Клятвы

Оборвав провода, спутав карты,

фигуры сметая с доски, разбивая шлагбаумы

на полном ходу, оставляя разрушенными города.

Из моей головы…

(Сплин — Прочь из моей головы)

Япония, префектура Хиого. Пятьсот семьдесят километров от Йокогамы. Рваные флаги на крыше трепались на ветру. Вертолёт наконец пошёл на посадку, и от ротора поднималась пыль. Пустошь посреди леса выглядела неправдоподобно: выжженная земля, обугленные стволы и вдалеке разваливающееся здание. На этом всё. «Ваша задача: найти и вернуть объект в Йокогаму живым, майор Накахара. Любым возможным способом». — За генеральским приказом оперативно поступили данные давно запряжённой разведки. Одно из вероятных мест нахождение объекта в этом богом забытом месте. Всё не к добру… Сохранялось стойкое предчувствие подставы. Вертолёт осел на амортизаторах, дверь с грохотом уехала в сторону. Накахара высунулся наружу. И в этой дыре обнаружили подозрительную активность? Ну и сказки… Ему не претил приказ по многим причинам. Однако работа есть работа, и с ней хотелось скорее покончить. Не глядя вниз майор, спрыгнул и сразу направился к зданию, обходя по периметру. Пятеро бойцов настороженно последовали за ним, переглядываясь. Трёхэтажное здание выглядело совсем жалко. Ступени крошились под сапогами, от крыши ни пласта, одна стена выбита до фундамента, сквозь остатки окон виднелась лишь темнота. Вряд ли там кто-то есть. Но он ошибся. На последнем этаже отряд наткнулся на человека. Высокий, стройный силуэт, широкоплечий; Накахара сразу опознал его по кривой причёске и бинтам на руках и шее. Майор аккуратно подкрался ближе, наставляя на человека автомат. Странно только то, что он тупо пялит в окно… — Замри, если не хочешь ползти на простреленных ногах, Дадзай. Имя проскочило со стучащим остервенением, и человек вздрогнул, с опаской оборачиваясь. Медленно, со слишком очевидным страхом. И на долю секунды Накахара растерялся, уставившись перед собой. Затем сорвался с места. — Всем назад! Живо! Здесь смертник! — он замахал рукой. — К выходу. Быстро! Они успели сбежать до первого этажа, когда всё рухнуло.

