Письмо Санте

Рождество в этом году обещает быть почти обычным, странным и грустным. В этом году программа «Елки желаний» его подвела, кто бы не взял карточку его дочери, был совершенно гадким ублюдком. Малышка получила лишь одну игрушку, которую просила и несколько футболок, одна из которых была на три размера больше необходимого. Юнги смирился с тем, что в этом году Рождество в их крошечной квартирке на окраине Тэгу будет куда менее волшебным, чем заслуживает кроха. Он невероятно старался, пахал, как проклятый весь чертов год, чтоб успевать везде и всюду, но все равно едва сводил концы с концами. Побег от бывшего альфы и ссора с полностью занявшей его сторону семьей высушила весь его экстренный фонд. А жизнь с маленьким почемучкой под боком никогда не была сказкой, особенно для омег, которые потеряли навык работы за долгие шесть лет вынужденного декрета. Он почти отчаялся, уже готовился как-то объясняться с дочкой, придумать хоть что-то, чтобы украсить ее день, но неожиданные возгласы утром Рождества разбудили его раньше. Юнги почти подрывается с постели, выбегая в гостиную в одних спальных штанах, и смотрит на весьма довольную дочь, которая сидит под шикарной, невесть откуда нарисовавшейся в его гостиной, елкой с кучей коробок, рядом сложена гора упаковочной бумаги и лежат еще несколько нераспакованных подарков. Он видит собственное имя на парочке и них, написанных красно-оранжевыми чернилами весьма удивительного вида – словно жидкий огонь играет на бумаге. Омега подходит ближе, ощущая явственный запах огня, паленых дров и горячего ветра: наполненный феромоном альфы, которого он не знает. – Ваи, крошка, что это? Он окликает дочь, подходя ближе осторожно, принюхиваясь. Не ощущает опасности от коробок и упаковки, от подарков, запах словно нежный плед окутывает его и его ребенка. Омега старается не напугать малышку, забирая игрушку – куклу Братц из коллекции про монстров – осматривая ту, чтобы подарок от неизвестной личности, проникшей в его дом ночью, не навредят его любимой крохе. Но в подарках, на первый взгляд, нет совершенно ничего опасного, только куча потраченных денег мелькает перед глазами Юнги, пока он смотрит на кучу оберток. Среди них взгляд выхватывает конверт письма, адресованного ему, Юнги, ровно по имени, но не подписанного. Омега тянется вперед, ощущая запах кожи и кардамона, исходящий от конверта, касается словно мягкой бумаги, которая сама разворачивается ему в руки. Только сейчас он видит подпись, которая играет такими же красками, что на обертках. Только прочитав имя Юнги ощущает, как живот скручивает спазмами, а к горлу подбирается тошнота. Он не может поверить в то, что видит перед собой. Поднимает глаза от текста на дочку и ощущает невозможное желание схватить ее и сбежать, оставить все и раствориться. Понимает только, что от этого существа скрыться невозможно, не то, что от его ебанутого бывшего. «Именем Сатаны, хранителя Преисподней и Великого Дракона Дорогой Юнги, Я был весьма удивлен, получив письмо от твоей прекрасной Вайолет. Дети обычно не склонны обращаться к Дьяволу. Я понимаю, что произошла ошибка и малышка писала письмо для Санты (в тол не возьму, почему, он возомнил себя богом и лет сто не отвечает на письма детей, переложив свою обязанность на бедных родителей). Тем не менее, я решил все же предоставить подарки, которые малышка Вайолет перечислила в своем письме. Большая их часть поместилась в упаковки и их было достаточно просто раздобыть, но некоторые необходимо вручить лично. В связи с чем, ожидайте доставку около полудня по времени Верхнего Мира. С уважением, Ким Тэхен, младший Дьявол его Темнейшества» Юнги замер, не в силах понять, что ему вообще делать дальше, особенно учитывая тот факт, что в письмо была заботливо вложенная аккуратно сложенная записка от его крошки. В самом верху, детским корявеньким почерком было выведено «Дорогой Сатана», рядом с каждым пунктом стояла галочка, кроме двух последних, которые заставили омегу вздрогнуть и посмотреть на Вайолет так, словно дочь неожиданно отрастила вторую голову.

