О чем ты сожалеешь?

      Лукас: «Парни, вас просто больше невозможно ждать. 10 октября. Хоукинс. Можем остановиться у родителей, либо в мотеле»       Дастин: «Я ни капли не удивлен, что ты даже не поинтересовался нашими графиками»       Лукас: «О-о, чувак, мы три года не можем сопоставить графики. К черту все: все научные статьи, книги, открытия, офисы, выставки, клубы и остальное»       Майкл: «А может дождемся Рождества? Или хотя бы Хеллоуина»       Уилл: «Ох, хоть бы получилось уехать, а то у меня много дел»       Лукас: «Я уже забыл, какие вы все зануды. Кто не приедет, тот не получит отменное пиво прямиком из Сан-Франциско»       Майкл: «Откуда?!»       Лукас: «Места знать надо. Может поделюсь контактом, если ты приедешь»       Майк усмехается и перечитывает всю переписку. Значит, через два дня нужно взять отпуск и лучше дней на пять, чтобы перед встречей с друзьями успеть заехать к родителям и Холли.       Компьютер издает противный пищащий звук, и Майк снова обращает свое внимание на экран.       Уилл: «Умеете уговаривать. Я точно буду»       Улыбка сама появляется на губах Майка. Он скучает по всем друзьям, но Уилл… Что ж, это было не то что странно, но со временем к нему тянуло все больше.       Возможно, он слишком долго был один, слишком долго тосковал, и мозг сам стал выстраивать абсолютно ненужные нити. Уилл был влюблен в него. И если раньше это пугало, то сейчас… О, дьявол, Майк просто не знал, к чему ведут все эти мысли.       — Мы же будем друзьями?       — О, ну нет, спасибо. Лучшими друзьями.       Майку хочется ударить себя прошлого по голове. Почему не видел ничего, почему так глупо ответил, почему?       В голове его образ. В последний раз они виделись чуть больше года назад: Майк приезжал вручить ему лично копию его книги. Тогда же он увидел его парня. Сэм был типичным подкаченным спортсменом, который наверняка пользовался успехом у девчонок (и у парней, наверное) в школе и колледже. Майк не хотел тогда судить, но этот странный, абсолютно пустой и непонятный Сэм выглядел рядом с Уиллом странно. Но Байерс, кажется, был счастлив, так что Майк промолчал.       Он действительно слишком долго был один, так что это просто мысли. Остается подождать всего неделю, чтобы увидеть Уилла и внезапно для самого себя осознать, что он за этот год с небольшим стал еще красивее.

***

      Уилл встает из-за компьютерного стола и подходит к календарю. На нем обведено зеленым две даты: одиннадцатое и двенадцатое октября. Игры Сэма. Что ж, видимо придется немного попросить, поизвиняться, чтобы отпросится на эти недолгие дни в Хоукинс.       Несмотря на скорую возможную ссору, его настроение было удивительно приподнятым. Лукас всегда умел собирать их вместе вот так, без повода. И скорая встреча по-настоящему будоражит Уилла. Он сильно скучал по ним. И что самое интересное, он вновь начал сильно скучать по Майку.       Когда они виделись в прошлый раз, около года назад, при встрече Уилл на мгновение забыл как дышать. Майк стал еще красивее, чем был в их юношестве. Его волосы снова начали немного виться, движения тела в целом стали мягче из-за того, что он чуть нарастил мышцы. Тогда он приехал в широких темно-синих джинсах и такого же цвета очень свободной рубашке, из-под которой выглядывала белая футболка. А еще Майк теперь чаще носил очки. И Уилл соврал бы тогда и соврет сейчас, если скажет, что Майк выглядит непривлекательно.       Но это все лирика, что-то ненужное и точно мешающее. Они увидятся, посидят в пабе, может зайдут к Уиллерам и даже проведут небольшую партию из обилия партий Холли. Пройдутся по улицам, навестят мистера Кларка, может пойдут куда-то еще. Вспомнят только хорошее из детства и снова разъедутся, оставив связь только по переписке в мессенджере.       