✯✯✯

— Вы щас серьёзно, что это был он?! — Накахара с грохотом вскочил. — Я своими глазами видел его рожу! Это подставной человек! Его обвели вокруг пальца, чёрт возьми! И теперь для следствия боевой майор Накахара Чуя провалил миссию, нарушил приказ, допустил смерть этого ублюдка… допустил колоссальные проблемы с Советом Безопасности. — По заключению медэкспертизы личность Дадзая Осаму была подтверждена — совпадение по дактилоскопическим данным и ДНК составляет восемьдесят девять и семь процентов. — монотонно продолжал офицер. — Вероятно, майор, вы не успели распознать грим и… — Я был в двух шагах от него и прекрасно всё видел! Повторяю: это был не он. У меня есть глаза. И это… — грёбанный смертник…  — Накахара махнул рукой, сдерживаясь от ударов по столу, поднимая и нервно сжимая в кулак. — Он специально стоял спиной ко входу, чтобы не было видно лица! — У вас есть доказательства фальсификации? Накахара устало качнул головой и сел, уставившись в стол. Проигнорировал замечание о его вспыльчивости. Его так легко провели! Настолько просто, что курам на смех. Чуя зыркнул в сторону своего адвоката, который никак не соизволил подать голос до сих пор и делал пометки в блокноте. Паршивая же у него защита… И всё-таки адвокат заговорил: — Я прошу суд обратить внимание на опущенные факты об обстановке на месте операции: объект находился на последнем этаже полуразрушенного здания в темноте. (Здесь, Чуя мысленно отметил, что так никого не убедить). Физические условия, помимо освещения: расстояние и положение объекта не позволяли визуально идентифицировать человека до момента сближения и его разворота. Стандартные процедуры опознания были технически затруднены. Также мы не можем игнорировать, что в критической ситуации, имея доли секунды, мой подзащитный, майор Накахара, принял единственно верное решение, предотвратив гибель подчинённых. Его профессиональные рефлексы и ответственность за команду минимизировали потери. — Это не опровергает допущение инцидента со стороны майора. И сам объект имел наивысший приоритет, чем подчинённые. Весь этот трибунал звучал максимально бредово: Дадзай изначально подавал надежды лишь в том, что в итоге предаст всех к чертям собачьим. Дадзай Осаму — старший оперативник Отдела специальных операций, с которым сотрудничает Министерство обороны. Накахаре приходилось работать с этим человеком на нескольких миссиях, и этого было достаточно, чтобы у него сохранилось чёткое впечатление: мутный, — впрочем, как и весь Спецотдел — ведёт себя как пижон, и ведь Чуя даже никак не может отрицать, что мозги у него есть, просто он намеренно их не использует. Это бесит. Обсуждение по-прежнему стояло на предмете приоритета цели. Вместо Дадзая определённо умер некто другой, а это означало, что ценность жизни перевешивала у отряда бойцов; только убеждающих доказательств фальсификации так и не нашлось. Это значит, что Чуя проебался, дерьмо… Нужно было что-нибудь предпринять. Хоть что-нибудь. Накахара резко встрял в диалог, поднимаясь. На мгновение повисло молчание. — Можете повторить, майор? — У меня вопрос к следствию… — Чуя взвешивал каждое слово, медленно, тяжело формулируя речь и бегая взглядом между собранием. — Если экспертиза указывает на то, что личность Дадзая Осаму подтверждена, тогда как объясняется его поведение? Нам известны причины поступления приказа о задержании, но как это связано с его поведением? То есть, я имею в виду, что, решение о самоубийстве, а это же оно, получается, и было. Это решение нелогично; оно не может вылезти из воздуха. У Дадзая не было никаких оснований играть смертника, а значит утверждение установления его личности должно встать под вопрос. Вторая пауза тянулась дольше. Офицеры переглядывались, двое перебирали бумаги; адвокат задумался. Генерал странно смотрел на майора. — Я должен поддержать своего доверителя, — адвокат снова поднялся, пряча удивление, — поскольку он затронул ключевой момент, который следствие, равно как и обвинение, предпочло проигнорировать, сосредоточившись на формальных нарушениях регламента. Так, если речь действительно о Дадзае Осаму, то его действия на месте операции представляют собой классическую тактику ликвидатора, а не цели. Ответ на вопрос очевиден: либо это не он, и настоящий объект использует тело подставного человека и — что особенно важно отметить — фальсифицирует данные медэкспертизы, либо мы должны признать, что целью операции было не задержание, а уничтожение свидетеля руками моего подзащитного. Второе, как я понимаю, следствие не рассматривает. Следовательно, игнорирование вопроса делает обвинение преждевременным. — Вопрос мотивации… У нас суд, майор, — немного погодя генерал продолжил: — поведение объекта в стрессовой ситуации, вызванной приближением группы захвата, не может быть однозначно квалифицировано как «добровольное самоубийство с целью фальсификации». — Тут он поднял глаза на Чую. — В условиях отсутствия альтернативных биоматериалов и приоритета оперативных данных, данные медэкспертизы являются достаточными для закрытия вопроса об идентификации. Вопрос мотивации Дадзая не входит в компетенцию следственной комиссии. Мы устанавливаем факты, а не пытаемся понять логику предателя. Чуя скрежетал челюстями, тут же морщась. Адвокат открыл было рот, но генерал поднял ладонь, останавливая его. — Я понимаю, майор. — В его тоне впервые проскользнуло что-то похожее не на враждебность. — Вы хотите, чтобы мы признали: вас подставили. Возможно, это правда. Возможно, Дадзай действительно где-то жив-здоров. Но сейчас у следствия на руках доказательства вашей виновности. — Названный вопрос о фальсификации личности считается недостаточно обоснованным для пересмотра дела. — подвёл черту сидящий рядом офицер. — Можете считать это занесённым в протокол. Продолжим. Перешли к полному списку нарушений регламента. Пункты: один — нарушение порядка информирования штаба; два — отсутствие подтверждения личности объекта; пять — действия без разрешения на применение силы; двенадцать — несоблюдение мер безопасности; четырнадцать — личная вовлечённость. Накахара ударил по столу, подскочил со стула, наклоняясь вперёд. У него не было даже предположений о том, как этот пункт попал в дело; он ошарашено уставился на мужчину, лихорадочно прокручивая к голове хоть что-то, делающее ситуацию сколько-то правдивой. — По предоставленным данным, вы ранее состояли с Дадзаем Осаму в служебных отношениях. — В служебных, — зло заметил Чуя, сглатывая ком в горле: насколько это, блять, несправедливо! — И не вам это оценивать… — Нам, майор. И давайте называть вещи своими именами. Следствие установило, что ваши решения в критический момент были мотивированы личным отношением к объекту, что и привело к срыву основной цели операции — его живому задержанию. Это грубые нарушения протокола работы с высокоценными и ненадёжными целями. Попытка командования «замереть» расценивается как сигнал для смертника о сработавшей ловушке или тактическая наивность для офицера. Тем более — офицера вашего уровня. Накахара давился словами, продолжая выслушивать обвинения. Семь лет убил на них; звание; «долг». Ради чего? Кажется, полномочия Чуи — всё. Суд был окончен. — Накахара Чуя, по итогам трибунала вам вынесено решение о понижении в звании с поста майора до первого лейтенанта с переводом в тыловую часть. Приказ будет находиться на согласовании у вышестоящего командования. Как только он будет подписан, вас сразу уведомят. До тех пор вы отстранитесь от всех текущих операций. На выходе из кабинета Накахара обдумывал перекинуться ещё парой слов с адвокатом. Он развернулся, рот уже открывался на первом слове… но вместо этого он лишь провёл ладонью по лицу, смазывая усталость и ярость в одно безразличное пятно. Голова гудела от многократно пережёванных аргументов, грудь сдавила старая, знакомая пустота. Как-то резко возник липкий упадок сил. Он отмахнулся не то в адрес адвоката, не то отгоняя назойливую муху бессилия, и потянул дверную ручку. Даже на улице мысли рано или поздно накручивали круги об этом Дадзае. Отврат; этот сукин сын без объяснений сбежал с эпицентра своей операции, тем самым подставляя их организации перед Совбезом. Его — Чую — подставил дважды! Накахара не понимал, как прекратить об этом думать. Отпустить несколько лет в помойку... Может, он был бы даже очень рад теперь, окажись Дадзай действительно мёртв. Было бы не так обидно. Его отвлекает водитель — Адам — рослый, молодой мужчина. Старый приятель Чуи. Он спустя долгое молчание решил поинтересоваться, как прошло заседание. Парень тупил, переваривая для начала смену обстановки. Тяжело вздохнул, откидываясь назад, — «будем считать это за внеплановый отпуск». На это Адам смог лишь натянуто улыбнуться. Уже в дороге завязался диалог — они отдалённо обсуждали дело Дадзая. — Ну-у, я лишь думаю, что ему должны помогать. Или он хотел, чтобы всё выглядело так. — Адам подбирал слова, оценивая это как интересную задачку; Чуя усмехнулся. — Ага, это же заговор Спецотдела или Министерства! — А вы скажете, что нет? Совет безопасности — огромное объединение, по моим аналитическим расчётам, вероятность заговора в подобной корпоративной среде с учётом японского менталитета: от десяти-пятнадцати процентов до всех сорока, если мы опустим факт национальной культуры. На некоторое время оба замолкли. Водитель пожал плечами. Накахара верил, что обстановка сейчас была создана исключительно дадзаевскими руками. Он проверил ОСО (хотя с их закрытой конторой это почти ничего не дало), проверил МО и тоже ничего не нашёл. Но это было давно. Должно быть, он упустил что-то ещё. В конце концов им не известен даже полный мотив действий Дадзая с самого начала. В конце концов порой Чуя рассуждал, что Адам говорит только то, что Чуя хотел бы услышать. — Не умничай, Адам…

