Операция «Сиэтл»

Полуденное солнце нещадно палило, нагревая потрескавшиеся асфальтовые дорожки и красные черепицы крыш домов Хоукинса. Даже деревья в этот день казались усталыми и поникшими. Воздух дрожал от зноя, а где-то вдали стоял едва уловимый гул. Перед глазами Майка Уилера предстала знакомая до боли картина: тот же дом, но уже опустевший, ведь семейство Байерсов покинуло его; тот же разбрызгиватель, лениво поливающий лужайку у жилища; высокая трава на заднем дворе, бесконечно колыхавшаяся на ветру. В этом городе мало что изменилось, хотя многие граждане утверждали, что зловещая атмосфера, годами окутывавшая Хоукинс, наконец исчезла, уступив место мягкому теплу и летнему бризу. Военные же покинули городишко в той же спешке, в какой нескончаемой толпой прибыли сюда после обнаружения неведомых разломов в форме буквы Х под ногами. Правду о произошедшем знали немногие. Майк не был уверен, стоит ли слушать чужие сплетни, которые на самом деле являлись правдой, или нет. Он не чувствовал физических перемен в самом воздухе, но отчетливо помнил их победу над Векной — трагедию, которая совсем недавно нависала над теми самыми красными керамическими черепицами. Оди ушла. Навсегда. Возможно, она сбежала и прячется где-то в заснеженных лесах Сибири, танцуя с медведями и играя на балалайке, а может, застряла в Изнанке навсегда, без возможности когда-либо снова увидеть яркий солнечный свет. Июнь закончился. Закончился и июль. На календаре красным карандашом была обозначена сегодняшняя дата — пятнадцатое августа. Время их «беззаботного и точно не опасного» детства неумолимо истекало. Пора была двигаться дальше. Партия состояла из тех, чей нежный возраст пострадал из-за происходивших событий, пусть они сами вели себя как ни в чем не бывало, мирно поигрывая в ДнД в футболках ныне заброшенного клуба «Hellfire». Тогда, в свои двенадцать, они стали совсем не такими легкомысленными, как их сверстники; им пришлось повзрослеть раньше — намного раньше. Пока другие дети их маленького городка спорили о новых выпусках комиксов про Бэтмена, эти учились выживать в непонятном измерении, открытым Доктором Бреннером, прятаться от правительственных агентов у них же под носом, разгадывать шпионские послания русских солдат и искать настоящую концовку своей кампании, разрушая чары Истязателя Разума. Майк смотрел вперед, пытаясь выискать друзей, которые должны были приехать с минуты на минуту. Громкий звук тормозов наконец прервал его одиночество, и он в последний раз бросил задумчивый взгляд на небо, приготовившись встретить тех, с кем была запланирована эта встреча и чьи слова еще недавно мимолетно всплывали в его памяти. Первым перед ним появился никто иной, как Уилл Байерс, бросивший свой велосипед у веранды и сжимавший в руке потрепанное письмо. Его полосатая футболка липла к торсу, и в целом создавалось впечатление, будто с парня уже сошло семь потов — настолько тот торопился попасть к Майку и встретиться с друзьями, чтобы обсудить последние новости за банкой цитрусового «Five Alive» и кусочком пиццы с пепперони. Парни шагнули навстречу, сокращая разделявшее их расстояние. Красное лицо Уилла выглядело под стать жаркой погоде на улице. Их обычное приветствие — несильное объятие за плечи — выглядело так, как и было положено закадычным друзьям. Но пальцы Майка на мгновение задержались дольше положенного на чужой футболке, а его губы прикоснулись к веснушчатой щеке, осторожно и ласково — чтобы ни одна домохозяйка по соседству, отвлекшаяся от ухода за шестерыми детьми и просмотра пузатого телевизора и решившая посмотреть в окно, не подумала ничего лишнего. В этом городе было слишком много ушей, жадных до новых сплетен для обсуждения за чашкой черного чая со фруктовым шоколадным пирогом. — Привет-привет, — Майк нехотя отпрянул от чужого тела, открыв парню дверь. Уилл всегда знал, что запасной ключ лежит в горшке у гаража, пусть он никогда сам им не пользовался. Зато занимательно было слушать истории от мисс Карен о том, как ее единственный сын, будучи маленьким, потерял свои ключи, и вместо того, чтобы постучать в дверь, как все нормальные люди, полез в окно второго этажа по трубе и, перепутав комнаты — угодил к Ненси, чем до смерти напугал девушку. Это любимая история Байерса, история о его возлюбленном, ответившем ему чувствами спустя восемь лет невзаимной любви. — Привет… Майк, — поздоровался с ним Уилл. Эти простые слова заставили того улыбнуться. Он посмотрел на парня так, как смотрят на тепло от огня в печке, оставив позади морозную зимнюю стужу, которая заставляет людей дрожать от холода и собственных мыслей. — Теперь у нас уже настоящая игра, да? Больше никакого Истязателя или фальшивого конца? — Сейчас все точно взаправду, — усмехнулся Майк и мягко, но настойчиво взял Уилла за локоть. Он начал перечислять, указывая пальцем на соседский участок. — Вот, видишь пятый дом — эти дети всегда играют на своей лужайке, а потом идут донимать других ребятишек. Генри этого не знал, поэтому он показывал мне все с точностью до наоборот — будто я скурил всю травку Джонатана, и никаких двух сорванцов у этой семьи вообще не существовало. — Может, ты и правда ее скурил. Если бы ты был мне… никем, да… Я бы тебе ни за что не поверил. Ты действительно звучал как наркоман в тот момент. Повезло, что добродушный смех Майка предотвратил неприятные воспоминания еще до того, как они успели появится в памяти. Уилл с облегчением улыбнулся, на время забыв о травме, преследовавшей его годами: бессонные ночи, полные беспокойства за себя и близких, в детских рисунках, а позже — картинах, через которые находили выход чувства и эмоции. За последние годы их мир несколько раз буквально раскалывался на части. Сначала исчезновение Уилла, ставшее первым ударом по их хрупкой юности. Затем — бесконечные сражения с безымянными тварями, у которых не было имен, кроме тех, которые они придумывали благодаря ДнД. Но они справились. Они победили Векну, который, как оказалось, был лишь пешкой в куда более зловещей игре Истязателя Разума. Для остального мира все произошедшее превратилось в сухие газетные заголовки и пугающие сводки о «необъяснимых природных катаклизмах