Несколько слоёв белой краски

Прошел год после выпускного в Хоукинсе, после последней кампании в D&D. Уилл стоит посреди своего нового дома, купленного сразу после переезда. Он решил не оставаться в Хоукинсе, а вернуться в Калифорнию, только уже поступив в университет. Ему здесь нравится, но не хватает того самого тепла. Тепла друзей, мамы с братом, Майка. Уилл старался забыть его, встречаясь с парнями. Но у всех них было что-то общее — чёрные, как смола, кудрявые волосы, веснушки, даже стиль одежды и манера общения. Всё почти идеально напоминало Майка. Но это был не он. Поэтому отношения длились недолго, а сам Байерс говорил, что пока не готов к чему-то серьёзному. Общение компания друзей старалась поддерживать, но расстояние взяло своё, и за этот год в полном составе они смогли встретиться только один раз. И то эту встречу им устроили их мамы, которые за годы дружбы детей сами успели подружиться. В один момент они просто позвонили каждому и сказали что-то вроде: «Очень срочно! Едь в Хоукинс». Забронировали столик в ресторане и всех туда затащили. Компания, конечно, обрадовалась — говорили всю ночь, делясь подробностями уже новой жизни. Но на следующее утро всем пришлось разъехаться. Дела не ждут. И вот сейчас Уилл стоит напротив висящей фотографии в рамке. Это снимок с выпускного — последнее общее фото в этих безвкусных оранжевых мантиях. Байерсу нравится эта фотография, как и другая рядом — их детское фото с Майком. Он улыбается, чувствуя лёгкую, немного грустную ностальгию. Сейчас весна, 21 марта. Завтра его день рождения. Он не ждёт многого от своих девятнадцати: мама, возможно, поздравит, компания — если у них будет время. Сходит с новыми друзьями куда-нибудь выпить, и всё. Как минимум, такие были планы. До полуночи ещё два часа. Он не понимает, зачем ждать, если можно просто лечь спать и проснуться на год старше, но сегодня почему-то хочется именно этого. Уилл включает какой-нибудь фильм, чтобы дождаться двенадцати, поздравить себя и мирно лечь спать. На тридцатой минуте фильма он берёт скетчбук и начинает рисовать всё, что приходит в голову. Сначала — каракули, потом демогоргон и Векна. А позже Уилл сам не замечает, как по привычке выводит знакомые скулы, глаза, кудри, веснушки… Резкий и настойчивый звонок в дверь заставляет его вздрогнуть. Байерс смотрит на часы — уже полночь. В голове мелькает мысль: «Может, мама решила сделать сюрприз?» Он подходит к двери, отодвигает щеколду и проворачивает ручку. Не успевает он посмотреть, что за дверью, как начинает играть музыка. Перед ним стоят четверо друзей, напевая «С днём рождения». Впереди — Дастин с тортом в руках и свечами в виде цифры «19», а за ним Макс, Лукас и Майк. Глаза Уилла расширяются до невозможного, а на лице непроизвольно появляется улыбка. — Ребят?.. Что… как вы… — выдавливает он, когда они перестают петь. — Привет! Ещё раз с днём рождения, Уилл! Как мы могли не прийти? — всё ещё держа торт, начинает Дастин. Он почти не шепелявит. — Твой адрес нам миссис Байерс дала, она так обрадовалась! Тем более прошлый день рождения был весь этот ад с Изнанкой, а позапрошлый ты вообще был в Калифорнии. — Ну и сейчас ты в Калифорнии, — улыбается Макс, — но в этот раз мы смогли приехать. — Боже, я так давно вас не видел. Проходите, не разувайтесь, у меня и так бардак. Торт поставь в гостиной. Он улыбается, не веря, что это реально. Особенно когда видит, как изменился Майк за это время. — Привет, — говорит Уиллер тихо, протягивая жёлтый пакет. — Это тебе. С днём рождения. — Привет, — Уилл улыбается ещё шире, принимая пакет. Их пальцы на секунду соприкасаются. — Спасибо. Я даже не знаю, что сказать… Он не успевает поднять взгляд, как Майк обнимает его. В нос ударяет знакомый аромат одеколона, и Уилл хочет запомнить этот момент навсегда. Он обнимает в ответ, всё ещё держа пакет в руке. Объятия разрываются, и их взгляды встречаются всего на секунду — но этого достаточно. — Проходи, не стой на пороге, — смеётся Уилл и идёт к дивану. Стоит