◊ котенка леопард

◊ сильного папу для папы, чтобы он больше не плакал

Юнги прекрасно понимает, что дочь имела ввиду котенка леопардового окраса, которого недавно увидела на дне рождении подруги. Только почему-то подозревал, что младший Дьявол Ким Тэхен (видимо, корейское отделение обслуживает соответствующий демон) притащит им котенка леопарда, с которым непонятно как вообще уживаться в квартирке размером со спичечную коробку. О том, что придумает демон во исполнение последнего желания, он не хочет даже задумываться, потому что от одной мысли становится чертовски дурно. Омега поднимается, еле добираясь до спальни, собираясь приводить себя в порядок и возвращаться, чтобы приготовить завтрак. В голове мысли скачут, как кузнечики, не оставляя ему и шанса нормально сложить по полочкам то, что произошло в его жизни в эту ночь. Только от представления того, как демоны или кто-то другой, тащили елку и украшения в его дом, заворачивали в бумагу и раскладывали под елкой подарки для его малышки. Все это выглядит так, слово он случайно упал в тазик каких-то веществ или словил инсульт от нервов. Но холодная вода и морозная зубная паста не помогают, даже душ не меняет его мировосприятия. В его гостиной все еще огромная шикарно украшенная елка, вместо облезлого дерева, которое он мог себе позволить. Под ней Вайолет играет с куклами из набора Братц, разговаривая милым детским голосом, погруженная в магию Рождества. Только за этот момент, за блеск счастья в глазах дочки, он готов отдать Дьяволу то, что он попросит, сделать что угодно, только бы его малышка была счастлива и довольна. Юнги устраивается у барной стойки, смотрит на то, как аккуратно его дочь обходится с подарками, как сложила все в сторонке. Его маленькое нежное счастье. Стук в дверь прерывает его, заставляя отвлечься от дочери, поднять глаза на полку над вытяжкой, часы на которой спокойно показывают половину десятого утра. Омега даже не может предположить, кого принесла нелегкая в такой час в праздник. Он все равно подходит к двери, смотрит в глазок и отходит на шаг назад, в ужасе прикрывая рот рукой. Старается успокоить бешено колотящееся сердце, которое грозиться выпрыгнуть из груди, оставаясь в его руках или руках того, кто сейчас стоит за дверью его квартирки. – Откройте, Юнги-щи, я не причиню вреда, клянусь. Голос, низкий и немного хриплый, совершенно идеальный баритон, разливается словно во всей его квартире, селится в глубине его души, заставляя внутренности скрутиться тугим узлом. Омега осторожно касается замка, дрожащими руками открывает ручку и впускает в дом незнакомца, который знает о нем, очевидно, куда больше, чем хотелось бы. Мужчина, с тем самым запахом кожи и кардамона, разбавленного теперь ярким цитрусовым бризом, делает шаг в его квартиру и спокойно запирает за собой дверь. Альфа окидывает его глубоким, внимательным взглядом темных глаз, словно подсвеченных красным изнутри, и улыбается самым уголком идеально очерченных губ. Омега рукой ищет стол, делает несколько шагов назад и усаживается на стул, стараясь перевести дыхание. Не то от самого факта, не то от внеземной, совершенно необычной и завораживающей красоты демона, что стоит сейчас в его квартире. Совершенно не принадлежащий этому миру, но идеально подобравший вид так, чтобы сводить жалких смертных с ума, выглядящий, словно весь дом и еще ближайшая пара зданий – его собственность, которую он сдает в аренду. Шикарный мужчина, затянутый в черный кашемир свитера с высоким горлом, черные прямые брюки с острейшими стрелками и черное же тяжелое, дорогое пальто. Альфа, от которого за километр несет опасностью и властью, настоящей силой, снимает верхнюю одежду, перекидывая пальто через спинку стула, и усаживается на него, закинув ногу на ногу. Юнги не знает, почему его дочь еще не обратила внимание на гостя, но радуется тому, что это так. Потому что как объяснить, кто этот альфа и чего от него ожидать, он решительно не знает. – Вайолет? – демон бросает взгляд на девочку, продолжающую изучать свои подарки, получая кивок в ответ. – Имя ты, конечно, для кореянки подобрал, весьма… Уникальное. Юнги чувствует, как страх и тревога, сковывающие плечи и живот, исчезают, медленно растворяясь в улыбке и властном, но мягком феромоне, окутывающем его плотным облаком. Демон смотрит на него спокойно, намекающе, как бы подталкивает ответить, расслабиться немного, разрядив обстановку. Омега выдыхает, закатывает глаза и кивает, улыбаясь самым уголком губ, выпуская нервный смешок, дергая рукав футболки. – Это бывший, блять. – Демон тихо смеется вместе с ним. – Я с кровопотерей на переливании лежал, и этот долбоеб сам выбрал. Альфа кивает, поддерживая его, и продолжает наблюдать за дочерью Юнги внимательным, но нежным взглядом. Словно его тоже умиляет маленький человек, познающий мир, погруженный в магию праздника. Омега не знает, что говорить, не знает, должен ли вообще что-то