на территории Америки». Жители Хоукинса старались поскорее забыть о странностях, что почти десять лет терроризировали их бедный город. Для Партии границы между игрой и реальностью больше не существовало — они не могли смотреть на двадцатигранники, не ощущая на коже липкого дыхания прошлого. Но даже эта общая тайна, выжженная клеймом в их памяти, была бессильна перед неумолимым ходом времени и желанием двигаться дальше. Сегодняшняя августовская встреча в подвале Уилеров стала конечной точкой в их долгом общем детстве. В голове Майка со дня выпуска неотступно крутилась мысль о том, что совсем скоро они разъедутся. Магия игр в ДнД, уроки физики, вылазки, бесплатное мороженое в «Старкорт Молл», спасшие их мир от неминуемой гибели, начнут истончатся и превратятся в воспоминания с дальней полки разума. Ребята одолели чудовищ из иного измерения, но теперь за порогом их ждало куда еще более страшное испытание — взрослая жизнь, полная одиночества. Без привычных для их мозгов хитроумных планов —лишь поступление в колледж на интересующие их профессии и дальнейшее будущее вне Хоукинса. Уилл и Майк миновали метры прихожей, Холли, собиравшуюся на встречу с подругами, и спустились по скрипучей лестнице в подвал. Время в этом месте словно остановилось, как в Изнанке: за столько лет подвал не потерпел кардинальных изменений и стал вторым домом для Партии. Здесь еще совсем юными они проводили бесчисленные часы, строя планы и мечтая о будущем, пусть этот «дом» и был всего лишь маленькой комнаткой, окруженной привычной сыростью, старыми плакатами, видеокассетами и теплыми махровыми одеялами. Парни ждали остальных, сидя в приятной тишине. С того дня на радиовышке их отношения изменились: привычная роль лучших друзей осталась в прошлом, словно забытый хлам на чердаке. Теперь между ними теплились другие чувства — хрупкие и не до конца осознанные. Эти эмоции теплились внутри, заставляя украдкой наблюдать друг за другом и ловить каждое движение — уже с куда большей осознанностью, чем прежде. Уилер наблюдал за Байерсом. Тот, стоя в желтом свете лампы, задумчиво разглядывал фигурку «Уилла Премудрого»: краска на статуэтке местами стерлась, но восстанавливать ее никто из парней не решился. Они уже не смогли бы сделать это так же аккуратно, как в двенадцать лет, выводя краской каждую линию. На маленьком столике лежала развернутая карта мира их кампании. Все фигурки, кроме одной, стояли на своих позициях, а за ширмой Мастера их ждала концовка. Концовка такого же приключения, какое они пережили сами. — Уилл, — негромко позвал Майк; его рука зависла всего в нескольких сантиметрах от чужой. Прямо сейчас ему хотелось поцеловать парня — коснуться ладонями теплых щек, увидеть, как они вспыхивают румянцем, и мягко прижаться к губам. Хотелось наклониться ближе, вдохнуть знакомый запах и почувствовать себя как дома. Байерс наклонил голову, слегка надув губы — дурацки милая привычка из юношества, появлявшаяся всякий раз, когда его отвлекали от мыслей — и перевел свой взгляд на Майка. Он лишь смотрел в ответ: за полтора года Уилл возмужал и больше не выглядел таким хрупким, как при их первом знакомстве в детском саду на качелях. Волосы были пышными, слегка вьющимися, но слишком короткими, чтобы не намётанный глаз смог заметить маленькие завитушки. А глаза… Глаза всегда оставались орехово-зелеными, меняясь в зависимости от освещения, как новогодняя гирлянда с разными режимами. Хотя после попадания в Изнанку в них что-то изменилось — исчезла наивность, присущая ребенку. Теперь в глубине взгляда пряталась затаенная надежда, смешанная с грустью. Майк коснулся кончиками пальцев тыльной стороны ладони Уилла, но тот решил иначе: осторожно взял руку парня в свою — трепетно и аккуратно, все еще опасаясь сделать лишнее движение, способное что-то сломать. Он погладил шершавые костяшки пальцев и скользнул между тонкими пальцами, хватаясь крепче. Уилер отреагировал легко, правда, его выдал багровый румянец на кончиках ушей, горящий ярким пламенем. Это было всего лишь прикосновение. Как если наклониться, чтобы вдохнуть аромат цветочного бутона, и случайно коснуться губами цветных лепестков. Нежно. И очень приятно. — Ты ведь понимаешь… что это наше последнее лето здесь, в Хоукинсе? — Майк слегка отвернулся, чувствуя, как краснеет. Прядь пушистых темных волос упала ему на лицо. Его волосы больше не были непослушной копной с кудрями, торчащими в разные стороны — сейчас он делал себе какую-то укладку из журналов типа «Cosmopolitan», украденных из комнаты Нэнси. Но структуру волос не поменять за несколько укладок, поэтому из прически то и дело выбивались прядки, завиваясь неаккуратными кольцами. Хотя подобные маленькие завитушки — по честному и ни разу не купленному поцелуями мнению Байерса — ему очень шли. Уилл кивнул и улыбнулся, поправляя прическу Майка. Но стоило его пальцам коснуться волос, как Уилер перехватил его руку. Он не отпустил ее, а осторожно прижал к своим покусанным и шершавым от сухости губам, целуя покрасневшие — то ли от ветра, то ли от смущения — костяшки. Этот жест озарил лицо Байерса еще более нежной улыбкой, какую он не подарил бы никакому другому парню на всем белом свете. — Но это ведь не последнее наше лето, — Уилл заставил себя не касаться его снова, хотя очень хотелось. Вместо этого он шутливо кивнул, стараясь не реагировать на жест сильнее обычного. Байерс все еще не привык к мысли, что его чувства теперь разделял человек, об отношениях с которым он раньше не смел даже думать. — Операция «Побег из Хоукинса» прошла успешно, капитан Уилер. Их маленькая тайна, скрытый драгоценный артефакт, сегодня должен был явить себя миру в виде двух стерильно белых писем с марками другого города — Сиэтла. Парни, тайком от родителей и друзей за закрытыми дверями, засыпали приемные комиссии заявлениями, засиживались допоздна над чтением глянцевых брошюр колледжей творческого направления. Они тихо перешептывались в комнате Майка, под защитой одеял и полумрака, обсуждая свою будущую жизнь и уютную квартиру, куда они непременно переедут по учебе. Как в слащавом романе — планируя утро не в ледяном страхе из-за очередного демопса, вырвавшегося