✯✯✯

«Японский тыловой отдел Йокогамы №4» — вывеска на заборе противно поблёскивала на солнце для глаз Накахары. Он так и знал… Знал! И с проклятиями пинал ворота у всех на глазах, не единожды послал Адама нахер, а этот добропорядочный ещё так уверенно затирал о правилах поведения на улице. В итоге Накахара плюнул в сторону, заходя на территорию, и огляделся вновь. Отдел всё так же стоял в старом административном корпусе района Канадзава — близко к побережью со старыми складскими территориями. Три этажа, скучный серый фасад с выцветшими номерами на окнах, узкие лестницы, пахнущие дешёвой краской. Всё как при начале службы. Накахара с отвращением вспоминал это. Работники здесь запомнились ему бесцветной массой, из которой практически никто не стремился к чему-то выше видимого под носом. Теперь же бумаги на руках внушали, что последние люди застряли здесь — где всё остановилось в развитии много лет назад… Чуя ненавидел Тыловой отдел. Особенно четвёртый. Нужная дверь оказалась в противоположном крыле от старого помещения. Здесь было на удивление тихо; всего в нескольких шагах пост охраны и выход. «Начальник тыла, Мори Огай» — подполковник и фактический заведующий базой. Когда-то он лично подобрал Накахару под своё крыло. В те времена Огай с напором метил на генеральскую должность, и мог бы занять её, — как оценивал сам Накахара — но по непонятным причинам, так и остался при офицерском звании. «Удобно устроился», — отметил про себя Накахара, ещё раз осматривая коридор, прежде чем толкнуть дверь кабинета. Стоило отметить, что подполковник ему не нравился. С ним всегда было трудно вести здоровый, человеческий разговор. Удивлённым Мори не был; фамилия юноши уже несколько дней лежала в его входящих и до сих пор не требовала срочного внимания. Захлёстывало дежавю. Дверь быстро оказалась закрыта на ключ. Формально Накахара знал, что подполковник имеет право запираться, но всё равно скептически покосился через плечо. Мори задавал вопросы, и вряд ли его устраивали сжатые пояснения юноши. Чуя находил некую извращённую справедливость в том, чтобы подполковник сам разбирался в ситуации. Если в текущей системе вовсе возможно понятие справедливости. И до поры до времени Мори смолк. — Итак, Чуя-кун, давай ты изъяснишься более многословно? Я понимаю твоё нежелание обсуждать эту тему после суда, но мне очень интересно послушать тебя. — Огай поставил акцент на интересе, от чего Чуя скривился. — Во всём виноват тот оперативник из ОСО. — Накахара помахал рукой, закатывая глаза. Мозолить себе мозги не хотелось. Было бы прекрасно плавно сменить тему диалога, — и он выдаёт первое пришедшее на ум: — Которого вы, между прочим, когда-то нахваливали. — Мне кажется всё не совсем... так. Ты всё ещё говоришь о Дадзае? — Огай вскинул брови, перекладывая бумаги с места на место. — Я давно его не видел и, признаться, не интересовался тем, что творится в Спецотделе. Накахара замешкался, с негодованием и прищуром вглядываясь в лицо мужчины. Подполковник внезапно сильно омрачился. Они сидели в полной тишине минут пять (Чуя отсчитывал, пока ему не надоело). — А почему вы не в курсе текущих дел, Мори-сан? При вашей должности, при доступе, при полном контроле над внутренним гарнизоном — не знать — даже не странно. Это невозможно! Дело о задержании Дадзая ходит по ушам полтора месяца как минимум, если не два. Я не говорю уже о том, что вы не так давно были наставником этого придурка! Чуя впервые видел Мори, застигнутым врасплох; тот откашлялся в кулак. — Это первое… — Накахара собирался продолжить. — Интересно, насколько далеко могут зайти мысли других людей. Мне только не ясно, в чём ты сейчас пытаешься меня обвинить, Чуя? — Пока что не обвиняю. — «Пока что»? — Мори до сих пор никак не менялся в лице. — Чуя-кун, давай не будем устраивать допрос. — Он чуть улыбнулся: с тем выражением, от которого Чую всегда продирало до костей. — Я лишь думаю, что вы слишком спокойно принимаете все события. Вы вообще говорили сейчас так, будто в тех бумагах не написано, что этот ублюдок сдох! Это нормально? — Накахара ссутулился, хмуро подбирая слова. — Насколько я помню, вы всегда держали контакт с людьми из ОСО. Старший оперативник оттуда в тупую слинял ещё несколько месяцев назад и сейчас якобы мёртв, а вы сидите тут... Он нас подставил перед Советом безопасности! Всех! Огай бросил папку на стол, и Чуя рефлекторно опустил взгляд. — Я осведомлён обо всём, о чём мне необходимо знать, — подполковник раздражённо покачал головой. — Не нужно лезть туда, куда не просят, Чуя. — Я имею право знать, что произошло! — И ты знаешь, разве не так? — Огай недоумевал. — Знаешь ровно столько, сколько дозволено знать бывшему майору твоего уровня. Он выдержал паузу, давая Чуе возможность осознать, насколько низко теперь его место. — Лейтенанту. — Меня понизили, а не выбили мозги, — сквозь зубы процедил он. — Порой — это одно и то же, — отметил Мори. — Ты переработал и сгущаешь краски. И послушай мой совет, юноша: если начнёшь копаться в том, что уже признано закрытым, утонешь вместе с тем, кого пытаешься вытащить. Дадзай мёртв, и это — факт. Огай продолжает работу, пока Накахаре остаётся только обдумывать случившийся разговор. Его откровенно водят за нос. А вот, что с этим делать, придумать не получалось; на самом деле было бы чудом, если бы он удачно закончил этот диалог. Это хуже суда. Неутешительные выводы заставляют тяжело вздохнуть. Накахара снова разваливается в кресле, поворачиваясь к начальнику. Чего бы сейчас не хотел, пришёл он на работу. Полевые операции для лейтенанта, как быстро ему напомнили, — редкость. В обязанности Накахары вписывались: планирование поставок и сверки ведомостей — это контроль поступления продовольствия, топлива, медицинских и технических материалов, распределение их по участкам, сверка с графиками доставки; оформление актов, отчётов, бесконечная переписка с другими тыловыми отделами, каждый из которых (как уточнил Чуя) работал по-своему; проверки архивов, учёт материальных ценностей, дежурные смены, инспекция техники. Накахара выслушивал перечень, кивая. Дела не выглядели сложными — их было объективно нормальное количество. Разговор был завершён. Чуя вышел и направился в отдел кадров. Получив свой пропуск и закрепление за сектором, первым делом Накахара направился на улицу. Прибрежный воздух еле доносился, безуспешно пытаясь разбавить атмосферу; если бы не привкус мазута, было бы лучше, но это — стандартный коктейль портового района. Промышленные склады находятся где-то правее и ближе к берегу, с другой стороны значительно возвышаются новостройки — совсем новенький, чистый жилой район. На его фоне Тыловой отдел выглядит бедно, может быть даже, действительно, проработает ещё лет десять. Тяжко вздыхая и распинывая камни на дороге, Чуя дошёл до охранной будки. Мужик в ней, стоило ему кивнуть, искренне оживился. Он охотно взялся описывать объекты на территории, включая каждую примечательную курилку: к главному зданию прилегает пристройка из белого кирпича — хозяйственный блок и гараж; там мастерская и кладовая хозинвентаря. Полузасыпанный холм в углу тыла, заросший бурьяном — это бункер-убежище. Такой должен быть на каждом предприятии, но охранник особенно долго разглагольствует о нём, вспоминая времена Холодной войны. Накахаре приходится прервать его, он спрашивает о площадке во внутреннем дворе, на что получает твёрдый вердикт, что та заброшена. Коротко отмечаются мусорная зона и дренажная канава вдоль заднего забора отдела. Узнав всё, Накахара проходит от хозблока через пустырь плаца, заглядывает в зловонную канаву и, отмахнувшись от комаров, находит за мусорными контейнерами ржавую дыру в заборе — лаз в соседствующий заброшенный склад. Столько лет прошло, а это место всё то же.