В дверь квартиры настойчиво стучат. Уилл вздыхает, принимает самое положительное расположение духа и идет открывать.       Сэм здоровается тихо, входит сразу, кидает спортивную сумку на пол и, обходя Уилла, проходит к дивану.       — Ублюдок Каллин поставил меня в запас. Мол, я поднабрал и медлю в игре. Сам похож на дряхлый мешок с дерьмом, а меня унижает перед всей командой за пару бургеров из Макдональдса. В эти игры ты обязан прийти, Байерс, иначе я правда кину в него этот убогий мяч и раскрошу им голову.       «Вот тебе и отпуск на улицах города детства»       Уилл подходит к дивану, на котором раскинулся Сэм и присаживается на журнальный столик напротив.       — Да, по поводу этих игр. Я не смогу прийти, прости.       Сэм тут же хмурится и садится ровно, положив локти на колени.       — Это что за подстава, Уилл? Это так сложно, прийти и поддержать меня?       Честно говоря, то насколько сильно истеричным в последние месяцы стал Сэм, Уилла вымораживает. Но сейчас он только тихо вдыхает, собирает в голове слова в нужные предложения и спокойно выдает:       — Мы с ребятами давно хотели увидеться. Все вместе три года уже не собирались. Приедем в Хоукинс, может сыграем партию, проведем вместе время. Договорились на десятое число. Извини, но я должен поехать.       — О, черт, Байерс, неужели это вообще не терпит? Перенеси. Ты нужен на этой игре.       — Я не могу перенести, Сэм. Прости, пожалуйста, но для меня это правда важно.       — Окей, вали, Уилл, — он резко поднимается с дивана и идет в сторону небольшой кухни. Уилл тоже встает, но за ним не идет. Он остается около стены с книжным шкафом и начинает рассматривать корешки книг, чтобы оставаться спокойным в этом абсолютно глупом споре. — Тебя всегда было похер на мои игры, на мою работу и мои интересы, чему я удивляюсь.       — Я был на каждой твоей игре, Сэм, — негромко выкрикивает Уилл и проходится глазами по самой верхней полке, читая каждое название книги. — Пропустил два раза из-за того, что болел. Или так мне тоже стоило прийти?       — Знаешь, да, мог бы, — Сэм выглядывает с кухни и останавливается там у косяка.       — Сделаю вид, что не слышал этого. Я был на каждой твоей игре, Сэм, потому что знаю, что они важны для тебя. Но неужели ты не понимаешь, как сильно мне важны мои друзья, которых я уже много лет не видел. Я не прошу тебя приходить на мои конференции, мои выставки и не заставляю читать мои рецензии. Хотя ты мог бы это делать для меня. И все, чего я прошу, это понимания, Сэм. Отношения — это вроде не только редкое сожительство, игра с заботой в одни ворота и секс. Важна взаимность, понимаешь?       — О, не стоит говорить со мной, как с ребенком. Мне не интересны твои картины и остальное. Просто потому что я в этом ничего не понимаю. В моих играх нечего понимать, и я не прошу много, просто, черт возьми, прийти на них.       — Ты не понимаешь, что важно для меня, Сэм. Ты не слышишь мои желания, — все еще достаточно спокойно доносит до него Уилл, перемещаясь глазами по полке на уровне его лица.       — Ну извини, что не понимаю твои заумные статейки, детские игры, какие-то фриковые выступления и подобную херню.       Уилл выдыхает, принимая его удар. Этих слов, пожалуй, стоило ожидать. Уилл поджимает губы и читает корешок книги, которая изнутри подписана лично для него.       Майкл Уиллер «Безумные подземелья»       Тот самый экземпляр прекрасной книги, где все они в лице разных персонажей, где есть подвиги, ими совершенные, но такие, что никто и никогда не сможет понять, что это все реальные истории. Майк вписал туда многое из их жизни. Очень многое.       «Майк бы меня понял»       Мысль появляется в голове неожиданно, и Уилл слегка улыбается ей.       Майк бы отпустил на встречу с друзьями, Майк бы приходил на его выставки и конференции, Майк бы оценивал его рецензии, Майк бы был источником его вдохновения. И Майк бы не устраивал эти глупые истерики…       — Боже правый, хорошо, стой улыбайся. С меня все. Я бросаю тебя, Уилл, к черту.       Около месяца назад, когда был их последний скандал, Уилл бы наверное запаниковал, срочно отменил бы все планы и сидел спустя пару дней на игре, как обычно, на дальних рядах. Но теперь бежать за ним желания уже не было, поэтому Уилл только пожимает плечами, наблюдая, как Сэм сметает с полок все свои вещи.       — Наверное, так правда будет лучше, — Уилл пожимает плечами в момент, когда Сэм стоит уже на пороге.       — Это из-за того чувака? Майкл, да? Боже, Байерс, пошел ты, — Сэм перекидывает сумку через плечо и уходит.       У Уилла почему-то не появляется ни грамма сожаления от тирады Сэма. Только легко колющее чувство от упоминания того имени.       Черт возьми, он скучал по Майку, определенно, а еще часто думал о нем в последнее время. Уилер был удивительно мощной и сильной главой его жизни.       — О ну нет, спасибо. Лучшими друзьями.       Да, они были лучшими друзьями. Определенно.

***

      Когда-то в этом пабе выпивали их родители, а теперь здесь сидят они. Парни совсем не изменились: Дастин все такой же болтливый, а Лукас подначивающий и бесконечно шутящий.       Уилл сидит напротив них на небольшом диване, на котором осталось всего одно место для человека, который обещал в переписке приехать пораньше. И хоть вокруг витает добрейшая атмосфера, напоминающая об их детстве и юношестве, Уилл все равно чувствует, как нервничает. Ровно до того момента, как на его плечи не опускаются чьи-то теплые руки.       — Ох, черт возьми, — Уилл вздрагивает и оборачивается назад, видя над собой улыбку, о которой думал последние пару суток.       — Майк! — в один голос восклицают Дастин и Лукас и встают, чтобы обняться с другом.       Пока они находятся за спинкой дивана, Уилл осматривает Майка с головы до ног. Широкие джинсы, белая футболка и синий бомбер. Его классика. И конечно очки, которые он снимает, когда садится рядом с Уиллом и тянется к нему за объятием.       Они хлопают друг друга по плечу, приобнимаются и удобнее располагаются на внезапно тесном диване. Уилл поправляет свою светло-желтую рубашку, стряхивает невидимые крошки с белой футболки и кладет слегка подрагивающие ладони на светлые брюки. И с чего бы такое волнение?       — Заехал к родителям, мама не хотела отпускать меня слишком рано, так что извините, парни. Слишком редко приезжаю к ним, — друзья понимающе кивают, Майк прокашливается и уже более бодро ведет беседу дальше. — Ну что тут у вас? Давайте обо всем по порядку.       Они очень долго говорят. Об открытиях Дастина, о бизнесе Лукаса и их семье с Макс. Обсуждают картины Уилла, которые стали чаще выходить на выставки, и новую книгу Майка, которая вот-вот должна выйти. Они вспоминают каждого друга и думают о том, что собрать всю огромную компанию здесь к Рождеству.       — Что на личном, Дастин? — внезапно спрашивает Майк и поправляется на диване, задевая коленку Уилла своей.       — Мы с Маргарет съехались. Поняли, что так удобнее: в перерывах от работы заботимся друг о друге, знаете.       — В перерыве между гениальными открытиями, ты хотел сказать? — смеется Уилл и делает глоток пива.       