из Изнанки, а начиная новый день со стука печатающей машинки Уилера, выполняющего очередное домашнее задание. Из приоткрытого окна подвала донесся скрежет тормозов велосипедов и топот нескольких пар ног по ступенькам крыльца. Парни синхронно, словно от удара током, разомкнули руки, хотя фантомное ощущение теплых ладоней все еще жгло кожу, оставаясь таким же тайным, как и их письма. Пробежав мимо Карен, в подвал ворвались Дастин и Лукас, как всегда, споря о самых на первый взгляд тривиальных вещах для неподготовленного слушателя. Сегодня их разговор был о том, кощунство ли есть пиццу с ананасами, и как вообще Синклер смог придумать свой план, основываясь на попкорне в микроволновке на радиостанции WSQK. Хендерсон, со своим вечно нагруженным походным рюкзаком, из которого торчала длинная и тонкая антенна рации — единственная возможность связаться с его девушкой Сьюзи, — осторожно спускался вниз. Следом, чуть прихрамывая, но с привычной уверенностью, спустилась и Макс, поправляя свою рыжую кудрявую копну волос. Ее цепкий взгляд сразу зацепился за покрасневшие лица Уилла и Майка, но девушка ничего не сказала — лишь ухмыльнулась собственным мыслям. Этим двоим не удавалось достаточно хорошо скрывать от Партии свои отношения, хотя Лукас и Дастин все еще о них не догадывались, поэтому Мэйфилд не составило труда их раскусить, но не выдавать. Она помнила тот день перед финальной битвой — слезы на щеках Байерса и невозможность его обнять, сидя в неудобной твердой коляске, украденной из больницы во время нападения демопсов. Потому Макс не торопила события, оставляя парням пространство и время, когда они будут готовы рассказать всем остальным. — Чего ты такой кислый, Майк? — Девушка коварно улыбнулась и бесцеремонно уселась на стул у ширмы Мастера. Майк в ответ слегка поморщился, сводя брови к переносице. Он никогда не позволял другим садиться так близко к своему месту — к своей крепости, но девушку это лишь забавляло. Она всегда поступала с точностью до наоборот, стараясь придвинуть свой стул как можно ближе, чуть ли не садясь Уилеру на голову. — Думаешь над тем, как убить нас, чтобы сделать эту концовку самой ужасной? — Тот ехидно кивнул, облизывая губы. — Боже. И что ты потом сделаешь с таким дерьмо-финалом? Напишешь книгу? Майк на мгновение замер и коротко переглянулся с Уиллом, ища в его глазах привычную поддержку, которая всегда была его лучом среди серых туч. Но Байерс не стал ни кивать, ни говорить подбадривающих слов — он расслабленно откинулся назад, заложив одну руку за голову. Это выглядело непривычно — как странное, взрослое спокойствие. Майк поймал себя на том, что смотрит на позу Уилла дольше положенного. — Он думает, что ты сейчас украдешь идею, но вместо книги снимешь сериал по мотивам нашей кампании. Или про наше детство, — уголки губ Уилла едва заметно приподнялись, показывая Майку: «сам виноват». — Как будто это ты выпустилась сейчас, а не через год. — Зато в своей коме я не видела ваших тупых рож. И это меня радовало, — парировала девушка. — Да-да, я прямо сейчас пойду и выкраду все его секретные наработки. Делать мне больше нечего, кроме как вместо нашего драгоценного Майка идти учиться на сценариста. — Ну все-все, Уилер, не дуйся. Расслабься, — вмешался Лукас, усаживаясь рядом с Макс и выкладывая на стол свой потертый лист персонажа, исписанный вдоль и поперек. На бедном клочке бумаги не оставалось и свободного места для заметок, да и сам лист был уже не первым. — Мы опоздали всего на десять минут, не на полчаса. Ты за это должен спасибо сказать, учитывая, сколько Дастин настраивал свою рацию и собирал провизию для «вылазки». — Эй! Между прочим, три пачки чипсов — это нам всего на один укус. Ты с возрастом становишься только прожорливее, Лукас. Ты ненасытная утроба! — Дастин с грохотом опустил рюкзак на пол и плюхнулся на свободный стул посередине. Он стащил с головы кепку, взъерошив свои влажные от пота кудри, и с подозрением уставился на Майка, не сказавшего ни одного язвительного слова ни в адрес Лукаса, ни в адрес Макс. — Молчишь как партизан. Колись, что случилось? Не приняли в колледж и ты, по заветам мистера Кларка, решил создать ядерное оружие и пойти против директора? Майк обвел Партию взглядом — до боли родных ему людей, что стали его настоящим домом, целым миром. В груди все еще теплилось эхо недавнего касания Уилла — фантомный жар на ладони и тонких губах, но тяжести добавляли мысли о письме, пусть оно и не было таким увесистым, как оружие или коктейли Молотова. — Вообще-то, Дастин прав, — Майк выдавил улыбку. Она вышла кривой и какой-то обнаженной, сплетенной из ледяного страха и дикой нервозности. Давно он так не нервничал. Но глядя в зеленые глаза справа от него, парень почувствовал крошечную долю облегчения. — У нас с Уиллом есть новости. И это… это важнее, чем сегодняшний финал кампании. Дастин замер с пакетом чипсов в руках, Лукас перестал крутить в руках карандаш и посмотрел прямо на Майка, а Макс медленно выпрямилась, ожидая, чем ее удивят на сей раз эти двое. Она всегда лучше остальных чувствовала, когда воздух наэлектризовывался до предела, пусть и терпеть не могла физику. — Вы наконец признаетесь нам, что начали встречаться? — выпалил Дастин. Его глаза расширились — в них зажглось то самое азартное любопытство, которое обычно предвещало очередной гениальный план. Он бросил хрустящие снеки на стол и подпер подбородок рукой, ожидая новостей. — Идиот, — вспыхнул Уилер, и новая волна жара прилила к его щекам и шее. Раньше он бы вспылил, начал спорить или просто закатил глаза. Будь Дастин чуть проницательнее, он давно бы понял то, что Макс знала уже пару месяцев. Рука Майка лишь грубее начала сжимать бедный измученный прямоугольник. — Нет. Мы с Уиллом все это время готовили план. Назовем его… «Сиэтл». Майк выложил на стол свой конверт: стерильно-белый, с крупной, почти на треть упаковки, маркой и официальной печатью «South Seattle College». Он лег на старую потертую карту как козырный туз, бьющий любую другую масть, идеально меж фигурками персонажей, будто ему там было самое место. Немного опешив, Уилл положил сверху свой конверт, выстраивая аккуратную стопку, словно