньше знали как Добби. – «Никто не смеет угрожать Гарри Поттеру!» – ещё более издевательским тоном выкрикнул он. – Тьфу, блять! Надоело! И Добби с силой плюнул на идеально отдраенные доски пола. Зеленоватая слюна слабо шевелилась какое-то время, потом затихла. – Ты снова используешь магию в личных целях, – прошептал более предусмотрительный домовик, наблюдая, как от слюны поднимаются несколько искр, а потом гаснут, а после слюна бледнеет и сохнет. – Так есть чо пожрать или я какую-нибудь маггловскую обрыгаловку найду? – с непередаваемой ухмылкой спросил Добби, засовывая длинные пальцы тонких рук в крохотные карманчики янтарных штанов с дизайнерскими разноцветными заплатками на коленях. – Да, есть, – проворчал старший, понимая, что спорить бесполезно. – Жареную картошку будешь? – Сойдёт. Крикси, а по… – НЕ СМЕЙ!!! – заорал и старший домовик. – НЕ СМЕЙ!!! НИКОГДА НЕ ВСПОМИНАЙ, КЕМ Я БЫЛ РАНЬШЕ!!! Всё это сон! Всё это страшный сон и ничего больше!.. И он заплакал, оседая на стул. Добби, чувствуя, что палка уже гнётся, но всё ещё не бьёт его по лбу, сел на другой стул, подобрался, скрипя ножками по доскам пола, к старшему и, ловко обняв его за плечи, шепнул, склонившись к уху, из которого росли длинные густые завитки волос: – Извини, я правда не хотел. Просто мне всё это надоело. И не только мне. Старший поднял голову чуть выше. Его уши вспорхнули вверх. Он медленно и раздельно сказал: – Даже не думай. Ты снова… Я не хочу, чтобы ещё и ты умер… На губы Добби вернулась прежняя снисходительная улыбочка и он заявил: – Я провёл некоторые небезынтересные исследования в запретной секции этой замухрыжкиной шарашки и… – Не называй Хогвартс «замухрыжкиной шарашкой», – примирительно попросил старший, поднимая покрасневшие глаза на своего младшего друга. – Но, Кричер, по сравнению с Ар… – НИКОГДА НЕ ВСПОМИНАЙ!!! НИКОГДА!!! – завопил Кричер, вскакивая со стула и сбрасывая руку Добби с такой силой, что младший домовик пошатнулся и упал. В его огромных глазах сияли удивление и потрясение. Но не страх. Кричер казался сейчас громадным. Его яростная НЕНАВИСТЬ пылала, как два миллиона триста пятьдесять тысяч костров с самыми отборными ведьмами. Так он казался не старым и уродливым домовым эльфом, а… Добби отбросил воспоминания. Твёрдо сжал челюсти, поклявшись вернуть всё, как было, и пробормотал, пытаясь привести старого друга в чувство: – Но, Крич, картошечка остынет… Кричер постепенно погасал. НЕНАВИСТЬ сменялась усталостью и осознанием того, что прошлое не вернуть, как бы сильно ты не хотел этого. Он мог просто сдаться, как остальные домовики. Мог «умереть», чтобы уйти в леса и жить в Обществе Освобождённых. Мог… Много чего мог. Но Добби не собирался. Добби хотел большего. Всегда хватал звёзды с тёмных и холодных небес, всегда обжигался и тянулся к новым, нетронутым. Он даже завидовал этой бесстрашной и бешеной силе юности, которая неостановимым потоком била из юного домовика, не собиравшегося прощать и, тем более, смиряться с их нынешним незавидным положением. Но Добби не понимал. Прошлое не вернуть, как бы сильно ты ни хотел этого. Надо жить настоящим и стараться делать будущее лучше. Для себя и тех, кто тебе дорог. Кричер вытащил из-за пазухи медальон Регулуса. Улыбнулся с нежностью, которую он никогда не растратит. Единственный «хозяин», которому он смог довериться. Единственный из смертных, кто его понимал. Убит мертворожденной куклой, жалкой пародией на истинное Бессмертие. Губы Кричера непроизвольно сжались. Если бы он только нарушил… Если бы он только мог позволить себе мысли, будоражащие сейчас Добби… Рег был бы жив. Он мог бы служить ему до сих пор… Видеть его ласковые чёрные глаза, улыбаться нежной улыбке. Кричер спрятал медальон. И воспоминания, от которых с каждым днём становилось только больше боли. – Вот, – просто