✯✯✯

С началом работы пришлось заново учиться бумажной рутине. Накахара донимал коллег вопросами, пока с досадой не признал: он был слишком категоричен к здешним людям. Восьми или десятичасовой день убивает инициативу всегда, но теперь он понимал, почему здесь серые не только стены. И всё же он презирал это смирение; и то, что сам не мог ничего изменить. Главной бедой стали ошибки. Чем дольше Накахара работал, тем чаще находил нестыковки: даты не бились, в отчётах расходились цифры, маршруты поставок менялись без объяснений, а подписи не совпадали. Лавиной попёрли грифы «только для внутреннего пользования» и запросы ОСО по операциям МО. Накахара собрал всё в рапорт — в очередной раз делая за подполковника его прямую работу, потому что Огай «доверял инициативным», — и направил начальству. Ответ пришёл в форме холодного циркуляра о внедрении новой организационно-документальной системы. Отныне отчёты шли через единый отдел регистрации, формы были унифицированы до идиотизма, часть логистики передали ОСО, а доступ к материалам теперь регулировался каким-то шизофреническим разделением.

✯✯✯

С визитами к Огаю Накахара заметно зачастил. — Мори-сан, я собрал отчёты всех подразделений на конец текущего месяца. У нас не сходится половина документов по датам и подписям. — Накахара упёрся ладонью в край столешницы. — Для меня всё ещё остаётся неясным, почему нашими ресурсами теперь управляет ОСО? Мы не имеем полной картины снабжения, потому что их организация слишком закрыта от нас. По рапорту от нашего подразделения связи: отдел регистрации задержал около одной трети данных из их Спецотдела. Данные логистики обновлялись в последний раз две недели назад. — Чуя-кун, попрошу тебя не тараторить, — в небольшую паузу встрял Мори, поднимая ладонь. — Это первое; нельзя работать в такой спешке. Присядь, прошу. — Насиделся, спасибо. — Хотя бы не нависай над моей душой. Накахара надменно хмыкнул, делая шаг назад; Огай облегчённо вздохнул, щипнул себя за переносицу и принялся изучать документацию на указанных листах. После он отложил их и открыл отчётность на компьютере. — Как давно написана часть по логистике? Всё было загружено три дня назад. Как раз после последней поставки. — Ответить сразу Чуе не дали. — Информация из подразделения связи перепроверялась? Насколько давно её перепроверяли? Я не вижу на бумагах уточнения, что именно из себя представляет названная тобой треть. Кто-нибудь проводил статистику по типам неполученных данных? Отслеживались ли отказы на получение информации? Накахара хмурился сильнее с каждым вопросом; он обошёл стол и наклонился, чтобы увидеть упущенные отчёты на экране. — Чуя-кун, если на чистоту: твоя работа выглядит так, словно писалась впопыхах… Даты и подписи, я так понимаю, ты сверял лично? — Минуту погодя он издал разочарованный вздох. Накахара судорожно придумывал ответ; его снова… Снова! Отчитывали. Он мог признать, что, возможно, конкретно проебался с логистикой, но в остальном его просто душили формальными вопросами. И он не понимал, чем так провинился для столь огромного недоверия. — Я эти бумаги собирал две блядских недели, работая больше всего этого отдела вместе взятого. Проверял каждую подпись и дату. Это не может быть нашей ошибкой. — Значит, ты перекладываешь ответственность? — Мори отвёл взгляд от монитора. — Я констатирую факт. — Чуя коротко выдохнул и не сдержался. — Вы вообще знаете, как выглядит эта система на самом деле? Она не даёт полной картины, а отвечать за это заставят людей, стоящих ниже. Я лично не собираюсь нести ответственность за чью-то халатность или скрытность, если мы говорим об этом чёртовом Спецотделе. Особенно — Спецотделе. Какого хрена вообще творится сейчас в ОСО?! Я знаю, как должна работать связь, знаю какие сроки допустимы и, если по вашим документам всё отлично, то я хочу услышать объяснения! Например, сейчас мы отстаём на неделю с лишним по поставкам и отчётам. Люди на участках не понимают, что происходит, склады начали прятать недоимки за резервами, отдел регистрации в рот воды набрал. Вы считаете это допустимым, Мори-сан? Он выпалил всё на одном дыхании. Всё, что крутилось в голове за всё время работы. Если бы только перед ним стоял не Мори. Кто-нибудь из самого Совбеза, он бы горел желанием начистить им рожи за одно только потраченное время. Потому что работать в текущем положении становилось просто невозможно. И это волновало Чую. Его, чёрт возьми, волновало всё связанное с Министерством, потому что МО — вопрос обороны всей нации. МО лично для Чуи — вся страна, и его начинает трясти и выводить из себя идиотское управление её ресурсами и возможностями.   Огай слушал его внимательно и на этот раз не перебивал. Накахара даже не предполагал, что именно у него на уме, но ему определённо ничего сейчас не нравилось. Какая взаимность! Даже если подполковник всегда реагирует сдержано, это не значит, что сейчас нужно сидеть сложа руки; бездействуют только умственные инвалиды. —  Допустимым я считаю только результат. Всё остальное — процесс, и он никогда не бывает безупречным. Нужно понимать: не бывает такого, что бы новая структура работала без сбоев; у любой реформы есть цена. Ошибки, задержки, недоимки — неизбежная её часть. Именно поэтому она внедряется сверху: ответственность распределяется, а не зависит от человеческого фактора. У тебя смешались понятия прозрачности процессов и доступности механизмов, — он сделал паузу, глядя на Накахару. — Я понимаю твоё раздражение, Чуя-кун. Чуя скривился. Он слишком резким махом собрал свой отчёт в стопку и снова выпрямился. — Это больше не твоя зона ответственности, — мягко, но отчётливо продолжил Мори. — Можешь заняться собственным участком. Накахара снова непроизвольно дёрнул рукой, пошатнулся и схватился за спинку кресла начальника. Он внезапно замолчал, сделав неестественно глубокий, сдавленный вдох и выдавил сквозь стиснутые зубы: — Я и так. Делаю. Свою. Работу! — Вот и занимайся