тетради на учительском столе. Жаль, что они уже выпустились: учительница английского наверняка похвалила бы их за аккуратность, которая никогда не была им присуща. На мгновение в подвале наступила тишина, и стало слышно, как в углу надрывно тикают старые часы, висевшие на стене и отсчитывавшие последние минуты их жизни здесь, в Хоукинсе. — Нам обоим пришли ответы, — словно заклинание, разрушающее тишину, произнес «Жрец» Уилл. Его голос был удивительно спокойным — не как тогда, когда ему приходилось рассказывать сокровенную правду о себе. Он смотрел не на письма, а на друзей, выискивая в их округлившихся глазах подходящую реакцию. В этих взглядах Майк видел отражение их общей желанной свободы. — Мы зачислены. В один колледж. Первым подскочил Дастин — так резко, что пакет, лежащий на столе, полетел на пол, но никто не отреагировал на это фееричное падение. — Сиэтл?! Да ну! Вы шутите? — Хендерсон завопил так оглушительно, что Уилл невольно вжал голову в плечи, не ожидая такой реакции от друга. Макс же прикрыла уши, заливаясь неистовым хохотом. — А как там с ДнД? Продолжите наследие клуба «Hellfire»? Лукас тем временем почти уткнулся носом в гербовые печати на конвертах. Его лицо светилось детским восторгом, будто Санта-Клаус только что принес ему подарок, о котором он мечтал всю жизнь, и положил его в сапог над камином. Он изо всех сил старался сохранить напускное спокойствие и делал вид, что ни капли не удивлен — пусть глаза и выдавали его с головой. Синклер был так рад за своих друзей, будто те выиграли миллион долларов в лотерее, отдав за этот билет последние центы, будучи при этом бедными студентами где-то в городском гетто. — Операция «Сиэтл»? — задумался Уилл, задерживая взгляд на чем-то незримом. Он скрестил руки на груди, а затем усмехнулся и тут же расправил их. — Мне больше нравилось «Побег из Хоукинса». — Потом будете браниться, голубки, — фыркнула Макс, не поднимая головы и рассматривая конверты, пока их не выхватил ее парень — Лукас. Тогда она переметнулась на противоположную сторону и бесцеремонно запустила руку в открытую пачку чипсов Дастина, вытащив сразу два ломтика. — Эй! — Хендерсон вырвал пакет из ее рук и прижал к груди, словно драгоценное сокровище, которое нельзя давать людям. — Могла бы и попросить. Парень вернул чипсы на стол, и все тут же подлетели за кусочками, будто синицы в зимнюю стужу, нашедшие высыпавшуюся из кормушки крупу. Макс лениво пожала плечами, победно пережевывая добычу. — Я знал, что вы что-то замышляете, — Лукас широко улыбнулся, сверкнув зубами, и вскочил вслед за Дастином. Он дал такие звонкие «пять» Байерсу и Уилеру, что звук отразился от бетонных стен подвала, как пуля, вылетевшая из магазина автомата. — «Операция Сиэтл»? Серьезно? Ну и ну, гениальное название… Творческий колледж в большом городе… Черт, да вы там просто всех порвете! Он искренне рассмеялся. В его смехе не чувствовалось зависти — лишь неподдельный, бьющий через край восторг за друзей детства. Их поступление за пределы Хоукинса стало доказательством того, что жизнь после всего пережитого существует и может быть именно такой, какую они заслуживают. Макс, обычно прятавшая любые чувства за ядовитыми колючками, даже не пыталась скрыть удовлетворенную ухмылку — реакцию на слова Синклера, будто это она сама поступила в другой город. Ей предстоял еще целый учебный год — плата за победу над Векной, когда она лежала в «коме» на больничной койке — но сейчас она праздновала их успех как свой собственный. — Наконец-то! — воскликнула она, отбирая у Лукаса белые конверты и зачитывая про себя их содержимое, словно почетный королевский глашатай. — Вы действительно собираете манатки и валите из этого проклятого места. Майк, если ты не напишешь о наших приключениях роман, я приеду к вам на рождественские каникулы и самолично тебя придушу. А ты, Уилл, — она заговорщицки подмигнула ему, — рисуй там что-нибудь по-настоящему безумное. Главное — не изменяй себе и своим чувствам. Она встала из-за стола и порывисто обняла их обоих, вклинившись между ними. Ее взгляд упал на картину в рамке — ту самую, что пару лет назад нарисовал Уилл для Майка, когда тот еще жил в Леноре. Трехголовый дракон, их персонажи ДнД, финальная битва — то, что когда-то было выведено кистью на холсте, внезапно обернулось новой реальностью. — Я так за вас рада, придурки, — прошептала она. Уилл нежно погладил ее по рыжим волосам, а Майк крепче ухватился за край зеленой льняной кофты. — После всех этих лет… вы заслужили этого больше, чем кто-либо другой. Уилл прикрыл глаза, позволяя себе на мгновение раствориться в моменте. Голос Макс, обычно колкий и резкий, сейчас звучал для него как самая благодарственная молитва, приносящая долгожданное отпущение грехов. Он чуть отстранился, не разрывая объятий, и вгляделся в ее лицо, по которому, как по карте, можно было прочесть историю их долгой дружбы. — Мы все заслужили, Макс, — негромко, но твердо ответил он. Байерс был готов бороться за их счастье до последнего. — Не только мы с Майком. Ты, Лукас, Джейн, Дастин, все остальные, кто не по своей воле был затянут в эти дела… Счастье не должно становиться наградой, оно должно быть нашей новой реальностью. — И если ради этого нам суждено разлететься по разным штатам, подобно осенним листьям, — значит, так тому и быть, — поддержал Уилла Майк. Его голос в полумраке подвала действительно походил на голос лидера, их сердца, но в нем слышались нотки грусти. — Но как бы много миль ни разделяло нас, мы навсегда останемся на связи. — Только если нам вновь не помешает Истязатель Разума, который решит вернуться в новом тысячелетии с новыми силами, — сказал Лукас, с теплотой наблюдая за обнимающейся троицей. А затем добавил привычного скепсиса: — А то после того, как Майк выдал нам тот транс с бэд-трипом, я готов поверить во что угодно. Случайности не случайны, вы сами это знаете. — Я тоже очень рад за вас, парни… и Макс, — отшутился Хендерсон, поймав на себе шутливо-неодобрительный взгляд Лукаса. Он не стал втискиваться в их объятия, поэтому резко, по-медвежьи, обхватил Лукаса за плечи, заставив того вздрогнуть. — Мы вместе — навсегда. И это не гипотеза, а