говорить, просто сидит, пока перед ними не появляется из воздуха еще один молодой мужчина. В красном воздушном свитере и огромных спортивных штанах, с пушистыми тапками на ногах, новый гость улыбается и кланяется им обоим, после отряхивая с рукава короткую шерсть. – Котейку расположили, дом готов. Я парням говорю, чтоб эту коробку паковали или рано еще? Демоны переглядываются и, очевидно, старший качает головой, переводит взгляд на Юнги, снова успокаивающе улыбаясь. Омега ощущает себя загнанным в ловушку, не понимающим вообще, что происходит, но чувствует, что жизнь закладывает крутой вираж, из которого он выйдет либо полным впечатлений, либо бесповоротно мертвым. Демон поднимается, сам проходит к кухонному гарнитуру и, ориентируясь, очевидно, по каким-то своим сверхъестественным радарам, безошибочно находит чашки, сахар и кофе. В одно движение пальцев в чайнике кипит вода, и через мгновение Юнги чувствует запах совсем не того порошка, который обычно пьет, а дорогого, качественного кофе. – Пейте, Юнги-щи, – демон ставит чашку перед ним, отмахиваясь от собственного растворившегося в воздухе подручного. – Нам нужно многое обсудить. Омега отпивает предложенный кофе, разливающийся горечью зерен идеальной обжарки и сладкими нотками шоколада, непонятно откуда взявшимися. Напиток окутывает его лаской, разбавляемой запахом цитрусовых от феромона, который все еще держит его в плотном коконе. В отличии от всех прочих поползновений в свою сторону, сейчас его омега только ластиться, спокойно перебирает лапами и устраивается удобнее, позволяя сильному, властному альфе себя…оберегать? Именно так себя сейчас ощущает Юнги – защищенным и важным, как что-то ценное. Демон дожидается, пока он окончательно промнется и придет в себя, прежде чем начать говорить, спокойно объясняя, что вообще произошло и какие изменения ожидают его жизнь. Письмо Вайолет, которое попало на стол младшему Дьяволу силой детского желания, способного ломать миры и перекраивать жизнь на свой лад, было только началом. Тэхен лично рассмотрел его, быстро поняв, что кроха ошиблась адресатом, но все равно решил, что исполнить желание ребенка – не худшее занятие в это рождество. – Дети неприкосновенны. – демон говорит спокойно, объясняет правила так, словно Юнги тоже ребенок. – Как и их носящие, они – будущее обоих наших миров. Именно поэтому через час омега стоит на пороге новенького двухэтажного дома в хорошем районе, с большим садом и клеткой для маленького леопарда, который, со слов Тэхена, не должен вырасти больше обычной собаки. Дочь играет с подаренным пока еще котенком на пушистом бежевом ковре его новой гостиной, заливисто смеясь. Кучка демонов в разных, совершенно человеческих нарядах таскают его скромные пожитки, раскладывая все точно также, как оно было в его старом доме. Рядом с его старыми вещами обосновываются новые, еще с бирками, на которые омеге страшно смотреть. Младший Дьявол все время ходит оп дому, раздавая указания и помогая своим работникам, не забывая буквально при каждом удобном случае коснуться Юнги. Придержать ему двери, обнять большими руками талию, проходя мимо, коснуться пальцами плеча, чтобы попросить подвинуться или подойти ближе. Омега ощущает себя так, словно его обхаживают, словно в ответ на «папу для папы» демон ненавязчиво предлагает ему себя. Юнги почти согласен, особенно после всего, после улыбки дочери и совершенно ласкового, нежного феромона, что окутывает их обоих и весь дом, даря ощущение не только праздника, но и безмятежности. Тэхен, выпроводив всех из дома, бросает на их семью последний взгляд, накидывает на широкие, сильные плечи пальто, и уже делает шаг к выходу, когда Юнги окликает его. Омега подходит ближе, смотрит спокойно и ровно, еще не до конца уверенный, но подозревает, что ему не дадут разочароваться. Альфа улыбается, поправляет растрепавшуюся прядь вьющихся волос омеги, не давит и не требует, просто ждет, потому что, Юнги уже понял, не может просто присвоить его. Приносящие жизнь неприкосновенны. – Останетесь, Тэхен-щи? Младший Дьявол молча кивает, делает шаг, захлопывая входную дверь, и протягивает руку, обхватывая его талию, прижимая совсем близко. Хитрый, резкий взгляд темных глаз пробирает до самых костей, Юнги не успевает ничего понять, прежде чем горячие губы накрывают его. Поцелуй выходит простым, но словно голодным, передающим искры, что плывут под кожей, кажется, у них обоих. Омега прижимается уже сам и, когда поцелуй заканчивается, устраивает голову на крепком плече. Дочь улыбается ему, словно так и должно быть, слишком поглощенная магией и, очевидно, силой демона, чтобы заботиться о чем-то, кроме исполнения своих желаний. – Я продал душу Дьяволу, да? Тэхен смеется, качая головой, и низкий, прекрасный смех разливается теплом вокруг и пробирается внутрь омеги. Словно все именно так, как и должно быть не отпускает его. Даже если он и правда продал душу дьяволу – он согласен.