Новогодняя вечеринка

      - Маргарит, - практически пропела Даниэлла до того сладким голосом, что Маргарит испугалась: как бы не заработать сахарный диабет. - Я хочу тебя кое с кем познакомить.       Маргарит слегка изогнула брови, изображая вежливое любопытство, и мило улыбнулась со словами:       - Что ж, знакомь.       Они с Даниэллой никогда не были подругами, но их не-дружба ни разу не превращалась в открытый конфликт. Наоборот: чем сильнее становилась взаимная неприязнь, тем ласковее они друг с дружкой ворковали, ибо каждая считала, что сорваться и перейти на грубость – ниже её достоинства.       Обе работали в лондонском офисе крупной международной компании. Даниэлла пришла первой и формально числилась секретаршей, но все, в том числе она сама, считали, что главные её должностные обязанности - радовать начальство короткими юбками, декольте чуть ли не до пупка и макияжем, полностью подходящим под определение «боевая раскраска». Начальство, надо признать, радовалось, причём что мужская половина, что женская. Первые ценили вид и поведение Даниэллы, вторые – то, что эти вид и поведение делают гораздо добродушнее и сговорчивее многих и партнёров, и конкурентов, пришедших на переговоры.       Маргарит устроилась в компанию на два года позже Даниэллы и быстро стала раздражать ту. Самой себе Даниэлла вряд ли признавалась, но её подбешивало умение Маргарит без всяких мини-юбок, экстремальных декольте и боевых раскрасок при желании очаровывать мужчин так, что они переставали нормально соображать.       Весь год начальство упорно трудилось, придумывая способы недоплачивать сотрудникам, и вот, в честь праздника, расщедрилось и на часть сэкономленных денег организовало новогоднюю вечеринку 30 декабря. Даниэлла сразу решила, что обязана на этой вечеринке утереть нос Маргарит, приведя с собой сногсшибательного кавалера. Такой как раз был на примете. Причём настроилась на него Даниэлла основательно, с прицелом на будущее, может, даже на замужество. Дабы выглядеть более добродетельно, она притушила вызывающую радикальность своего соблазнительного образа и на встречи с новым кавалером надевала сравнительно длинные юбки (правда, от декольте не отказывалась), использовала менее яркую косметику.       Сегодня на ней – где записать столь беспрецедентное событие?! – было платье с подолом до пола, алое и обтягивающее, с балансирующим на грани эпатажа, однако не пересекающим оную грань декольте. Глаза ярко накрашены, но щёки умеренно нарумянены, а губы покрыты лишь полупрозрачным розоватым блеском.       Маргарит тоже надела длинное платье, только не алое, а голубое, мягко облегающее; оголяющее плечи и подчёркивающее достоинства груди, но подчёркивание не было вызывающим, оно не демонстрировало нечто запредельное, оно намекало на что-то, что действительно стОит увидеть своими глазами.       - Знакомься, Маргарит, - с плохо скрываемым торжеством проговорила Даниэлла, уже предвкушая приступ зависти, который сейчас вызовет. Несколько секунд назад она поманила кого-то, и теперь этот кто-то подошёл. – Джон Рокстон, мой друг.       «Друг» был чертовски хорош. Высокий, плечистый шатен с зеленоватыми глазами, да ещё и одет в далеко не худший костюм – тёмный, классический, с белоснежной рубашкой и галстуком сапфирового цвета.       - Джон, дорогой, - продолжила ворковать Даниэлла, - это моя коллега, Маргарит Крукс.       - Очень приятно, - растерянно улыбнулась коллега, протягивая руку для пожатия.       - Взаимно, - несколько неуверенно улыбнулся Рокстон. Он взял её руку, но не пожал, а поднёс к губам и поцеловал, к неудовольствию Даниэллы. Уверенности в его улыбке ощутимо прибавилось. – Значит, коллега? Вы секретарь, мисс Крукс?       - Нет, - ответила Маргарит, тоже распрощавшись с растерянностью. – Я переводчик.       Даниэлла с нетерпением ждала возможности вставить, что Рокстон – адвокат, один из лучших во всём Лондоне, однако пока не успевала втиснуться со своими примечаниями во вроде бы неторопливый диалог Маргарит и Джона.       - Полагаю, с нескольких и на несколько языков? – Рокстон поднял бровь.       - Вы совершенно правы, - с напускным кокетливым самодовольством подтвердила Маргарит.       - Я не удивлён.       - Неужели? – Свободной рукой Маргарит поправила распущенные волосы, ниспадающие на спину и частично на плечи роскошным каскадом кудрей.       - Конечно. У тебя всегда были потрясающие способности к языкам.       Поморгав, Даниэлла мотнула головой и спросила:       - Вы что, знакомы?       Не сговариваясь, Маргарит и Рокстон ухмыльнулись с одинаковыми выражениями лиц.       - Можно и так сказать, - промолвила Маргарит.       - Мы были женаты, - пояснил Рокстон.       