факт. Дастин, вспомнив наконец об упавшей пачке чипсов, отпустил чужие плечи и спустился под стол, шурша пакетом и выуживая уцелевшие ломтики. Лукас с характерным щелчком вскрыл банку теплой газировки. Он слегка поморщился: напиток уже не был таким холодным, как двадцать минут назад, когда они покупали его в «Safeway». В воздухе разлился приторно-сладкий аромат колы, смешанный с запахом соленых специй снеков. — Так, ладно, повременим с Сиэтлом, — Дастин с трудом прожевал порцию и с глухим стуком опустил на стол потрепанную тетрадь с заметками. — У нас тут, вообще-то, битва не на жизнь, а на смерть, и финальный босс не будет ждать, пока вы отправитесь в свой медовый месяц! Майк рассмеялся и потянулся к ширме Мастера, бережно поправляя ее и стряхивая несуществующую пыль, словно заново выстраивая невидимую границу между реальностью и их общим вымышленным миром. Уилл придвинул потрепанный временем стул ближе к маленькому столу, сокращая дистанцию до минимума. Их взгляды соприкоснулись. Да, это были не руки, но Уилер все равно ощутил счастье: он был не один. Они пройдут этот путь вместе — рука об руку. — На чем мы остановились? — Майк быстро подмигнул Уиллу. На лице Байерса тут же расплылась улыбка. Взгляд, только что прикованный к Уилеру, скользнул куда-то в сторону. Глаза смущенно изучали интерьер, будто тот внезапно изменился до неузнаваемости. Мастер тем временем схватил свой любимый синий двадцатигранник и осмотрел его. — Ах да. Вы стоите перед запечатанными вратами. Жители города в диком страхе забаррикадировались — они ни за что не хотят вас впускать, ведь позади вас… — Майк махнул руками, привлекая внимание Партии, и принялся отбивать барабанный ритм по столу. Голос зазвучал зловеще, нагоняя жути. — У вас мало времени, а за спинами слышится грозный рык. От него стынет кровь в жилах! Лукас, нахмурившись, что-то быстро чертил в очередном своем листке — четвертом по счету, — и судорожно прикидывал шансы, высчитывая траекторию для возможного отступления. Макс тем временем, сохраняя хладнокровие, закинула ноги на свободный стул и небрежно подбросила кубик. Удача в этом деле никогда ее не подводила: девушка привыкла видеть числа больше пятнадцати. Не зря ее любимым классом был Плут. — Совершаю выстрел из арбалета в голову посередине. Но в этот раз госпожа Фортуна решила отвернуться и не выходить на смертельный бой с чудищем, шедшим по следу героев. Кубик с глухим стуком покатился по деревянному столу и замер. Выпало семь. — Черт! — выпалила Макс. Ее маска безразличия дала трещину, сменившись на хмурую гримасу. — Семерка? Серьезно?! — Дастин едва не подавился остатками чипсов. Он с грохотом отставил пачку и, забыв про еду, лихорадочно зашуршал страницами своей потрепанной тетради, исписанной мелкими таблицами вероятностей, как будто в школе. — Му-ха-ха! Стрела пролетает мимо! Дракон чувствует вашу слабость! — Глаза Майка азартно блеснули, свет лампы подчеркнул острые скулы. Он сделал глубокий вдох, заставив друзей замереть. — Он начинает настигать вас все быстрее. Его мощные лапы бьют по земле со скоростью света, и каждый удар оставляет на пашнях глубокие вмятины — следы, которые надолго останутся в этом выжженном мире. Их увидят даже ваши правнуки… если вы, конечно, выберетесь из этой ситуации. — Ну же, Уилл! — Лукас с надеждой посмотрел на друга, сжимая руки в кулаки от собственного бессилия. — Твой ход. Вытаскивай нас из этой ямы, пока мы не превратились в завтрак для чертова трехголового! Кастуй портал, или мы погибли. — Ну, раз ситуация безвыходная… — побежденно пробормотал Уилл, взяв желтый кубик со стола. Он выглядел так, словно уже смирился с тем, что их персонажи станут едой для монстра, а кампания закончится проигрышем. Макс была готова взорваться. Она громко ругалась на игру, обвиняя кубики в предательстве ее семьи, и сердито скрестила руки на груди. Это была всего лишь ее вторая кампания в «ДнД». Лукасу стоило огромных трудов, долгих уговоров и, кажется, нескольких поцелуев убедить ее отправиться с Партией в это удивительное приключение. И теперь, когда финал был так близок, она явно не собиралась проигрывать из-за какой-то нелепой случайности. Здесь сидят гении — неужели они не могут выдумать что-то такое, чтобы вернуться победителями? — Сдаемся? — спросил Байерс, сверкнув глазами в сторону Майка. Тот тут же отправил ответный взгляд, украдкой послав тому воздушный поцелуй. — Подожди! — Дастин вскочил так резко, что стул под ним жалобно скрипнул и едва не опрокинулся. Он театрально выпрямился и с самым торжественным видом воздел руки к низкому потолку подвала. Его пальцы почти коснулись осыпавшейся побелки, словно он пытался дотянуться до самих богов случайных чисел на кубиках, обитавших где-то над домом Уилеров. — У нас есть еще один туз в рукаве! Он стремительно накрыл своей широкой ладонью руку Уилла, уже занесшего двадцатигранник над столом и готового доверить их судьбу случаю. — Мы призовем волшебницу святой Морковии! Партия тут же начала хаотично шарить под столом в поисках книги, находя лишь крошки, оставленные Дастином. Лукас, не теряя ни секунды, подал Байерсу увесистую и потрепанную книгу заклинаний. Уилл, взяв ее, сразу же принялся неистово листать пожелтевшие страницы. Пальцы мелькали, пропуская описания некромантии и стихийной магии; он водил пальцем по страницам, будто ощупывая шероховатость букв, пока не наткнулся на нужную пометку на полях. Майк выдержал театральную паузу и медленно обвел взглядом лица друзей, задерживаясь на каждом, наслаждаясь моментом абсолютной власти над их эмоциями и судьбами. — Сначала… ничего не происходит, — начал он вкрадчивым, почти неразборчивым шепотом, словно говоря самому себе. Он так искусно нагнетал атмосферу, будто учился вести кампании у самого Эдди. — Штиль. Ветер стих. Даже люди перестали удивленно ахать и охать. Пыль замерла в воздухе. Тишина стала тяжелой, как могильная плита ваших героев. Но подождите!.. Майк резко, со всей силы, ударил ладонями по бедному столу. Казалось, еще один такой стук — и поверхность расколется надвое, как от удара профессионального каратиста. Звук получился хлестким: полупустые банки с газировкой испуганно