сказал он, ставя на стол тарелку дымящейся жареной картошки с янтарной корочкой и отлично прожаренным бифштексом сбоку. Добби, всё ещё смотрящий на него с пола, ловко поднялся, отряхнул отвратительно визжащий ансамль тряпья, который кто-то без вкуса мог бы назвать «одеждой», и, подняв стул, отлетевший к самому камину, сел за стол. Некоторое время над столом разливались только грусть и приглушённые звуки пожирания картошечки. А потом Добби спросил: – А попить есть чего? – Тебе сливочного пива или Domaine de la Romanée-Conti? – Просто минералки, большое спасибо! – сказал Добби, пристально глядя в стол. Кричер чувствовал, что его юного друга что-то обуревает. Что-то, чего он ни в коем случае не хотел знать. Что-то, на что он сам никогда не смел и надеяться. Кричер вздохнул, покачав головой, и сплёл пальцы в клубок на коленях. Он невероятно устал, но всё ещё не собирался сдаваться. – Ты мог его спасти. Этот шёпот ему послышался? Кричер вскинул голову и нет, шёпот ему не послышался. Добби смотрел на него с твёрдой уверенностью в своей правоте. «Ты мог его спасти». А то он сам не знал! Он мог его спасти… Но… ...но? Почему он не стал этого делать? Почему он не защитил самое дорогое, что у него было, есть и будет? Поче… – ТЫ ПОСМЕЛ… Кричер вскакивает. Стол летит в стену. Янтарные ломтики картошечки, нарезанные с любовью и поджаренные с нежностью на секунду зависают в воздухе, чтобы тут же украсить стену и немношк потолок. – ЗАЯВИТЬСЯ В ДОМ… Стул под Добби с демоническим треском становится грудой щепок. – КОТОРЫЙ Я ХРАНЮ… Добби в испуге – но не в испуге от того, что сейчас будет, а в испуге от того, что у него получилось вывести старого друга из духовного равновесия, которым он всегда гордился, – отшатывается. Его глаза-шары с восхищением смотрят на Кричера. С восхищением и восторгом. Как в старые доб… – И НАПОМНИТЬ О ТОМ… Лиловая молния пробивает стену над головой Добби, оставляя опалённую дыру, из которой вьётся дымок и падают несколько крошек штукатурки. – ЧТО Я И ТАК ПРЕКРАСНО ЗНАЮ?! Бирюзовая молния бьёт Добби в грудь… …но Добби отводит её преломляющим зеркалом. Камин взрывается, пылающие поленья летят на пол, катятся к их ногам. Кричеру всё равно. КРИЧЕР В БЕШЕНСТВЕ. – Я всегда говорил: вместе мы – сила! – тихо прорычал Добби, глаза которого теперь стали похожи на ёлочные игрушки с узорами из восторга и обожания. – Я говорю: вместе мы сможем! – Ты никогда ничего не понимал! Кричер послал три молнии одновременно. Три зеркала и стена, в которой только что был камин, начала кукожиться и закатываться внутрь себя. – Ты всегда был маленьким самодовольным нахалом! Ещё молния, отражённая в потолок. Люстры тут не было. Мундунгусу Флетчеру она чем-то приглянулась и её не стало. Так что в потолке всего лишь появилась ещё одна дыра. – Ты всегда был великим героем, а стал жалким посмешищем! Кричер оторопел. Он стал… Он.. Он НИКОГДА не становился. Его сделали! Его глаза зажглись необузданной яростью и он только прошипел: – Я всегда был тем, кто я есть! А ты… Молния пробивает стены навылет, вихрь выбрасывает Добби в более просторный коридор, из которого наглеца можно выкинуть за дверь. НАВСЕГДА!!! – Ты желаешь стать чем-то большим, чем можешь! Вихрь распахивает дверь дома 12 на площадь Гримольда. – ТЫ НИКОГДА НЕ СТАНЕШЬ!!! Синяя молния с ярко-кровавыми искрами бьёт из правой руки Кричера прямо в сердце Добби, посмевшего напомнить ему о том, что и так терзает каждый день. Каждую ночь. Каждую секунду его проклятой жизни безнадёжного урода… – ТЕМ, КЕМ ВСЕГДА ХОТЕЛ СТАААААТЬ!!!!! Добби с ухмылкой отбивает молнию преломляющим зеркалом, которыми всегда владел превосходно. Ой. ...молния невероятно медленно скользит по воздуху, словно само время препятствует ей достигнуть цели. И бьёт в подставку для зонтиков в виде ноги тролля.