Их колени соприкасаются. Уиллу кажется, что вот-вот Майк уберет свою ногу или что он просто не замечает этого контакта. Это возвращает его назад: в те годы, когда каждое действие Майка казалось чем-то особенным, каким-то «знаком», которые теперь Уилл мог без труда разгадать в других. Но только не с ним. Майк всегда был близко, но всегда был закрытой книгой, мастером, укрывающимся за своей доской, чтобы указать путь Уиллу Премудрому.       Уилл облизывает губы и переводит взгляд на его профиль. Он спокоен. Весел. Смеется над какой-то шуткой Лукаса, которую Уилл успел пропустить мимо ушей. Его нога дергается от смеха, но остается на месте, сохраняя контакт. И этот чудовищный контакт будоражит Уилла.       Что ты творишь, Майк?       Майк поворачивается к Уиллу, ловит его взгляд и улыбается еще шире.       — А ты, Уилл? Все вместе, — он чуть понижает голос, — с твоим, эм… Сэмом?       Уиллу удается оторвать взгляд от него только спустя пару секунд. Он тут же подхватывает глаза Дастина и отвечает уже глядя в них:       — О, нет. Мы расстались за пару дней до моего отъезда. Давно пора было это сделать.       Парни одобряюще поддакивают и говорят о том, что это к лучшему, о чем Уилл действительно знает. Он наконец отрывается от Дастина, смотрит на Лукаса и видит, как тот смотрит то на него, то на Майка. Затем, увидев на себе проницательный взгляд Уилла, еще раз смотрит на Майка, возвращается к Уиллу и многозначительно поднимает брови. Байерс хмурится: что он имеет в виду? А Лукас только смеется, качает головой и продолжает потягивать пиво.       Время проходит незаметно. Они немного пьянеют за пять часов беспрерывной болтовни, много смеются и планируют, что делать дальше.       — Так, — Майк резко садится прямо и ударяет себя ладонями по коленям. Да, он задевает коленку Уилла. И Уиллу кажется, что он сейчас взорвется от урагана внутри. — Я думаю, что мы просто обязаны сыграть хотя бы одну партию. Холли вскользь рассказывала мне об одной из небольших: не больше десяти часов. Подвал, конечно, уже не тот; обклеен разными хипстерскими штуками, от которых они просто без ума. Но я не думаю, что нам это помешает.       — Супер, — Дастин салютует идее пивом и придвигается к столу. — Я успел соскучиться.       Они выходят не спеша: все еще обсуждают что-то, переговариваются то слишком громко, то слишком тихо. На улице уже темно и прохладно. Уилл кутается в свою куртку и наблюдает за спиной Майка. Он чувствует что-то, что-то странное, как и раньше.       В целом, для себя Уилл никогда не скрывал: чувства к нему останутся навсегда. Да, они заглушались под гнетом других симпатий, но Майк всегда был особенным, всегда был тем, кто приватизировал себе его сердце. И Уилл, пожалуй, был не против. Он давно научился жить с этим: с вечно щекочущим, постоянно напоминающем о себе чувстве. Он давно научился быть счастливым без него, проявлять симпатию и даже, кажется, влюбляться. Но это никогда не стояло даже рядом с тем, что Уилл испытывал к Майку. И сейчас его «знаки» были чем-то вроде крюка, который выдернул его из-под огромного слоя воды, грязи и льда.       — Я скучал по этому, — его нагоняет Лукас и чуть толкает в плечо.       — Да, — Уилл трясет головой и улыбается. — Стоило раньше собраться так. Мне не хватает вас в Чикаго.       — О нет, я не об этом. То есть нет, — Лукас осекся. — Я скучал по нашим общим посиделкам. Но еще больше я скучал, — он смотрит прямо на Уилла и дергает бровями, — по вашим чертовым неловким искрам. Вашим с Майком.       Уилл резко останавливается. Смотрит сначала на Лукаса, потом переводит взгляд на медленно отдаляющегося Майка. За пару секунд переварив все слова Лукаса и снова поймав его коварную улыбку, которую он видел в баре, Уилл наконец сдвигается с места.       — Что ты имеешь в виду?       — Что у вас с Майком? — Лукас прямо игнорирует его вопрос, засовывает руки подальше в карманы и поглядывает на Уилла.       — Эмм… Ничего? Ну то есть мы друзья, обговорили все еще тогда, на башне. И сейчас мы просто… Ну, мы созваниваемся, списываемся, в общем, да, все хорошо. И все же, что ты имеешь в виду? Какие искры?       — Не знаю, чуваки, видимо любовь слепа всегда, — Лукас усмехается и опускает глаза. — Не знаю, как вы этого не замечали, но между вами искры летают года так с 85-го. Вы просто… Как будто между вами что-то есть. Особая связь, знаешь? И если с тобой все ясно, то Майк…       — Майк любил Оди. И любит до сих пор, я полагаю.       — Я не говорил, что он ее не любил. Но Майк никогда не был простым парнем. Думаю, он и сам мало понимает, что делает. Вам бы поговорить об этом. Может даже сейчас.       Уилл только поворачивается к Лукасу, чтобы снова спросить: да что он имеет ввиду, как тот тут же ускоряет шаг и подбегает вперед, обхватывая Дастина за плечо.       — Ну что по домам? Дастин, нам с тобой в ту сторону, — он указывает действительно в сторону их домов, а затем оборачивается к Уиллу: — Ты остановился в мотеле? Или у Майка?       — В м-мотеле, — Уилл готов поклясться, что сейчас взорвется от напряжения.       — О черт, я даже не подумал, — Майк останавливается и оборачивается к Уиллу. — Стоило тебе предложить пожить у нас. Опыт у тебя уже есть.       — Ну ладно, разбирайтесь, кто где и у кого ночует, а мы пойдем, — Дастин выкатывается из-под руки Лукаса и направляется вместе с ним в нужном направлении. — Завтра у Майка? Предлагаю собраться к полудню.       — Да, отлично! — Майк машет им рукой и поворачивается к Уиллу. — Может тебе стоит правда пожить у нас? Комнаты свободны, в этот раз даже не придется ночевать в подвале.       — Да, наверное, — Уилл улыбается и потирает ладонью шею. Все это выглядит неловко, но в то же время привычно и правильно. Он отвык находиться наедине с Майком. — Думаю, съеду завтра. Не хочу беспокоить консьержа.       — Тогда может зайдешь к нам? Осмотришь подвал, может поможешь все обустроить под нашу атмосферу? И мама будет рада тебя увидеть.       — Давай.       Пока они проходят молчаливый недолгий путь до его дома, Уилл успевает обдумать слова Лукаса. Да, между ними определенно всегда была особая связь, они были лучшими друзьями, но «искры»? Что это черт возьми могло значить?       Их двор совершенно не изменился. Все как в детстве, и даже входная дверь та же. Они проходят через Холли и миссис Уиллер, через стену здороваются с мистером Уиллер, который как и десять, и даже пятнадцать лет назад сидит в своем кресле напротив телевизора.       А вот подвал теперь не узнать. На стенах море плакатов, полки завалены книгами, вокруг яркие подушки и пледы, новый телевизор и куча всяких мелочей. Уилл чувствует тонкую тоску по их уютному маленькому подвалу, где было только необходимое.       — Вау. Ребята постарались, — константирует он, пока Майк обходит всю территорию в поиске их книг.       Сам Уилл садится на диван и тянется к полке под телевизором: там лежат их кассеты. Хеллоуин, Снежный бал, выпускной, прогулки летом. Слишком много воспоминаний. И в каждом из них есть они вдвоем.       — Эй, — Майк подходит неожиданно и кладет руку на его плечо, — я нашел их. Холли затолкала их в самый дальний угол шкафа.       Уилл не спешит смотреть на их книги. Он смотрит на ладонь на своем плече, потом переводит медленно глаза выше и всматривается в лицо Майка. Тот, увидев внимательные глаза, резко убирает свою руку и садится на диван.       — Прости, я… Это ничего не значит, я просто…       — Все в порядке, Майк.       