Когда молчит судья

Ровно в час тридцать ночи в комнату раздался тихий стук, сразу за которым вошла девушка. — Фурина? Что ты здесь делаешь в столь поздний час? — спросил Нёвиллет. — Я не могу уснуть. Услышала, что ты вернулся, и решила зайти к тебе, — ответила она. На девушке была лишь полупрозрачная ночнушка, скользящая по телу при каждом её движении. — И ты решила, что я помогу тебе? — тихо бросил он, не отрываясь от бумаг на столе. Фурина подошла сзади и мягко обняла его за плечи. — Ну пожалуйста, Нёвиллет… мне правда плохо. Да и тебе, вижу, не помешало бы расслабиться, — прошептала она умоляюще, почти касаясь губами его уха. — Фурина, ты помнишь, что я сказал? Такого больше не повторится, — сухо произнёс он, даже не повернув головы. — А я сказала, что хочу, — она склонялась всё ниже, её голос становился тягучим. — И когда я чего-то хочу… игнорировать это у тебя не получается. Он не двинулся. — Я сказал, что этого больше не будет. — Хорошо. Тогда я сама. Ты можешь просто смотреть, — хищно улыбнулась она направилась к кровати, стоявшей позади него. Едва её тело коснулось аккуратно заправленного покрывала, как она легла на спину и начала медленно скользить ладонью к груди, а второй — к промежности. Сегодня она уже делала это — перед тем как прийти к нему. Комнату освещал лишь тусклый тёплый свет настольной лампы — идеальная обстановка. Фурина запрокинула голову назад и нарочно громко вздохнула, даже не пытаясь сдерживаться — наоборот, словно специально играла для воображаемой публики. — Ах… Нёвиллет… ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу… — её слова звучали почти как театральная реплика. — Мне так хорошо… я снова не могу остановиться… Её голос был слишком эмоциональным, слишком откровенным — так, будто она специально выкручивала громкость и драматичность на максимум. — Если ты сейчас ничего не сделаешь… — простонала она, уже почти улыбаясь своей собственной бесстыдности, — я точно сойду с ума от того, как мне тебя не хватает… Ты же знаешь, да? Знаешь, как я люблю, когда ты рядом… когда ты полностью владеешь мной… Каждое слово она произносила с ощутимым вызовом — словно проверяя, где проходит грань его терпения. — И для чего весь этот спектакль? — голос его звучал холодно, но внутри уже что-то треснуло. — Ты не можешь заниматься этим молча? Ты мешаешь мне. Он прекрасно понимал, что она провоцирует его. Она делала это не впервые, и он старался игнорировать её — надеясь, что она устанет и уйдёт. — Замолчу, только если ты сам заткнёшь мне рот, — выдохнула девушка, не прекращая. — Ох… Верховный Судья, — протянула она сладко-насмешливо, — может, ты уже накажешь меня за такую дерзость? Она почти пела. И каждый звук был острым, как лезвие — намеренный, игривый, опасно-притягательный. Ей совсем не было стыдно. Напротив — она наслаждалась тем, как его ледяное самообладание начинало трескаться. Стул резко заскрипел. Парень поднялся и быстро направился к кровати. — Заткнуть, значит? Ты так сильно этого хочешь? — холодно произнёс он, вставая рядом. — Тогда скажи, что именно ты хочешь, чтобы я сделал. — Хочу… чтобы ты перестал делать вид, что тебе всё равно. — Я никогда не делал вид, — его голос стал ниже. — Это ты слишком занята собой, чтобы заметить, насколько сильно влияешь на меня. Фурина улыбнулась, приподнялась и осторожно потянулась рукой к его ширинке. Коснувшись его члена через ткань, она почувствовала, насколько он возбуждён. — Ого… какой твёрдый… ты сам едва держался, да, Нёвиллет? — прошептала она, расстёгивая молнию и подводя его член к губам. Но не успев коснуться его, она оказалась под ним, между его коленей, прижатой к изголовью кровати. Его член тут же заполнил её рот — глубоко, почти до самого основания, и он начал вбиваться ей в горло резкими, уверенными толчками. Фурина обожала его таким — слегка агрессивным, несдержанным, использующим её только для собственного удовольствия. И она, гордая и непокорная, именно в такие моменты была готова полностью ему подчиниться. — Ты посмела меня прервать, так что уж постарайся, чтобы это было не напрасно, — сказал парень, наблюдая, как она давится его членом. Он вынул его всего на полсекунды, позволив ей вдохнуть. По подбородку тут же потекли ниточки слюны, падая на тонкую ночнушку, которая и так уже наполовину оголяла её грудь. Не медля ни секунды, девушка снова взяла его внушительный член в рот и, не сдерживаясь, вылизывала его так, будто это была самая вкусная конфета. Нёвиллет едва удерживал стоны. Он позволил ей полностью управлять процессом, прекратил двигаться, и она точно знала, куда давить, чтобы у него перехватывало дыхание от удовольствия. Но когда он почувствовал приближение оргазма, его рука крепко легла на её голову. Он начал вбиваться глубже, настолько сильно, насколько мог. И спустя несколько резких толчков с протяжным стоном кончил, заполняя её рот спермой. Девушка послушно проглотила всё до последней капли. — Обожаю, когда