ею. Без яростных прикрас. — Огай пресёк его, откинулся в кресле и, немного помолчав, добавил невзначай. — Дадзай-кун тоже любил спорить с приказами. И я думаю, ты ещё помнишь, чем это кончилось. — Звучит как угроза… Отдёрнув руку от кресла, Накахара сделал шаг от стола, сминая край бумаг. В конце концов он сел напротив, закидывая одну ногу на колено и пряча лицо за руками и чёлкой. Он уже думать забыл об этом. Сконцентрировался на новой работе, но ему снова напоминали. Дело Дадзая должно быть закрыто и логичным решением — забыть об этом, только как-то не особо успешно это выходило… Чуя шумно выдохнул, силясь не проскулить от усталости. — Как этого Дадзая вообще взяли в ОСО? Огай только развёл руками. — Таких имбецилов на службу не берут… Только если за него не поручился кто-то другой. Мори-сан. (Чуя засветился идеей; наконец ему показалось, что он нашёл нужного для этого дела человека). Не надо говорить, что вы ничего не знаете, это, ведь, не так. — Я не понимаю, что ты хочешь с этого получить, юноша. — Тц… Вы сами сейчас ворошите закрытое дело! — Накахара почти встал, но быстро опустился обратно, принимая более деловое положение. У него появилась идея: — Окей, но мы можем тогда договориться о другом? Договориться с таким человеком как Мори Огай — согласиться на условия максимально паршивые. Накахара знал, что дорого заплатит. За расширенный доступ к новой системе он соглашался не просто сопровождать внедрение, а взять всю ответственность на себя. Любая ошибка теперь становилась его ошибкой. Вдобавок дважды в неделю он обязался писать подробнейшие сводки для подполковника: ход работ, принятые решения, конечный результат. Цена доверия оказалась чётко измеримой. Огай назвал это доверие вещью обоюдной. Он передавал Накахаре огромную ответственность, а значит, в какой-то момент, когда Мори попросит, юноша не сможет ему отказать.   Неделя прошла с их диалога, как поступил приказ о повышении Накахары до капитана. Неделя понадобилась, чтобы разгрести даже не половину от той информации, которая теперь стала доступна. Часть — неофициально. Накахара нарушал устав и регламент, но сделка уже вошла в силу. Ирония заключалась в том, что доступ ему дали, а пользоваться им нормально — нет. Мори работал из своего кабинета: его компьютер был вшит в систему с самого начала. На рабочем же месте Накахары доступ до сих пор не накатили. Системы обеих организаций — и ОСО, и МО — были распределены чёрт знает как. Накахара со своими познаниями в технике упёрся в единственную идею — флешка. Но флешку не пронести. Приходилось сидеть в отдельной душной комнате с терминалами и переписывать данные от руки. Ручкой на бумагу; капитан, мать его… Потом до него наконец дошло, что он курирует систему. Накахара вписал в план работ пункты о «резервных копиях» и «выгрузках» — и отдел безопасности, скрепя сердце, выдал ему регистрируемый носитель. С маркировкой под роспись и обещанием расстрела за утерю. Со временем Накахара обзавёлся знакомствами среди программистов. Иногда он заглядывал туда без дела — лишь бы спрятаться. Но помощь ему приходилась нужной частенько. — Опять пришёл мучать железо? — Когда ты перестанешь смотреть на меня как на дикаря, Даичи? Мне нужна твоя помощь в решении одной проблемы: у нас начали теряться данные для отчётности. — Проведай остальных программистов наконец, а не одного меня ты навещаешь. Я сейчас занят…да твою-ж! — Даичи вскочил с места, ударяя по столу — компьютер знатно глючил, отказываясь функционировать. — Я вижу… А ещё у тебя не особо выходит пока что, может это повод отвлечься? — Мягко начал Чуя, склоняясь вбок. — Ты должен знать, почему могут утекать данные. — Смотря откуда они уходят. Может в технике неполадки или пакеты кто-то режет, или… Тц… пакеты — это блоки. Блоки данных, на которые разбивается поток данных, так понятно? Ну или, возможно, кто-то подменяет данные. Вариантов предостаточно. Парень развернулся в кресле к нему, но Накахара продолжал ожидающе пялить на него. Даичи помедлил, обречённо вздохнул, глядя на зависший экран, потом махнул рукой и нехотя перебрался за стол в углу кабинета.  Внутренность помещения вообще выглядела как типичный открытый офис: с десяток столов, из которых заняты были от силы половина. В широком проходе между столами и перегородкой под «кухню» установили огромнейший стол для переговоров (и вряд ли за ним собирались больше пары человек без праздничной причины). Чуя оглядывался в силу привычки. — Иди сюда. — Даичи подозвал его, выделяя пару строк на экране. — Смотри, пакеты не из нашего сегмента сети. — Может, это лишь ошибка маршрутизации? — Это было единственное, что Накахара мог предположить, иначе в голове выстраивалась совсем бедная версия происходящего. — Не, не похоже, — Он дёрнул плечами, говоря так, будто это очевидно. — Ошибки выглядят иначе. А эти пакеты выглядят как исходящие от Спецотдела, а эти — от нас, но метки отправителя по уровню выше. А вот временные — они синхронизированы с сервером, который физически вне нашей сети. Кто-то подделывает получателя. — Это из отдела регистрации? — выдавил Чуя. Это был единственный логичный адрес, о котором он мог подумать. Даичи фыркнул. — Ну них есть привилегии, которые позволяют ставить такие метки. Так что это целенаправленная маскировка трафика. Оба замолкли. Данные перенаправлялись одновременно из баз ОСО и МО, и скорее всего отправитель один. — И как давно это идёт? — Недавно началось. Можешь посмотреть лог за последние три недели. — Даичи уступил ему место, возвращаясь к старому компьютеру Накахара отсиделся минут десять, просматривая каждую строку по нескольку раз. Он также часто поглядывал на Даичи, силясь придумать что-нибудь ещё. На какой вопрос ещё мог ответить товарищ. Бросив это дело, Чуя всё свернул и по-прежнему не торопился, перебрался топтаться в центре кабинета, наблюдая, как Даичи принялся возиться с поломкой. — Может тебе помочь чем-то… Что с этой жестянкой? — Лениво