please, please, please let me get what I want

Компания — те ещё домоседы. Если бы их спросили, каждый нашёл бы своё объяснение, но нет сомнений, что это связано с тем, что им всем пришлось пережить. После такого трудно уйти от своего «безопасного места», даже если на самом деле оно никогда не было по-настоящему безопасным. Дастину это удалось — не то чтобы он уехал далеко, да и навещает он их всё равно часто — а вот остальные в итоге оказались в Университете штата Индиана. Уилл смотрит на себя в зеркало в ванной, которую ему приходится делить с другими, и, вздохнув, замечает усталость в своих глазах. Он плохо спит с тех пор, как уехал. Как бы ему ни хотелось списать это на смену жилья, непривычную обстановку или отсутствие семьи за соседней дверью, он знает — и надеется отрицать — настоящую причину, которая грызёт его изнутри и крутится в голове, будто специально, чтобы дразнить его. — Уилл? Голос Майка раздаётся по ту сторону двери. Он пытается звучать привычно раздражающе, но получается лишь сонно. Это вырывает Уилла из мыслей. — Подожди минуту. Он шаркает к двери и приоткрывает её, выходя в коридор, пока Майк заходит внутрь — рутина, к которой они уже привыкли. Уилл возвращается в комнату и тяжело садится на свою кровать. Игнорируя то, что ему кажется репликой Майка из ванной, он поднимает голову и натыкается взглядом на случайное красное пятно. Он просил друга не вешать эту картину — она смущала его по причинам, которые он не мог объяснить, — но Майк не послушал. Может, потому что она ему нравилась. А может, назло. В таком случае Уилл не знает, чем заслужил это. Майк выглядывает из-за угла, сверля Уилла взглядом. Зубная щётка наполовину торчит изо рта, пена капает, когда он пытается говорить: — Я тебя звал. Уилл поворачивает голову и улыбается, но без огонька в глазах: — Прости, что? — Макс и Лукас. Они говорили, во сколько нам быть? Он почти забыл. Пока соседка Макс уехала, она пригласила их троих провести время вместе. Уже давно у них не получалось собраться. — Эм… в семь или восемь, — отвечает Уилл, глядя на будильник. — Значит, в семь тридцать, — решает Майк. — Можешь передать мне худи? То, что на моей кровати. Уилл кивает, поднимает его и наклоняет в сторону Майка, пока тот не хватает его руками. — Я сказал «передать». — Ой. Майк закатывает глаза и возвращается в ванную. Уилл едва не пропускает его улыбку. Он заправляет медальон под футболку. Через дверь слышен шум из комнаты Макс, и они с Майком переглядываются с недоумением. Уилл не думал, что Макс и Лукас могут быть такими громкими. Он поднимает руку, чтобы постучать раз, другой, третий, но раздражение берёт верх, и он хватается за ручку. Когда дверь распахивается, его собственный вздох тонет в гуле голосов. Это вечеринка. Никто не говорил про вечеринку. Он бы никогда не согласился на вечеринку. Он инстинктивно делает шаг назад, но чувствует ладонь Майка на своём плече — тот мягко толкает его вперёд, заставляя войти. В комнате пахнет алкоголем, потом и тем самым зелёным запахом, который он чувствовал от Джонатана в Калифорнии. Он пробирается сквозь толпу в поисках друзей, несколько раз почти теряя Майка из виду. Увидев рыжую голову, он ускоряется. — Макс! — зовёт Уилл, и Майк окликает её следом. — Я думал, мы просто вчетвером посидим. — Уилл… — она счастливо вздыхает, но тут же опускает плечи. — Так и было. Но, видимо, Лукас сказал кому-то, кто неправильно понял, потом это разнесли дальше, и всё превратилось в… вот это. Прости. Я так ждала этого вечера. Уилл криво улыбается: — Это… нет, всё нормально. Он чувствует, как Майк стоит за ним — выше, почти нависая, будто прижимая его к полу. Уилл никогда не пил и никогда не хотел, но сейчас начинает думать, что это могло бы помочь избавиться от тяжести внутри, которая не отпускает с тех пор, как он приехал сюда. Он идёт к маленькой кухонной зоне, прежде чем друзья успевают что-то сказать, и смотрит на своё отражение в типичной миске с непонятной жидкостью. Он берёт пластиковый стакан, неуклюже наливает напиток и делает глоток — в голове становится пусто. Он так и не понял, как «правильно» жить в колледже, но, может, первый шаг — напиться на вечеринке. Уилл пьёт. И пьёт. И пьёт. В какой-то момент, кажется, к нему присоединяются и друзья. Он либо