Уилл двигается, чтобы быть чуть ближе, и забирает книги из его рук. Знакомый и уже забытый материал приятно щекочет пальцы. Уилл правда успел забыть это ощущение особой магии, когда берешь свою книгу и читаешь заклинания и правила.       — Я скучал, — говорит Уилл и поднимает глаза на Майка.       Уиллер поджимает губы и поднимает брови. Он будто удивлен этим словам, словно и не думал, что Уилл мог думать о нем.       — Я тоже скучал по тебе. Ну по нам, нашим встречам, и… — Майк усмехается и опускает голову в смущенном смехе. — Что я несу?       Уилл улыбается, садится полубоком, поджимая к себе одну ногу, и кладет руку на плечо Майка.       — Расскажи, как ты? Не твоя работа, а как ты?       Майк поджимает губы, не поднимая головы. Он будто подрагивает: Уилл чувствует это под своей ладонью, которая лежит на его плече.       — Я много работаю. Да, постоянно пишу, и не успеваю думать о другом, но… Могу сказать, что достаточно одиноко. Мне не хватает всего этого, — Майк поднимает голову, обводит взглядом подвал и останавливается на Уилле. — И знаешь, в целом… Очень много неясных чувств и мыслей, и они пугают меня. Мне кажется, я многое упустил. Был дураком, когда у меня была возможность все исправить. А сейчас… Слишком о многом сожалею, знаешь? — Майк грустно улыбается и поворачивается полностью к Уиллу, повторяя его позу. — И во многом… Во многом сожалею о… Черт, — он скользит взглядом по лицу Уилла, пытаясь уловить эту ниточку поддержки, которую Байерс ему посылает. — Во многом сожалею о тебе, Уилл.       Тишина, которая настает после его монолога, ощущается по-настоящему волшебно. Они смотрят друг другу в глаза, пытаясь найти все ответы на все вопросы, накопившиеся еще тогда, в далеких восьмидесятых.       Уилл пытается думать. Пытается понять. Но в голове пустота. Майк выглядит смущенным, очевидно точно жалеющим о том, что открылся.       — А о чем? О чем ты сожалеешь? — Уилл словно подходит к нему, как к испуганному щенку, потерявшемуся среди огромного города.       — Что был дураком. Не видел очевидного, и как будто давал тебе надежду просто потому что сам в себе не разобрался. И сделал в итоге что? «О нет, мы не друзья, мы лучшие друзья»! — карикатурно кривляется Майк, печально усмехаясь.       Уилл вдруг прыскает. Смеется, стараясь сдержать порыв эмоций, и убирает руку с плеча Майка, закрывая ладонью глаза. Он слышит, как Майк подхватывает его смех и пытается сам успокоиться.       — Знаешь, — начинает наконец Уилл, — это правда было не очень. Ну то есть я был рад, что мы все еще друзья, но это было очень странно, учитывая то, что тогда я еще абсолютно точно был влюблен в тебя. Если бы нам не нужно было бы сражаться с самой смертью через полчаса, я бы или спрыгнул сам с той башни, или скинул тебя.       — Извини, — слишком серьезно после бури смеха отвечает Майк.       — Нет! Боже, Майк, — Уилл запрокидывает голову и снова смеется, — все нормально. Прошло много лет, сейчас уже точно все хорошо.       — И все равно, я совсем не понимаю. Не понимаю, что я чувствую, к кому и как. И я восхищаюсь тобой: твоей смелостью, твоим умением чувствовать и понимать, что ты чувствуешь, черт возьми. А я будто… — Майк запинается и закрывает глаза. — Будто боюсь заглянуть внутрь самого себя и открыть эту часть для кого-то. Как будто для всего этого было время когда-то тогда. А сейчас я опоздал на все поезда, на которых мог бы уехать в счастливое будущее.       Уилл слышит дрожь в его голосе. Он вглядывается в его лицо: дрожь ресниц заставляет его хмуриться.       