поинтересовался Чуя, подходя и опираясь на стол. — Даже если ты ударишь её, она уже не заработает. Давно пора списать эту машину на свалку, — Даичи зло стучал по клавиатуре. — Залипает на каждом шаге. Видишь? Даже BIOS открывает с молитвами. — Так замени. И завали уже свою шарманку, чувак… — Смеёшься? (Даичи шумно фыркнул, тут же усмехаясь). Думаешь, нам кто-то даст новое железо, пока старое подаёт признаки жизни? Пока в отчётах цифры показывает — тут хоть трава не расти. И ещё жаловаться в наш отдел будут, чтобы это мы оптимизировали все программы, хотя у самих металлолом, а не компы… Даичи через пару минут что-то вспомнил и повернулся: — Вообще, кстати, эта твоя утечка данных напомнила мне, как год назад здесь вся база легла — сервера неделю не поднимали. После того случая как раз только-только начались разговоры про реформу системы безопасности. Теперь всех программистов поднимают для этой разработки. — Он на секунду отвлёкся на монитор. — И база сейчас ещё больше, чем тогда. Прикинь, что будет, если всё полетит? Мне это старшие рассказывали. Ну, те, кто этим занимался — поднимали базы. Хотя не нравится мне вся эта вещь. Ты бы видел их ТЗ по приказу, хотя ты ничего не поймёшь там. Компьютер резко пискнул, экран мигнул, и Даичи удовлетворённо выдохнул. Чуя задумался над рассказом Даичи, но каких-либо вопросов сформулировать не удосужился. На ум пришла идея приплести Дадзая к этому случаю, но он тут же поспешил отмести её. Даичи, кажется, уже успел забыть о разговоре — потянулся, хлопнул крышкой системника и разложился на спинке кресла. — Ну его. — буркнул он. — Пошли лучше покурим, пока этот ящик думает, как жить дальше. Я хотел ещё в ятай заглянуть тут рядом. Ты со мной? Чуя даже не думал возражать товарищу. У ятай ничего интересного не было. Даичи много болтал о технике, коллегах, бытовухе — малоинформативно в общем. Накахара продолжал курить в стороне. Слушая товарища одним ухом, он достал телефон проверяя личные сообщения и почту; даже не пытался вникнуть в суть писем на экране — просто скроллил ленту, позволяя глазам скользить по буквам. — Надо почаще сюда на перерыв ходить, — продолжал Даичи, уплетая рамен за милую душу. — Вечером тут вообще была бы такая атмосфера… Жаль, что и народу больше. — Ага, — Чуя коротко кивнул. — Завтра, говорят, ещё новый сотрудник кибербезопасности приедет. — Пожаловался парень, выдавая это с самым страдальческим стоном. — Спозаранку… Сегодня доделать всё надо! Понимаешь, да? Знать бы ещё, с какой стороны он подъедет, мне его поручили встретить. Представляешь? — Паришься, будто невесту в ЗАГСе встретить нужно; что в нём примечательного? При первой возможности не сбежит. — А ты знаток в этом значит? Давай, расскажи старшим статистику по стране. — Чё? А… Чуя с осуждением зыркнул на него, пока не понял. Его на мгновение удивлённое лицо вызвало смешной грохот и смешной припадок Даичи. Парень тут же закашлялся от хохота, сдвигая тарелку, чтоб снова не задеть. Чуя рассмеялся вместе с ним, в конечном счёте издевательски передразнивая задыхающегося товарища: — Я. И. Вижу. — Сволочь, тебе смешно ещё! — Даичи обиженно кряхтел, ударяя себя по груди, будто это могло ему помочь. — Конечно. Я же оказывается знаю что-то, чего не знаешь ты. — Чуя, не отбрасывая важный вид, выкинул окурок и наконец подсел к Даичи за стойку прилавка. — И сотрудники от меня не сбегают. — Лучше сотрудники, чем невесты. — Пошёл ты, — Чуя отпихнул его локтем, не давая закинуть на себя руку. — Я не имел в виду это! От меня ещё никто не сбегал, понял? (Видя, как Даичи снова отрыл рот, он вынудил его отвернуться к тарелке). Ой, лучше молчи, — Чуя быстро замял тему; он заказал себе лапшу якисоба и предложил устроить нормальную посиделку с другими знакомыми на выходных. Они разошлись на рабочие места ещё погодя с полчаса. По пути в отдел Накахара набрал короткое сообщение Адаму. Он рассчитывал, что отчёт отнимет куда больше времени, но вышло наоборот. Ничего, что можно было бы по-настоящему зафиксировать. Он откинулся на спинку кресла, провёл ладонью по лицу, убирая чёлку назад. Тело ныло, будто он вернулся с выезда, а не сидел в кабинете. Стоило закрыть глаза — и перед ним снова всплыло лицо смертника. Искажённое, застывшее в страхе. Чуя резко выпрямился. Это не имело отношения к отчёту. В целом ни к чему не имело отношения теперь; какой смысл в раскопках дела трупа? С силой тряхнув головой, он ссутулился над столом и принялся дополнять отчёт любыми рабочими подробностями. Поставил подпись и скрепил бумаги. У него нет времени на Дадзая. Прошёл час, но на улице уже стемнело. В кабинете, к удивлению, подполковника не было, поэтому Чуя быстро положил отчёт на стол и поспешил ретироваться. Он усердно разгонял собственные мысли, по итогу сконцентрировавшись на том, что надо просто не думать. Машины у ворот всё ещё не было. Писать Адаму Чуя расхотел. Вышел из корпуса и направился вдоль забора. Значительно похолодало, сырость с побережья морозила; где-то дальше гудела техника за ограждением. Шаг выходил слишком быстрым, как бы Чуя не старался сойти на прогулочный шаг. Это на какое-то время отгоняло мысли, но со временем их всё равно приходилось буквально отталкивать. Наивные варианты повторять мантру «Не думай» или то же самое «У меня нет времени на Дадзая» не спасали ни на йоту. Вообще ни черта не работало. В какой-то момент Накахара остановился, упёрся спиной в холодный металл ограждения и уставился в темноту. Курить или не курить? На секунду мелькнула мысль: если бы сейчас что-нибудь произошло — тревога, вызов, обычный окрик — стало бы легче. Любая конкретика лучше пустоты. Ничего не происходило. Чуя выпрямился, медленно вдохнул и выдохнул. Не думать — тоже работа. Чертовски неблагодарная работа. Он побрёл дальше, оглядываясь. Мысли шли вспышками, точечно, и бессвязно; мозг сам, казалось, выбирал, какую мысль считать опасней. Лицо смертника. Пауза перед обвалом. Мори. Совместные миссии. Трупный