ему положить подарок, как на него тут же наваливаются Дастин, Лукас и Макс с обнимашками. Они чуть не задушили его, но Байерс начинает искренне смеяться, радуясь, что все это не сон. ༶•┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈•༶ Они долго сидят в гостиной и болтают, рассказывая про свои успехи и неудачи, которые произошли за то время, пока они не виделись. Дастин рассказывает, как получает стипендию и что общага оказалась не такой стрёмной, как о ней обычно рассказывают. Лукас и Макс тоже делятся своими достижениями — наконец-то Макс почти не ощущает последствий долгого пребывания в коме. Майк говорит, что сейчас пишет книгу и пока получается так себе. Все тут же заверяют его, что это только кажется и что, как только книга выйдет, они будут её главными фанатами. Уиллер искренне улыбается и благодарит их. Уиллу же рассказать особо нечего. История про то, как он встречался чуть ли не со всеми парнями, похожими на Майка? Ну, такое себе. Поэтому он просто говорит, что в Калифорнии круто и что привыкать к городу не пришлось — он уже жил здесь раньше. Немного рассказывает про художественный университет и про то, как его бесит, что преподаватели могут отчитать буквально за всё, даже за случайный мазок. Все тихо хихикают, а Майк просто смотрит на Уилла и улыбается. В его глазах — нежность и гордость за Байерса. Сам Уилл этого не замечает, споря о чём-то с Дастином и Макс. В такой обстановке они засиживаются до четырёх утра. Всем становится ясно, что пора спать. — Тут недалеко есть отель, пойдём заселимся? — начинает Лукас. — Вообще кто-то может остаться у меня, чтобы вы меньше денег потратили, — предлагает Уилл. — У меня есть матрас и комплект постельного белья, можно разложить в моей комнате. Макс, до этого не участвовавшая в обсуждении, резко переглядывается с Лукасом и выносит вердикт: — Пусть Майк остаётся. Я хочу отдельную комнату с Лукасом, а Дастин просто храпит. — Эй! — возмущается Хендерсон где-то сбоку, на что Макс лишь улыбается. — А у вас как раз будет полно тем для разговоров. Всё, решено. Пойдёмте уже. Кстати, просыпаемся рано! Мы к вам зайдём к двенадцати — у нас ещё куча планов на твой день рождения, Уилл! Уилл немного задумывается, но ничего страшного в этом не видит. Когда-то жили в одном доме полтора года, одну ночь как-нибудь переживём. Майк тоже не выглядит смущённым. Провожая друзей, они стоят бок о бок. Обнимаются все вместе напоследок, после чего дверь закрывается, и в гостиной воцаряется тишина. Она не напряжённая — наоборот, спокойная и даже комфортная. — Хочешь принять душ? Ты всё-таки с дороги, а я пока постелю, — предлагает Уилл. Майк кивает, берёт свои вещи. — Пойдём, покажу где. Майк следует за ним, осматриваясь по сторонам. На стене он замечает две фотографии в рамке и молча улыбается. Они поднимаются на второй этаж и останавливаются у двери ванной. — Вот здесь ванная и туалет. Моя комната — налево, первая дверь. Если что, кричи как резаный, если забудешь, — тихо смеётся Уилл. Майк толкает его в плечо, благодарит и скрывается за дверью. Уилл заходит в свою комнату, прислоняется к стене и медленно сползает по ней вниз, закрывая покрасневшее лицо руками. Он думал, что со временем станет легче, что сможет забыть Майка. Но теперь понимает — стало только хуже. Особенно когда Уиллер так… повзрослел. Посидев на полу минуту, Уилл достаёт из шкафа запасной матрас и постельное бельё. Через несколько минут место для сна готово. Он давно не чувствовал себя таким счастливым. Это напоминало те дни, когда они с Майком ночевали друг у друга так часто, что дни без друга рядом казались пустыми и серыми. Пока Майк не вышел из душа, Уилл решает посмотреть подарок. Он спускается в гостиную, берёт пакет и возвращается в комнату. Пакет жёлтый, в клеточку. Уже от этого на душе становится тепло — Майк не забыл, какой цвет его любимый. Внутри — дорогие принадлежности для рисования и небольшая открытка, тоже в жёлтых оттенках с добавлением синего. Открыв её, Уилл видит небольшой