ты такой… властный, — прошептала она, глядя в его глаза — глубокие, цвета океана, в которых сочетались холод рассудка и жар, который он так отчаянно скрывал. — Тебе не идёт быть послушной, — спокойно сказал он, отстраняясь. Поправил костюм, сел за стол и продолжил работу. — Уважаемый Верховный Судья, вы ничего не забыли? — возмущённо спросила она. — А как же я? — Я просто закрыл тебе рот, как ты и просила. Ты мешала мне работать, — ответил он, даже не поднимая взгляда от бумаг. Фурина подошла к Нёвиллету, легко касаясь его плеч, склонилась к нему и тихо прошептала: — Только не говори, что ты боишься меня. Боишься проявить ко мне эмоции, потому что знаешь: если дашь слабину — уже не сможешь остановиться? — Не говори глупостей, — холодно ответил парень. — Я не боюсь, — ровно продолжил он. — Я просто не позволяю себе того, что может лишить меня контроля. Я должен работать, а не думать о том, как сильно ты меня хочешь. — Но если бы ты действительно не думал обо мне, — мягко продолжила она, — ты бы уже выставил меня за дверь. Фурина смахнула бумаги со стола и, не спрашивая разрешения, уселась прямо перед ним. — Разве я не права? Нёвиллет молчал. Его лицо оставалось непроницаемым, но девушка не собиралась отступать. — Если ты скажешь, что не хочешь меня, — тихо сказала она, — я уйду. И больше никогда не попрошу тебя об этом. Она пересела со стола ему на колени. — Фурина… — начал он, но она перебила: — Потрогай. Почувствуй, какая я. Она взяла его руку и направила под тонкую ткань ночнушки, заставляя ощутить её возбуждение. — Я умру, если ты не сделаешь это со мной сейчас, Нёвиллет, — прошептала она, медленно двигая бёдрами у него на коленях, — я больше не могу. — Ты же понимаешь, что мы не можем… — попытался возразить он. — Тогда скажи это, — настаивала она. — Скажи, что ты меня не хочешь. И я немедленно покину твою комнату. Навсегда. — Я не хочу… я не… я… — он запнулся, когда её руки скользнули к его брюкам. «Я не хочу, чтобы ты уходила.» Мысль ударила резко и обжигающе. Но он так и не смог произнести её вслух. И этого оказалось достаточно. Фурина тихо улыбнулась — не дерзко, не вызывающе, а неожиданно мягко. — Не надо, — прошептала она. — Я уже знаю ответ, — тихо сказала девушка, освобождая его член. Она наклонилась к его губам, почти касаясь их, и медленно опустилась, принимая его в себя. — Я безумно хочу тебя, Нёвиллет — простонала она прямо ему в губы. Он окончательно сдался. Подхватив её за талию, он уложил Фурину на стол, вбиваясь в неё, теряя контроль. — Ты довольна? — выдохнул он. — Получила то, чего хотела? — Я просто заставила тебя показать, чего ты хочешь на самом деле, — улыбнулась она. Он сжал её шею — не сильно, ровно настолько, чтобы её стоны стали громче, подстраиваясь под его движения. Он всегда говорил, что не способен чувствовать человеческие эмоции. Возможно, он и правда не понимал многих из них. Так же, как раньше не понимал, как люди могут желать друг друга. Не понимал — до тех пор, пока Фурина не показала ему, что это значит. Кровь в его венах закипала каждый раз, когда она пыталась его соблазнить. И если бы не образ безупречного Верховного судьи, он без колебаний шагнул бы в мир запретного искушения, где разум больше не имел бы власти. Девушка опустила руку, начиная доставлять себе удовольствие, прося его не сбавлять темп. Он делал именно так, как она хотела. — Я уже близко, Нёвиллет… не останавливайся, — умоляла она, выгибаясь под ним. Эта картина сводила его с ума. Он и сам едва держался, продолжая двигаться так же напористо и неотступно. Ещё одно мгновение — и протяжный женский стон наполнил комнату, сопровождаясь пульсирующим сжатием. Следом за ней, с тихим выдохом, он тоже достиг разрядки, окончательно теряя контроль. Он медленно отстранился, словно с усилием возвращая себе дыхание и контроль. Некоторое время в комнате стояла тишина — только их сердца билиcь слишком громко. Фурина первой отвела взгляд, улыбнувшись — почти по-детски, но удивительно мягко. — Значит… всё-таки не можешь без меня, — тихо сказала она. Не насмешливо. Без вызова. Просто констатация. Нёвиллет на секунду закрыл глаза. «Не могу. Но не имею права говорить это вслух.» — Не преувеличивай, — ответил он, как всегда холодно. Слишком правильно. Слишком ровно. Но голос всё равно дрогнул. Она заметила. Конечно заметила. Фурина аккуратно соскользнула со стола и поправила ночнушку, будто ничего и не было. Уже у двери она остановилась и оглянулась через плечо. — Тогда я пойду. Раз уж ты так серьёзно занят. И улыбнулась — легонько, чуть грустно. Он остановил её. Не прикосновением — словом. — Спасибо, — тихо сказал он. Она удивлённо обернулась. — За что? Он на мгновение задумался. — За… напоминание. Что я всё ещё могу чувствовать. Фурина долго смотрела на него. И вдруг улыбнулась — искренне, по-настоящему. — Тогда я ещё вернусь. Он не стал отрицать. Только кивнул. Будто это уже было решено. Между ними. Навсегда.