ошмётки на носилках. Чуя резко сжал челюсти. Он не имел права возвращаться туда. И это так смешно звучит, потому что его проблемы теперь даже не связаны с этим Дадзаем непосредственно. Потому что доказательст ни смерти, ни живого Дадзая нет. Потому что Чуе не верят. В конце концов он сам начинает сомневаться — кому верить. Он провёл ладонями по куртке, стряхивая как бы нечто липкое, и свернул за угол. С одной стороны его вроде бы захлёстывали эмоции, с другой — он скатился в ёбанную рационализацию. Сам не понял, когда успел, но определённо скатился. Потому что чем больше он продолжал обдумывать и эту мысль, тем больше создавалось впечатление, что не так уж его и трогает вся это дичь. Но он всё равно бесится хрен пойми с чего. Снова проскочили случайные фрагменты из памяти и Чую передёрнуло. Может обвинения в личной вовлечённости от трибунала были не безосновательны... В ушах звенело; гул ветра, далёкие голоса, машины — все поплыли, потеряли чёткость. Пространство вокруг стало далёким, пустым и плоским, как декорация. Чуя поймал себя на том, что стоит слишком неподвижно. Не разбирая посреди дороги или с краю, он уселся на корточки, сложив локти на колени. От новой мысли стало по-настоящему страшно. Чуя ненавидел это состояние. Злость следом вспыхнула остро и резко, вытесняя всё остальное. На себя. На Мори. На Дадзая. На этот чёртов тыл, тупой забор, ночь и ожидание. Чуя отсиживался так некоторое время, опустив голову; звон в ушах давно прошёл. Чего-то ждал, будто у него было много альтернатив. Только полностью посчитав себя спокойным, он выпрямился и направился дальше. Вдоль периметра, делая широкий круг вокруг всего тылового комплекса, прошёл мимо складов, где горел дежурный свет, мимо технических ворот, мимо постов охраны. На поворотах Чуя задумывался свернуть и пойти домой пешком, но не решался. Когда он вернулся к воротам, ночь окончательно сгустилась. Фары выхватили его из темноты резким светом. Чуя на секунду задержался, жмурясь и бросив последний взгляд на ограждение, а затем направился к авто. — Извини, отчёт занял больше, чем я думал, — садясь в авто, обозначил Чуя. Адам понимающе кивнул, заводя двигатель. Машина плавно тронулась. Накахара прислонился головой к прохладному стеклу, наблюдая, как уличные фонари вытягиваются в длинные золотые полосы. Он сознательно ловил взглядом мелькающие витрины, вывески, силуэты прохожих. — Непривычно тихий вечер, — заметил Адам, поглядывая в зеркало заднего вида. — Если хотите, можем поехать через набережную. Воздух свежий, вид на ночной залив очень завораживающий. Думаю, вам пойдёт на пользу сменить обстановку. — Да, — Чуя откашлялся. — Хорошая идея, Адам. Вода, тёмная и блестящая под светом городских ламп. Вдали огни моста. Другие машины. В этом мире нет места призракам спецоперативников и нет подковерных игр. — Накахара-сан, — снова обратился к нему Адам, на этот раз с лёгкой улыбкой. — Вы так напряжены, будто всё ещё на задании… — Всё нормально, Адам. Следи за дорогой. Стоило Чуе на долю секунды отвлечься от всего. Может он задремал. Машина осторожно затормозила перед светофором. Рывок вернул его в салон. — Всё в порядке, Накахара-сан? — С тревогой спросил Адам. — Вы вздрогнули… — Да-а… Почему мы встали? — Перекрёсток. Адам озадаченно пожал плечами, поворачивая голову вбок. Оставшийся путь они проехали в молчании. Уличные огни растягивались в усталое пятно. Другой день облегчение не принёс. Накахаре нужно было ехать в подразделение связи. Ему даже находиться там не нравилось. Новый ад, а не штаб. Или самое отвратное воплощение из всех возможных видов офисов. Сверху висела табличка «Логистика и маршрутизация». Там сидели капитан — Рьюро Хироцу — сухой тип с вечной сигаретой или стаканом растворимого кофе, и лейтенант Кадзи Мотоджиро — молодой, раздражающе болтливый до ерунды; в наушниках. — О, очередная проверка? — Мотоджиро первым обратил внимание на вошедшего, стягивая наушники. — Тебе не кажется, что ты немного драматизируешь свою новую должность, коллега? — Знаешь, Кадзи, если бы ты тратил меньше времени на болтовню, то доверия к твоей работе было куда больше. — Ну да-а… Куда мне до рукописных отчётов, да Хироцу-сан? — Парень хохотнул, откидываясь на спинку кресла с руками за головой. — Мне нужны таблицы маршрутов, — сухо обозначил Накахара. — За последние две недели. Особенно касательно отдела регистрации и архивов. — Типа всё? Сейчас все маршруты в регистрацию перенаправляют, — парень скривился. Он не горел желанием возиться с очередным огромным отчётом. — Кажется, от кого-то требуют отчитываться за каждый чих. Знаешь, тогда можно добавить в отчёт, что «чих совершён успешно». И-и... «имеет минимальные последствия». — Добавлю, — мрачно кивнул Чуя. Через пару минут Кадзи повернул экран с развёрнутой схемой. Общая структура напоминала карту транспортных узлов: несколько крупных центральных блоков, от которых расходились линии к более мелким секторам, те дробились на уровни и подпункты. Каждый узел сопровождался наименованием по маске: буквенно-цифровые обозначения, номера секторов, краткие служебные метки. Рядом висели иконки состояния — синхронизация, задержка, резерв, тестовый режим. Визуально схема выглядела аккуратно. — Вот этот канал, — Чуя указал на одну из линий маршрута. — Почему у него только системный идентификатор? — Это транзитный маршрут, через него идут резервы. Он никогда не идёт напрямую. Так что тут и не нужна метка внутреннего отдела.  Хироцу чуть подался вперёд, тоже взглянув на отчёт. — Проверь синхронизацию пакетов по этому маршруту. В прошлый раз уже была утечка через транзит. — Ща посмотрим… Ну вот, идут стабильно, — Кадзи снова махнул рукой на монитор, отодвигаясь от стола. Он уже надевал наушники, как Чуя снова подал голос: — В этом секторе нет отметки о получателе. — А… это сектор двенадцать-Б. Ветка передачи новая и пока тестируется. Опять ОСО или отдел безопасности. Сейчас всё они централизуют.