подпрыгнули над столешницей, а Уилл вздрогнул так, что книга едва не упала с его колен. — В небе раздается оглушительный раскат грома, от которого содрогается сама Земля! Трехголовый дракон, уже готовый сожрать вас, резко замирает и пятится назад. Он удивленно запрокидывает все три головы к грозовым фиолетовым тучам, чувствуя каждой своей чешуйкой, что здесь появилась… она! Мастер выждал еще секунду, наслаждаясь тем, как замерли не только персонажи, но и сами игроки. Он видел, как Дастин застыл с приоткрытым ртом, Макс удивленно переводила взгляд с Майка на Уилла и обратно, а Лукас ухватился за стол до побелевших костяшек пальцев. — Ослепительная вспышка яркого света разрезает грозовое небо! Волшебница святой Морковии явилась вашим героям — под ее ногами разливается золотое сияние. Дракон не успевает даже шелохнуться: его плоть мгновенно сгорает, а три головы обращаются в пепел, который уносит огненный вихрь. Город спасен. Победа! Дастин подскочил так высоко, что едва не снес лбом низкую потолочную балку. Он огласил комнату победным кличем, который наверняка был слышен не то что в соседских домах, но и во всем Хоукинсе — если не во всем штате. — Два месяца! Два чертовых месяца! — выкрикнул Лукас, хлопая Дастина по плечу. Его лицо, еще недавно сосредоточенное и хмурое, вновь расплылось в широчайшей улыбке. Даже Макс, которая все лето лишь делала вид, что играет только ради их компании, а не потому, что ей интересно, победно вскинула руки, громко и искренне расхохотавшись над безумным выражением лица Хендерсона. Уилл просто выдохнул полной грудью. Весь груз, давивший на его плечи все эти годы, был стерт вместе с этим драконом. Кампания, начавшаяся как способ отвлечься от предстоящих экзаменов, обернулась долгой и упорной войной с их прошлым, что давало о себе знать в самый неподходящий момент. Парень откинулся на спинку стула, ощущая приятную слабость в ноющих мышцах. Когда его взгляд встретился с глазами Майка, в них светило неподдельное ребяческое сияние. Даже Уилер, их Мастер, ожидавший подобного исхода, был чертовски рад тому, что Партия победила эту трехголовую тварь. Игра была окончена. И это был самый грандиозный финал из всех, что они когда-либо проживали. Но триумфальный гул Партии прервал резкий скрип двери. По лестнице со второго этажа застучали быстрые, решительные шаги, и через мгновение в дверном проеме появилась Холли. Младшая сестра Майка выглядела так, будто ее выдернули из самого важного дела в жизни: она замерла на верхних ступеньках, сурово уперев руки в бока. — Вы можете хоть на минуту закрыть свои рты? — проворчала она, строго обводя взглядом компанию. Затем прошипела, сердито щурясь от света лампы — после полумрака коридора он казался ей невыносимым. — Вас слышно даже на втором этаже, Майк! То, что родителей нет дома, не значит, что можно орать во всю глотку. Ко мне подруги пришли! Вы нам мешаете! — Значит, когда вы у себя засиживаетесь допоздна и визжите, это другое? — Майк обернулся, хитро глядя на сестру. Однако заметив, как она угрожающе сжала свои маленькие детские кулачки, он тут же поднял руки вверх, признавая капитуляцию. — Прости, Холлс, мы уже закругляемся, честно. — По его лицу было видно, что он едва сдерживает смех. Когда девочка, ворча что-то о «шумном брате-дегенерате и его вечно орущих друзьях», ушла, пыл ребят немного угас. Они лениво начали собирать разбросанные по столу листы, с тихим звоном ссыпать многогранники в бархатные мешочки и сгребать в кучу пустые банки и шуршащие пакеты из-под чипсов. — М-да, — протянул Лукас, усаживаясь за стол. В его руках тут же оказалась фигурка Следопыта, которую он крутил из стороны в сторону, как это делал Уилл несколькими часами ранее. — Последняя битва в этом подвале. Даже не верится. Так странно осознавать, что осенью все будет… ну, по-другому. Я, скорее всего, останусь поблизости. Тренер говорит, у меня есть шансы на стипендию, а родители и так уже распланировали мою жизнь на пять лет вперед. На мгновение он перевел взгляд с фигурки на смятые бумажки, которые они исписали пометками за это лето. — Жаль, что они не занимаются Эрикой. У этой девчонки амбиций больше, чем у всех нас вместе взятых. Ей всего четырнадцать, а она уже готова создать собственный бизнес и стать монополистом в сфере продажи мороженого. — А я все-таки подал документы в Солт-Лейк-Сити, на технический, — отозвался Дастин. Его голос, обычно задорный, стал чуть мечтательнее. — К Сьюзи. Хватит с нас песен по рации, пора двигаться дальше. Буду собирать схемы, чтобы мы могли связаться с вашим Сиэтлом, несмотря ни на что. А то, зная Майка, он в первый же месяц забудет оплатить телефонный счет, увлекшись своей писаниной, и мы останемся без связи. — Эй! Я не настолько бытовой инвалид! — огрызнулся Майк, но поймал на себе скептический взгляд Уилла и, словно под дулом пистолета, невольно улыбнулся. — Ладно, может, самую малую часть. Но я ведь хожу в душ. Что еще нужно для счастья? Макс хмыкнула, задумчиво осматривая пустую банку из-под газировки в руках — жестянка тихо отзывалась в ее пальцах. Ее взгляд на мгновение стал затуманенным, подернутым дымкой воспоминаний о том годе, проведенном в безумном разуме Генри, похожем на кроличью нору, в которую угодила Алиса из сказки. — А я… я просто попробую пережить этот год. Догнать программу, сдать чертовы экзамены. А там посмотрим. Может, в Сиэтле не так уж и плохо, как показывали в кино, на которое мы недавно ходили с Лукасом. Если найдете там квартиру с пандусом и видом не на кирпичную стену соседнего дома, то свистните мне. Она подняла глаза и посмотрела на Майка и Уилла — они сидели плечом к плечу в полумраке. Девушка могла бы поспорить, что прямо сейчас под столом они держались за руки. Раньше между ними всегда висела недосказанность из неловких жестов и отведенных взглядов, но теперь все изменилось. — Навещайте нас, — тихо произнес Уилл. Это прозвучало не как приглашение, а как клятва. Как обещание сохранить их связь вопреки обстоятельствам. — У нас всегда найдется лишний спальник. И, может быть, мы отыщем в Сиэтле Мастера, у которого сюжет будет не таким замудренным, как у Май… Уилер в шутку пихнул его локтем, и Байерс рассмеялся: — Ай!