Если бы Уилл мог, он бы защитил Майка от всего этого. Такова была его сущность: он мог помогать, он хотел помогать тем, кто в этом нуждался. И если бы Майк только позволил ему. Но Уилл, черт возьми, просто не знает, как подступиться. Он любит и ненавидит эту привычку Майка: говорить, словно он гениальный писатель, используя тонну метафор, чтобы открыть свои истинные чувства. В его словах так много горечи, словно он много лет прячет в себе чувства, которые страшно открыть. Так же, как делал Уилл. Но только он смог открыться тогда, смог перебороть свой страх, в особенности «благодаря» Векне. А Майк…       И о ком он мог так отзываться? Неужели он так долго скорбит по Оди? Тогда помочь Майку будет еще тяжелее. И Уилл точно не понимает, что ему делать. Он знает, что сможет уберечь свои чувства. Сможет подавить их, он действительно научился с этим справляться. Но как помочь Майку пережить его неизвестную боль, он действительно не имеет понятия.       — Ты говоришь про Оди, да? — он тянется чуть ближе и снова касается пальцами его плеча.       — Я не знаю, — голос Майка почти переходит на шепот. — То есть, о ней, да. О ней, обо мне и о… И о тебе, — он открывает глаза, в которых застыли слезы, и украдкой смотрит на Уилла. Несколько секунд молчит, набираясь какой-то внутренней смелости, собирая все детали пазла, который он много лет выстраивал у себя в голове, чтобы сказать и признаться в этом наконец самому себе и Уиллу.- Когда она ушла — на ту сторону — она говорила со мной. Я просил ее не уходить, но чувствовал, что ничего не могу сделать. И перед тем, как все кончилось, она сказала мне, что любит меня. А я? Я, как чертов идиот, просто промолчал. Я не смог сказать ей слов, из-за которых мы вечно ругались. Не мог сказать три простых слова, в которых она нуждалась, хотя бы перед ее смертью. Это единственное, что я мог сделать и по итогу не сделал. И я долго думал, почему? Почему в тот момент у меня в горле застряли эти слова? Ведь я любил ее. Я люблю ее. Может я просто слишком долго горевал и тосковал в одиночестве. Но все эти мысли, бесконечные мысли привели к тебе. К тебе, Уилл.       Майк на мгновение прерывается. Он смотрит прямо на Уилла, а Уилл следит за дорожками слез на его щеках. Байерс чувствует, как дрожат его руки. Как сильно содрогаются его пальцы, лежащие на плече у Майка. Во рту становится невыносимо сухо, а на глазах наоборот появляются слезы. Он хочет разобраться, о чем говорит Майк, но в голове бушует пустота.       — У нас всегда была особая связь. Ты был моим первым другом. Ты мой лучший друг. И я правда многие годы списывал все чувства на особую дружбу. Мы прошли с тобой слишком многое, и я не мог иначе мыслить, понимаешь? Но мое расследование в собственной голове раз за разом приводило меня к тебе, Уилл. Шаг за шагом я приходил к тому, что чувствую к тебе. И в момент, когда меня наконец ударило осознание по голове, я понял, что был полный идиотом. Я любил и люблю Оди. Я всегда хотел быть ей другом, наставником, тем, кто покажет этот другой мир. Кто знал, что мы так сильно запутаемся в нас самих? Но эти чувства, что я испытывал к ней, никогда не могли сравниться с тем, что я чувствовал к тебе. Это действительно сначала было дружбой. Но чем больше мы находились вместе, чем старше мы становились, тем сильнее было то, что хранилось где-то в глубине меня. Мне хочется быть рядом с тобой. Мне хочется говорить с тобой. Мне хочется тебя касаться. Мне хочется быть с тобой. И сейчас я… Мне так жаль, что я понял это слишком поздно. Я понимаю, что был для тебя проходным этапом. Моментом осознания и принятия. Как ты там меня тогда назвал? Томми? Или Тэмми? Да, Тэмми. Я не знаю, что это значит, но примерно понимаю смысл.       — Тэмми — это первая влюбленность Робин. Не знаю, имел ли я право рассказывать, но, думаю, Робин не сильно рассердится на этот счет, — усмехается Уилл и вытирает слезу с щеки.       — О, я примерно так и думал, да, — Майк продолжает менее экспрессивно и словно немного угасает, но сохраняет прежний темп своего монолога. — И да, ты тогда сказал, что я для тебя как Тэмми. В общем, я думал об этом, думал и у меня пройдет, но видимо я отделаюсь большей кровью, нежели ты. Я знаю, что у тебя своя жизнь, другие отношения. Прости, что все произошло так. Что я говорю это сейчас. Мне очень жаль, что ты прошел через это в одиночку. И мне очень жаль, что я понял все слишком поздно. И полюбил тебя слишком поздно, когда исправить уже ничего нельзя.       Майк тихо выдыхает и опускает голову, тыльной стороной ладони вытирая уже засохшие дорожки слез. Между ними повисает тишина: спокойная, медленная, дающая время на размышление.       Уилл медленно поднимает глаза на профиль Майка. Ему это снится? А может это шутка? Или он просто все-таки сошел с ума? Но даже если и так, то они сошли с ума вдвоем, как обещали друг другу много лет назад.       Огромный крюк из слов Майка вырывает то, давно похороненное под слоем жизни, чувство. Чувство любви к Майку. Уилл снова ощущает себя подростком, который украдкой следит за тем, в кого влюблен, и наслаждается каждой секундой, что его глаза могут находиться на нем.       — Знаешь, — очень тихо начинает Уилл, — тогда, на радиостанции, когда я признался всем вам, не все мои слова были правдой. У меня особо не было времени все обдумать, все-таки мир стоял на грани уничтожения, так что сказал то, что казалось правильным. И наверное за эти почти десять лет я много раз думал: уж лучше бы ты действительно был моей Тэмми. Но как бы я ни старался забыть тебя — я не мог. Я научился закапывать эти чувства глубоко в себе, чтобы как-то просто жить. Но я никогда не мог их забыть. И сейчас, в данный момент, — он тянется свободной рукой к лицу Майка, слегка касается пальцами его подбородка и поворачивает его к себе, заставляя Уиллера посмотреть ему в глаза, — я благодарю бога за то, что он не дал мне забыть тебя. За то, что ты никогда не был моей Тэмми. Ты был и остаешься тем, кого я готов ждать всю жизнь. Просто потому что хочу быть с тобой. И если ты позволишь мне поцеловать тебя…       Уилл не успевает договорить. Майк привстает, обхватывает лицо Уилла ладонями и касается его губ своими. И если его поцелуи не сравнимы со взрывом, то люди ничего не мыслят в настоящих взрывах. Уилл много думал о том, как бы он мог поцеловать Майка. Но в реальности это было ощутимо смерти и немедленному воскрешению. Его руки на шее, в волосах, на плечах словно оставляли ожоги, которым нужен был лед, чтобы перестать гореть. Но Уилл не хотел, чтобы это прекращалось. Он готов был гореть вечно под его солеными от слез поцелуями. Под его горячими пальцами. Под его громко стучащим сердцем.       Они отрываются друг от друга на пару секунд. Глаза в глаза, между ними всего пару сантиметров. Майк берет руки Уилла в свои и слегка сжимает пальцы. И в голове пусто и хорошо.       — Если бы ты только знал, как многое я готов был отдать за этот поцелуй. И сейчас, мне кажется, что я просто продал душу дьяволу, чтобы мой давний сон сбылся, — Уилл выдыхает и нежно улыбается, смотря Майку прямо в глаза.       — Твоя душа мне еще понадобится. И сердце. Если, конечно, ты разрешишь, — Майк дергает бровью и улыбается в ответ.       Уилл смеется и качает головой: и неужели Майк действительно думает, что он способен ему отказать? Уилл сжимает пальцы Майка в ответ и тянется ближе, чтобы снова почувствовать, как он умирает и возрождается.