Первое, что подумала Даниэлла: чёрт, чёрт, чёрт! Второе: ладно, спокойно, они ведь бывшие супруги, а не действующие, по какой-то же причине они развелись и явно довольно долгое время не общались. Третье: всё-таки не стоило приводить сюда Джона, ибо, судя по всему, он и Маргарит после развода не стали врагами, вон как улыбаются друг другу. Проклятье! Эх, раз уж настолько нестерпимо хотелось сделать пакость Маргарит, надо было просто подсыпать ей слабительное в шампанское. Ну или как-нибудь незаметно добыть несколько её волосков либо мелких личных вещей, нацепить на куклу вуду (Даниэлла знала про магазинчик оккультных товаров, где можно приобрести заготовку, а то и не одну, для подобной куклы) и потом постоянно втыкать в оную иголки. По десять раз за день, не меньше. _ _ _       Джон и Маргарит действительно развелись мирно, без скандалов и злобы. Они попросту не смогли бы ненавидеть друг друга.       Эти двое познакомились, когда учились в школе, правда, в разных классах, поскольку Маргарит была не несколько лет младше. И поженились, едва она завершила школьное образование. Многие в их окружении ахали и охали, мол, да вы ещё слишком молоды и совершаете ошибку по глупости, зачем вам жениться? Но Маргарит ни к кому особенно не прислушивалась, она рано осталась сиротой, и в её жизни не было людей, чьё мнение она ценила больше, чем собственное. А родители Джона, в отличие от прочих родственников, а также друзей и знакомых семьи, не высказывались против свадьбы. Чрезвычайного восторга не испытывали, но и не ужасались. Чета рассудила: пусть их младший сын молод, но он уже совершеннолетний и полностью вменяемый человек. Скорее всего, столь ранний брак долго не продержится, но есть ситуации, когда лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть. И мать, и отец Джона знавали людей, в чьи любовные отношения вмешивались родители, разбивали союз в полной уверенности, что отпрыски найдут себе кого-то получше, а отпрыски оставались одинокими, иногда – навсегда. Нет уж, пускай Джон сам заведует своей личной жизнью, только надо позаботиться о юридических тонкостях, чтобы в случае чего Маргарит не могла претендовать на его – то есть на их семейное – имущество. Вот и всё, в остальное родители и старший брат Джона принципиально не лезли, если их не просили.       Брак Джона и Маргарит впрямь продлился недолго – лишь три года. На каком-то этапе они осознали, что пока не готовы дать друг другу то, что нужно. Рокстон увлечённо, даже страстно изучал юриспруденцию; Маргарит поначалу мнила себя образцовой женой, безукоризненно ведущей хозяйство и создающей дома уют для любимого мужа, но в итоге поняла, что это не её призвание, что ей надо продолжить образование. Джон нисколько не возражал, напротив – одобрял и поддерживал. Но оба сообразили, что сейчас им будет легче поодиночке, чем вдвоём. Поэтому развелись – по абсолютно обоюдному согласию, искренне благодарные друг другу за всё то хорошее, что между ними было, и не менее искренне желающие друг другу счастья. _ _ _       Даниэлла со сверхзвуковой скоростью ретировалась на другой конец офисного зала и, естественно, прихватила Джона с собой. Из вежливости он не сопротивлялся, однако потом регулярно искал взглядом Маргарит и, находя, обменивался с ней улыбками. Маргарит всегда чувствовала на себе этот взгляд и безошибочно определяла местонахождение источника, то есть Джона. Даниэлла из кожи вон лезла, чтобы отвлечь своего кавалера. Она уже сомневалась, что это впрямь *её* кавалер, и оттого напористость начинала граничить с агрессивностью. Джон решил ретироваться. Максимально деликатно объяснив Даниэлле, что она замечательная, но у них ничего не получится, он выскользнул за дверь.       И не без удивления обнаружил там Маргарит.       - Что ты здесь делаешь? – спросил каждый из них одновременно с другим.       Они вместе похихикали. Первой ответила Маргарит:       - Мне стало скучно, я решила улизнуть домой.       - Скучно? – притворно обиделся Джон. – В одном помещении со мной?       - С тобой и с Даниэллой, которая виснет на тебе и, кажется, вот-вот начнёт срывать с тебя одежду. - Помолчав, Маргарит призналась – сначала мысленно самой себе, а затем и вслух Джону: - Пожалуй, настоящая причина в этом, а не в скуке. Хоть мы с тобой давным-давно не женаты, мне всё же не очень приятно смотреть, как другая женщина увивается вокруг тебя, да ещё так рьяно.       - В тебе просыпается собственнический супружеский инстинкт? – лукаво уточнил Джон.       - Допустим, - не менее лукаво уклонилась от прямого ответа Маргарит, и они снова посмеялись. – А ты почему решил сбежать?       - Потому же, почему и ты. Мне не понравились домогательства Даниэллы.       - Она тебя засмущала?       - Нет, просто подтвердила мои прежние подозрения.       - Какие?       - Мы с ней друг другу не подходим. Сегодня я окончательно это понял. Возможно, она прекрасная женщина, но не мой тип.       - Жалеешь, что пришёл сюда?       - Нет. – Он резко стал серьёзнее. – Я рад, что пришёл сюда, ведь иначе мы с тобой не встретились бы.       Улыбка Маргарит из лукавой сделалась простой и очень тёплой.       - Я тоже рада, что ты сегодня оказался здесь. Пусть даже с Даниэллой.       - Ревнуешь? – полюбопытствовал Джон весело, но без наигранности. Одна из многих вещей, за которые он ценил их с Маргарит отношения, - обоюдная возможность напрямик, без затей и без маскировки под ироничную пренебрежительность спрашивать о том, о чём хочется спросить. И получать столь же прямые, честные ответы.       - Немного. Немного ревную, немного досадую. Не для того я разделила с тобой три года своей жизни, чтобы в итоге ты достался такой вертихвостке, как Даниэлла. _ _ _       Они решили немного поболтать, прежде чем отправиться по домам, и устроились в кабинете Маргарит – маленьком, но чистом и не захламлённом.       Говорили обо всём на свете, от общих знакомых до мировых новостей, от домашних питомцев до последних достижений науки. Разговор не обошёл стороной и личную жизнь. Выяснилось, что на данный момент каждый из них состоит в серьёзных отношениях лишь со своей работой.       Одна тема цеплялась за вторую и вместе с ней вплеталась в третью, из которой рождалась четвёртая…       Только когда за окном рассвело, они поняли, что проговорили всю ночь. А ещё – что им по-прежнему хорошо друг с другом. И что у них появилось нечто новое – они теперь по-настоящему зрелые личности, самостоятельные и, если не во всём, то во многом состоявшиеся. Они знают, чего хотят, знают, что готовы, а что не готовы дать и принять, и знают, что в их жизни сейчас действительно есть место настоящим взрослым отношениям.       Итак, наступил последний день уходящего года. И самим Джону и Маргарит тоже пора было уходить из офиса. Вечеринка наверняка давным-давно закончилась; по крайней мере, никаких праздничных шумов со стороны большого зала не доносилось.       - Какие у тебя планы на новогоднюю ночь? – осведомился Джон.       - Самые простые, и в этом их прелесть, - поведала Маргарит, поправляя на своих плечах пиджак, который Джон отдал ей, когда в кабинете стало прохладно. – Наемся вкусного дома. Посмотрю телевизор, поплююсь в экран в ответ на обращения политиков к народу, включу что-нибудь поинтереснее по Интернету и в таком безудержном кутеже проведу остаток ночи. А что насчёт твоих планов?       - Их нет.       - Совсем?       - Совсем. Я мог бы напроситься к родителям или брату, но они уехали. Уилл с семьёй – на Мальту, родители – друг с другом к родне в Шотландию.       - Значит, ты свободен?       - Как ветер.       - И?..       - Что «и»?       - Ты хочешь, чтоб я сама проявила инициативу и пригласила тебя к себе?       - Было бы неплохо. Если я приглашу тебя к себе, это, в наше-то время, можно счесть домогательством. Придётся потом доказывать, что у меня не имелось никаких неприличных намерений. – Джон усмехнулся. – Что будет довольно сложно, поскольку у меня такие намерения есть.       - Серьёзно? – Маргарит тоже усмехнулась. – Слава богу! Я-то я уже боялась, что из нас двоих неприличные намерения только у меня. Ладно, - она поднялась со стула и потянулась. Джон последовал её примеру. – Раз уж мы разобрались с нашими намерениями, предлагаю сейчас разъехаться по домам, немного поспать, а вечером встретиться и пуститься во все тяжкие.       - Хорошее предложение, - похвалил Джон, подступив к ней вплотную.       - Разве у меня бывают другие? – Маргарит несильно, но заметно подалась к нему.       - Я не буду отвечать на провокационный вопрос, - он наклонился к ней.       - А на провокационные действия ответить можешь? – Маргарит обвила руками его шею.       - С удовольствием, - выдохнул Джон и поцеловал её в губы.       Поцелуй не остался безответным, напротив – ответ был немедленным и очень воодушевлённым. _ _ _       В тот день они так и не разъехались. Сначала отправились к Маргарит, потом к Джону, потом вообще как-то оказались в Гайд-парке среди толпы других людей, пришедших туда встретить Новый год. Потом вернулись к Маргарит, но даже до праздничного угощения не дошли, не то что до телевизора или Интернета, – остаток новогодней ночи они провели в постели, занимаясь любовью. Через пару месяцев Джон и Маргарит съехались, а следующий Новый год встречали уже вновь женатыми.       Что касается Даниэллы, она такому развитию событий, разумеется, не обрадовалась и взялась за реализацию своего коварно-мистического плана с куклами вуду. И этот мистический план имел конкретные практические последствия, правда, лишь для владельца оккультного магазина, чей банковский счёт пополнился благодаря увеличению продаж.

Конец

(6 декабря 2025 г. – 1 января 2026 г.)