✯✯✯

За логистику Накахара коротко отписался одним из вечеров. Он не указал связь с ОСО. Не стал добавлять, что собирается туда лично. Он собирался  отнести отчёт и заодно распросить Мори. До сих пор он так и не получил информацию про Дадзая, а мелькающий тут и там Спецотдел «ненавязчиво» напоминал об этом. Вообще всё напоминало. Тем более из реестров Чуя сформировал лишь формальную выжимку данных: «Обладает высоким аналитическим потенциалом. Способен к нестандартному решению оперативных задач. Владеет расширенным доступом к системам Отдела специальных операций (статус L6). Проявлял инициативу вне зоны регламента. В отдельных случаях действия оценивались как превышение полномочий». Последняя информация была помечена ссылкой на внутреннее расследование отдела, к которому Чуя не имел доступа. От Мори парень ожидал информации о Дадзае как о работнике Спецотдела. И Накахара не видел Мори таким воодушевлённым никогда. Он рассказывал, каким проблемным был Дадзай среди новобранцев; как с огромнейшим трудом перебрался в ОСО. Как Мори сожалел, что они с Чуей не пересеклись сразу — «Вы были бы самым мощным дуэтом», — повторял Огай. — «Совету бы это пошло на пользу». Дадзай и Чуя похожи куда сильнее, чем может показаться на первый взгляд. И, возможно, кто-то из них успел это заметить. Так говорил Мори. Когда Накахара вышел из кабинета, в голове всё ещё крутился голос Мори. Важно, что он — уверенный, спокойный, без тени сомнения в том, что Дадзай мёртв. Чуя доверял глазам: Огай выглядел как человек, убеждённый в своих словах.

✯✯✯

Сектор двенадцать-Б находился в отдалении от других — внизу, за двумя шлюзами и огромным коридором. Помещение, куда прокрался Чуя, было обставлено рядами серверов, подключённых к новому узлу. Здесь, как и в кабинетах технадзора стояло достаточно машин, работающих в фоновом режиме. Разве что не было привычного гудения, только редкие щелчки реле и слабое потрескивание ламп. Все терминалы совершенно новые и тихие. Чуя открыл системный лог. Поток данных шёл долго, пока Накахара не оборвал его вручную. В записях всё чаще начал мелькать один и тот же юзер: последняя активность — два месяца и три дня назад. Подпись оператора: root@null. Чуя попробовал восстановить доступ, но терминал выдал предупреждение: «Запрос отклонён. Архив №47-OS ограничен. Требуется уровень доступа L6. Контактный офицер — капитан Хироцу Рьюро». Ниже предлагалась короткая справка: «В результате инцидента, произошедшего в ходе операции под руководством майора Накахары Чуи, старший оперативник Дадзай Осаму признан погибшим. Идентификация произведена по показаниям свидетеля. Дело закрыто». — Мёртв… — повторил Чуя, кивая. Он тут же обратился к указанному оператору для просмотра сведений о нём. Экран мигнул. Журнал ошибок пополнился строкой: «Указанный оператор недоступен».