пьян, либо просто пытается всё заглушить. Когда он оказывается на полу, это становится ещё одной вещью, которую он отталкивает на задний план, блуждая по воспоминаниям. Когда Майк пытается подтолкнуть его и неловко врезается боком, Уилл вдруг осознаёт, как мало они касались друг друга в последнее время. Впрочем, это уже неважно. Оказывается, многое вообще никогда не было важным. На мгновение он думает, что просто наблюдатель в собственной жизни — ничего не делает, только сидит на месте. Но он вздрагивает, услышав голос Майка, и понимает, что это не так. — Уи-Уилл… — заплетается Майк. Он пьян. Который час? Сколько они пьют? Уиллу почти всё равно. — Майк… — бормочет он в ответ, чувствуя глуповатую улыбку. Майк прочищает горло, пожимает плечами, прислоняется к стене, запрокидывая голову к подоконнику. — Ты когда-нибудь думаешь об Эл? Эл. — Да. Постоянно. А ты? — Уилл заставляет улыбку исчезнуть. — Ага. Я хотел бы, чтобы она была здесь… всегда, — Майк смотрит в ковёр. — Думаю, на какую специальность она бы пошла. Понравился бы ей колледж, радовалась бы она ему так же, как когда-то старшей школе. Это звучит горько-сладко. Майк ни с кем не встречался с тех пор, и Уилл не знает, пережил ли он это, сможет ли вообще. Никто из них до конца не смог. Трудно не скучать по Эл. И ещё труднее — по Джейн. Его сестре, Джейн. — Ей бы здесь понравилось. Знаешь, что мы делали в Калифорнии? «Слово дня». Она старалась использовать все новые слова в письмах тебе… — Уилл вздыхает, прикусывая губу до металлического привкуса. Смех Майка короткий, сбивчивый, но искренний: — Ох… я бы хотел… Уилл делает глоток и ждёт продолжения, но его нет. Он толкает Майка локтем: — Ты можешь сказать мне. Я тоже по ней скучаю. Я… понимаю. — Я хотел бы говорить с ней обо всём, — он проводит рукой по лицу. — До того, как всё стало серьёзным, она всё время тренировалась или скрывалась с Хопом. Мы так и не могли просто посидеть вместе. Каждый раз, когда я вижу ту картину — крутую картину — я думаю, почему так и не поблагодарил её за заказ. Это было… Майк замолкает, и у Уилла сердце будто проваливается в пятки. — Майк… — шепчет он. Он не может промолчать. Не может остановить и руку — он швыряет стакан в сторону, лишь бы больше не держать его. Брови Майка сходятся: — Что? Что? Джейн. Его сестра Джейн, с которой Майк был дольше, чем с ним. Должен ли он разрушить образ Джейн для человека, который не может её забыть? — Это была… не Эл. Он не может иначе. Правда вырывается из него сама, словно сыворотка правды течёт по венам. Уилл не может посмотреть на Майка, не может увидеть его глаза. — Что? — пискляво вырывается у Майка, почти теряясь в шуме вечеринки. — Прости. За ложь. За притворство. За Эл. За Джейн. Майк долго молчит, и Уилл чувствует жжение его взгляда. Он смотрит в пол, будто там есть ответы. Он почти не слышит, как Майк что-то говорит, — кровь шумит в ушах, кожа липнет от пота. Он приходит в себя только тогда, когда чья-то рука берёт его за ладонь и поднимает. Рука Майка, тащащая его домой. — Ты — сердце, — шепчет он в пустом коридоре, но не Майку. Майк вставляет ключ в замок их комнаты и распахивает дверь: — Всё то, что ты сказал… Эл не говорила этого? Типа… она не ошибка?.. — Нет, — Уилл спотыкается на входе, и Майк ловит его. — Ты заставляешь меня чувствовать— Мысли рассыпаются, но ему уже всё равно, какими словами он хотел признаться. Майк притягивает его к себе; он чувствует горечь на губах и руки, сжимающие его предплечья, будто не давая отстраниться. Когда Майк ведёт их назад и едва успевает захлопнуть дверь, сознание Уилла проясняется. — Карлтон, — бормочет он, когда Майк усаживает его на аккуратно заправленную кровать. Майк качает головой: — Нет. Никакого Карлтона. Майк. Только я сегодня. Его пальцы касаются затылка Уилла — знакомого места — он расстёгивает цепочку и бросает медальон на пол. Это не убирает вину, но убирает напоминание. Желание сильнее. Гораздо сильнее, чем он ожидал. Он будет молить Карлтона о прощении, будет каяться, даже когда губы Майка на его шее, а он наслаждается грехом. Уилл ужасен. Он это знает. Майк это знает. Они пьяны, но ясно понимают, что делают. Они трезвы в своём решении игнорировать здравый смысл. — Я люблю тебя, — признаётся Уилл. — Мгм. — Майк знает.