***

Наступил вечер. Заходящее солнце прощальной лаской коснулось лиц ребят, когда они потянулись к выходу, поднимаясь по скрипящим ступеням. Скоро их здесь не будет, а их место займет компашка Холли. Но придет ли кто-то после них? Тусклый свет проник в пространство через распахнутые окна. Дневной зной наконец сдался и отступил — совсем как Борис. Уилл остался: предлог «помочь прибраться и обсудить планы» был стар как мир, но сегодня он звучал для них обоих как право на еще один час тишины вдвоем, в их «штабе», пока мистер и миссис Уилер не вернулись домой. Ребята остановились у груды велосипедов, небрежно брошенных на лужайке, словно скелеты тварей из Изнанки. Дастин оперся на руль своего железного коня и замер, задрав голову. Небо над ними, пусть и темное, сохранило в себе пару оттенков розового цвета на далеком западе. Небосвод был украшен густой россыпью звезд, неестественно ярких для августовского вечера. — Гляньте, — сказал Дастин, указывая пухлым пальцем в бесконечную высь. — Кажется, сегодня небо чище, чем обычно. Просто… звезды. А ведь в городе такое и не увидеть. Только здесь, у нас. — Да ты прям романтик, Дастин. Уже готовишься вновь покорять свою Сьюзи-пу? — усмехнулся Лукас, поправляя лямку рюкзака на плече у Хендерсона. Парень посмотрел на Майка и Уилла, застывших на крыльце. В резких тенях уличного фонаря их лица казались взрослыми, решительными, будто за эти месяцы они повзрослели сразу на несколько лет. Лукасу было страшно отпускать друзей в большой город, но мысль о том, что они будут вдовем, его успокаивала. — Слушай, Майк, а этот ваш Сиэтл… Будете, как в фильме «Фрэнсис», работать на какой-нибудь киностудии? В окружении дым-машин и камер? — Только если Уилл будет рисовать постеры к моим фильмам, — сказал Майк. Прохладный воздух приятно касался кожи, смывая остатки подвальной духоты и запаха еды. — На самом деле, я просто хочу просыпаться и знать, что единственная вещь, которая может меня убить — лишь приближающийся срок сдачи домашнего задания по драматургии. Или творческий кризис. Макс взглянула на Майка и Уилла, и в ее зеленых глазах промелькнула тень грусти — осознание того, что их Партия меняется, распадаясь на отдельные взрослые судьбы. — Говорят, что в Сиэтле часто льют дожди, — сказала она, потирая колено, которое все еще ныло к перемене погоды. Девушка смотрела вдаль, туда, где за темными верхушками деревьев едва проступали металлические очертания радиовышки «WSQK», прозванной горожанами «маяком» и видимой из любой точки города. — Вам подойдет. Будете выглядеть как два загадочных типа из инди-кино, что приехали покорять мир из города на опушке леса. Главное — зонты возьмите. — Мы не забудем, Макс, — пообещал Уилл и улыбнулся. Мысль о ливне, который смывает их общее прошлое и травмы, показалась ему самым прекрасным сюжетом для картины, которую он когда-нибудь напишет. — Ладненько, герои, — Дастин ловко вскочил на сидушку велосипеда. Тот звонко отозвался скрипом металла в ответ на движение, словно рвался в бой или, по крайней мере, в путь до дома. — Эй! — Лукас вдруг замер, наставив указательный палец на Майка, и в его взгляде на мгновение промелькнула та самая мальчишеская ревность. — Если я узнаю, что вы там, в своем дождливом Сиэтле, нашли себе новую Партию и не позвали нас в гости… я присоединюсь к Макс и приеду вас убивать. — Лукас, Дастин, — Майк тепло улыбнулся, глядя на лучших друзей. — Мы скорее забудем о том, как ходить или дышать, чем о «Hellfire». Обещаю. К тому же, кто еще в этом мире будет слушать безумные теории Дастина о том, что наш Генри на самом деле был не Векной, а Касом? — Вот именно! — тут же отозвался Дастин. — Увидимся завтра. Уилл, не дай Майку уснуть в подвале, пока он думает о новой кампании с какими-нибудь крутыми ребятами из колледжа. — Я… я не!.. — Майк вскинул брови, пытаясь изобразить возмущение, но лишь рассмеялся, когда Дастин задорно подмигнул ему вслед. С громким, слышимым по всей округе смехом Дастин укатил в сумерки. Лукас усадил Макс на багажник, она коротко махнула рукой парням на крыльце. Ребята набрали скорость, и их фигуры быстро растворились в длинных, причудливых тенях и ветвях старых деревьев. Спицы колес ловили последние лучи заходящего солнца. Майк и Уилл остались стоять плечом к плечу, провожая взглядами своих друзей, увозящих в кармане своих брюк частичку их общего детства. — Я удивлен, что они за нас рады, — тяжело вздохнул Уилл, не отрывая взгляда от пустой темной дороги, где еще пару минут назад стояла пыль из-под колес. — Я ждал, что Лукас начнет приводить статистику переездов, которые заканчивались плачевно, или… не знаю, Макс скажет, что глупо бросать все ради мечты. Хотя… ее семья ведь сама сюда переехала. Так что она бы не сказала подобного. — В любом случае нас бы понял Дастин. А так… — Майк нашел запястье Байерса и тут же машинально его сжал. — Уилл, они повзрослели. Просто мы так долго сражались с монстрами, что совсем забыли: главная победа в этой жизни — быть счастливым. Уилл медленно повернулся к нему. В затухающем свете его глаза казались бесконечно глубокими, в них отражались звезды. Он смотрел на Уилера с такой нежностью, что у того перехватило дыхание. Здесь, в тени дома, скрытые от любопытных глаз соседей густыми сумерками, они могли наконец позволить себе сбросить и так слабо держащиеся маски. — А тебе не страшно? — спросил Байерс почти шепотом. — Сиэтл — это нам не Хоукинс и даже не Ленора. Там не будет подвала, родителей, сестер, не будет Джонатана. Там будем только мы. Совсем одни. — Страшно, — честно признался Майк, глядя туда, где последние отблески заката догорали на верхушках дубов. — Я уже был с тобой и Оди в Леноре, так что другим городом меня не напугать. Но знаешь, чего я боюсь больше всего на свете? Уилл вопросительно приподнял брови, ощущая на себе серьезный взгляд Майка. — Того, что однажды я проснусь здесь, в Хоукинсе, мне будет сорок, и я пойму, что я так и не решился выйти из шкафа… выйти за порог подвала вместе с тобой. — Уилер качнул головой в попытке отогнать эти мысли. — Я боюсь, что все это было иллюзией, как в Камазотце: несчастный финал, в который