текст, по кругу обклеенный их совместными детскими фотографиями. Некоторых из этих даже у меня нет… где он их откопал? Там же — детские рисунки и подпись «С днём рождения!!» от Холли. Уилл улыбается и начинает читать. «Дорогой Уилл, С днём рождения тебя. Желаю тебе всего самого лучшего. Хороших друзей желать не буду — они у тебя уже есть (ладно, шучу, надеюсь, у тебя здесь правда хорошие друзья!). Мы знакомы с тобой с детского сада, даже считать не буду сколько — это слишком много. Не представляю, как бы жил без тебя, наверное, было бы скучно. Наши кампании в D&D всегда будут моими любимыми воспоминаниями. Ты очень смелый — это показало твоё желание драться с Векной. Я правда рад, что смог приехать. Надо почаще это делать, потому что я скучаю по тебе, друг. От Майка.» Задержав взгляд на подписи, Уилл замечает, что слева от неё просвечивает ещё какой-то текст. Он явно был закрашен белой краской, но всего в один слой. Наверное, Майк спешил. Когда Уилл разбирает скрытые слова, у него начинают слезиться глаза. «С любовью, Майк.» Он не может в это поверить. Даже Эл в своё время получала от него в письмах лишь «От», на что постоянно жаловалась Уиллу. Он тогда уверял её, что Майк просто не такой человек, что он показывает чувства действиями. А теперь именно он, Уилл Байерс, держит открытку с этими словами. Если верить «сигналам», о которых рассказывала Робин, — это был тот самый, после которого начинается лавина. Глаза наполняются слезами, вырываются тихие всхлипы. Уилл прикрывает рот рукой, но в этот момент в комнату заходит Майк. Он сначала выглядит расслабленным, но, увидев Уилла в таком состоянии, тут же напрягается и ускоряет шаг. — Уилл, что случилось? Всё хорошо? — с волнением спрашивает он, наклоняясь, чтобы увидеть лицо Байерса. — Да… всё хорошо, — сквозь слёзы отвечает Уилл. — Меня просто очень растрогала твоя открытка. Спасибо тебе. И Холли тоже передай спасибо. И за принадлежности… они, наверное, дорогие… — Боже, ну ты чего, — мягко улыбается Майк и притягивает его в объятия. — И не за что. Это твой день рождения. Именинникам не положено плакать в свой день рождения. Уилл утыкается ему в предплечье, всё ещё шмыгая носом, кладёт руки ему на спину. — Ты всё это заслужил. Даже больше, — тихо добавляет Майк, поглаживая его по спине. — А ты не возмущайся и просто прими «спасибо», — уже хихикает Уилл ему в плечо. Они ещё какое-то время просто обнимаются. Но затем Уилл отстраняется, всё ещё держа Майка за плечи, и с улыбкой говорит: — Кстати, ты знал, что чтобы белая краска перекрыла чёрные чернила, нужно несколько слоёв? Майку требуется пара секунд, чтобы понять намёк. Его щёки заливает румянец, глаза округляются. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но Уилл опережает его. Он кладёт ладонь Майку на щёку и притягивает в короткий, мягкий поцелуй. Закрывает глаза — и ему отвечают. Руки Майка скользят к талии Уилла и слегка сжимают её. Поцелуй становится глубже. В него вложено всё то, что копилось годами. Майк тихо охает, чувствуя язык Уилла на своей губе, открывает глаза и встречается с молящим взглядом напротив. Ноги подкашиваются, и он снова закрывает глаза, позволяя Уиллу углубить поцелуй. Комнату наполняют тихие звуки дыхания. Уилл отстраняется лишь затем, чтобы оставить дорожку поцелуев на шее Майка, лёгкие укусы, засос у ключицы. Майк стонет, зарываясь пальцами в его волосы, сильнее прижимая к себе. Но Уилл всё же останавливается. Они соприкасаются лбами, широко улыбаясь. — Я люблю тебя. Всегда любил, сколько себя помню, — искренне говорит Уилл. — И я тебя люблю, — отвечает Майк. — Может, не так долго… но достаточно. Они не отводят взглядов, пока за окном не начинают появляться первые лучи солнца. — Уже почти пять утра. Нам лучше поспать хотя бы до десяти, — наконец говорит Уилл. Майк кивает. Не говоря больше ни слова, они забираются на кровать Байерса и устраиваются в обнимку. Разговоры постеп енно стихнут, и сон накрывает их обоих. В эту ночь кошмары не снятся никому.