меня пытались загнать Генри и Истязатель Разума. Будто я навсегда застрял в ловушке собственного страха, собственного непонимания. А Сиэтл… — Майк едва заметно улыбнулся и легонько коснулся своим плечом плеча Уилла. — Сиэтл мы как-нибудь переживем. В конце концов, у нас есть верные друзья, а мы есть друг у друга. — Лукас был не прав. Настоящий романтик здесь не Дастин, а ты. — Уилл негромко рассмеялся. Он потянулся к Майку и на мгновение — всего на долю секунды — прижался губами к его шее, просто чтобы почувствовать безумно бьющийся пульс под кожей. — В Сиэтле будет залив, выходящий в океан, Майк. Я хочу его нарисовать. С натуры. — А я буду сидеть рядом на песке и ворчать, что соленые брызги летят мне прямо в глаза и портят бумагу, оставляя кляксы от чернил, — подхватил Майк. На мгновение он представил шум волн, крики чаек, дерущихся за крошки хлеба, и Уилла, стоящего по щиколотку в воде перед мольбертом и старательно выводящего детали на холсте. Их разговор пронзила тишина. Но в ней витали их общие мечты. Уилл долго смотрел на их переплетенные руки, прежде чем задать вопрос, который, очевидно, давно его тревожил: — Ты скучаешь по Джейн? — Конечно, скучаю. Я все еще люблю ее как близкую подругу, — ответил Уилер, не утаивая правды. Он вспомнил тот день, когда Оди ушла, выбрав собственный путь. Она никогда не жертвовала собой — это была лишь иллюзия, созданная ее сестрой, лежавшей в Изнанке на последнем издыхании. — Я надеюсь, она сейчас счастлива. Без меня. Майк посмотрел на Уилла. — Я был слишком слаб, Уилл. Я держался за нее и ее суперсилы, как за последнюю соломинку, думая, что это и есть любовь. А ей… ей всегда нужна была свобода. Особенно после всего того, что она пережила в детстве, с этими чертовыми экспериментами в лаборатории. Она заслужила право быть просто человеком, а не защитницей мира. Уилл обдумывал признание, понимая, какой долгий путь они прошли: от детей, чье детство было украдено по воле случая, до людей, стоящих сейчас на этой веранде. Вечерняя прохлада становилась все ощутимее, пробираясь под футболки, заставляя поежиться. — Пойдем? — спросил Майк. — Становится холодно, а нам еще нужно убрать за Дастином и Лукасом весь этот бесконечный мусор. Тяжелая дубовая дверь захлопнулась, отсекая их от прохлады улицы и стрекота сверчков. Щелчок замка прозвучал неожиданно громко в пустом коридоре. В доме пахло привычным уютом: деревянной мебелью, ужином и цветочным парфюмом миссис Уилер. Свет в коридоре был приглушен, отбрасывая длинные мягкие тени на стены, увешанные семейными фотографиями разных лет. — Дома только младшая, — прошептал Майк, сокращая расстояние между ними. — Нэнси на работе допоздна, а Холли выпроводила подружек и дуется на нас. А родители… на свидании. В «У Энцо». — Парень задумался, вспоминая события, произошедшие в этом доме. — После того как тот демогоргон разнес половину дома и кухню… мама сильно изменилась. Она сказала, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на ссоры с папой. Теперь они каждые выходные пытаются наверстать упущенное за двадцать лет. Так что у нас есть немного времени. — Майк… — выдохнул Уилл, навострив слух. Он все еще по привычке прислушивался к звукам наверху, к шагам или случайному скрипу половиц. — Здесь никого нет, Уилл. Только мы, — прошептал Майк, делая шаг навстречу. Его голос, обычно уверенный, теперь дрожал от волнения. В полумраке коридора Уилер медленно поднял руку и коснулся щеки Байерса, осторожно проведя большим пальцем по линии скулы. В его движениях было столько нежности, словно он прикасался к самому хрупкому сокровищу, боясь, что Уилл и вся его любовь окажутся лишь видением. Байерс невольно зажмурился, подаваясь навстречу этой ласке, и Майк, повинуясь порыву, нежно прижался губами к его лбу. — Пойдем вниз, — тихо сказал Майк, неохотно отстраняясь. Они спустились по знакомым деревянным ступеням. Никто не выключил свет, так что лампа мягко подсвечивала фигурки на столе. Здесь, среди стен и тиканья часов, наблюдавших за их слезами, спорами и играми, Майк наконец преодолел последние сантиметры, разделявшие их. Это был не тот поцелуй из пафосных романов, которые Уилер мечтал когда-нибудь написать. Поцелуй вышел мягким, ленивым и отчетливо сладким, пропитанным цитрусовым соком. Когда Майк отстранился, Уилл задумчиво провел кончиком языка по нижней губе, словно распробовав оставшийся вкус напитка. Не встретив ни тени протеста — лишь желание, томившееся в нем с самого утра, — Мастер снова наклонился, вовлекая парня в новый поцелуй. Прохладные пальцы Майка уверенно вплелись в волосы на затылке Уилла, не позволяя ему отстраниться. Когда воздуха в легких наконец перестало хватать, оба просто прислонились лбами друг к другу, тяжело и сбивчиво дыша, не желая открывать глаза и разрушать этот миг. — В Сиэтле… — начал Майк, но его голос дрожал от счастья, бившегося в животе синими бабочками. — В Сиэтле нам больше не придется прислушиваться к шагам на лестнице или замирать, услышав скрип двери. Нам… нам никто не помешает. Уилл открыл глаза и посмотрел на Майка. Укладка, которую парень так старательно делал все утро, совсем растрепалась. Пара завитков упала на лоб. В этом беспорядке он выглядел до боли знакомым. Это был тот самый Майк, которого он знал и любил всю жизнь, и в то же время кто-то совершенно новый — человек, готовый ради него на все и даже на большее. Уилл ласково коснулся пальцами его волос, заправляя непослушные пряди за ухо. — Продолжим уборку? — спросил Уилл, наконец переводя взгляд на заваленный стол. — Нам нужно собрать все до того, как твои родители вернутся. Не хочу, чтобы Тед снова ворчал, что мы превратили его подвал в склад макулатуры. Байерс бережно складывал в папку свои рисунки — наброски чудищ, карт и портреты их героев. Каждый штрих на бумаге был пропитан их последним летом. Они обязательно заберут с собой этот альбом — как дань воспоминаниям и странным делам, творившимся в Хоукинсе. Майк же собирал весь остальной мусор в черные мешки. С улицы доносился шум проезжающих машин. Жизнь в Хоукинсе продолжится дальше, но для двоих парней, стоявших в тени комнаты, она уже давно вышла за пределы этого города.