Новогодний подарок

Последний, двенадцатый удар курантов раскатился по квартире густым эхом, торжественно вещая о рождении нового года. И в эту паузу, между уходящим и грядущим, когда время, казалось, затаило дыхание, их губы встретились. Это был не порыв страсти, а почти невесомое соединение, сладкое, томное, как вкус шампанского, что ещё пульсировал на кончиках губ. В этом прикосновении растворились все солнечные лучи и тихие вечера, вся накопленная нежность и безмолвная благодарность за каждый миг проведённый вместе. — С Новым годом, любовь моя... — Удовлетворенно выдохнул Су Бон, и слова повисли в воздухе, став частью самой тишины. — И тебя тоже. — Чуть слышно ответил Нам Гю, проведя ладонью по щеке партнера, словно желая запомнить его очертания на ощупь. Уголки губ рэпера дрогнули в мягкой улыбке, и он нехотя приподнялся с дивана, нарушив уютное тепло, которое они создали вдвоем. — Я ненадолго, на балкон, покурю... Брюнет лишь кивнул, его взгляд, полный безмятежного спокойствия, проводил Таноса до самой двери. — Не составишь компанию? — Все же спросил Бон, желая продлить ниточку их молчаливого диалога. — Иди один. Я пока здесь приберусь... Рэпер огорченно кивнул. Нам сидел неподвижно, пока силуэт не растворился за поворотом коридора. Затем послышались тяжелые шаги, удаляющиеся в глубь квартиры и чёткий щелчок замка на балконной двери. Тогда, в возникшей пустоте, сердце брюнета учащенно забилось, не резким волнением, а глубоким, ровным гулом предвкушения. Нелелю назад в нем родилась одна мысль. Навязчивая мысль о подарке, который прежде он не посмел бы не то что преподнести, но и выговорить вслух. Теперь же Гю решился обратить его действие. Не теряя ни минуты, он направился в спальню. Мягкий серебристый свет гирлянды, висевшей на окне, заливал комнату холодным, приглушённым сиянием, отбрасывая на стены длинные, танцующие тени. Нам медленно сбросил с себя просторный лонгслив, затем удобные шорты и наконец нижнее бельё. Каждый предмет он аккуратно сложил на покрывало. Прохладный воздух коснулся его обнажённой кожи, заставив её покрыться мурашками. Брюнет подошёл к шкафу и наклонился к нижней полке. Там, за кучей одежды лежал свёрток, в матовой черной бумаге. Развернув упаковку, он извлёк небольшой бондаж. Комплект был выверенным в своей лаконичности: манжеты на запястья, соединённые изящной короткой цепью, такие же для щиколоток, а также несколько широких кожаных ремней, с безупречными пряжками. Гю начал неторопливо застёгивать манжеты. Лёгкая, но неоспоримая стеснённость в движениях пробуждала в глубине его существа особое, отточенное влечение. Мир вокруг будто отступил, звуки приглушились, и остались только сосредоточенная тишина в теле, чёткость каждого вдоха и пульсация крови под плотным, но податливым прикосновением ремней. Каждая застёжка, каждый щелчок пряжки отмеряли шаг в иное пространство, где границы между телом и волей становились тоньше, а чувствительность острее. Брюнет взял коробку, с той же полки, бережно приподнял и отнёс в гостиную. Там, он поставил её на мягкий, пушистый ковёр, возле нарядной ёлки. А затем сам опустился рядом. Тихий свет гирлянд заструился по комнате, мерцая и переливаясь. Он ложился на его обнажённые плечи и грудь тёплыми бликами, а тонкие цепи бондажа отбрасывали на кожу причудливые тени. Внезапно дверь распахнулась, и в тишину комнаты ворвались сдержанные, но четкие шаги. Су Бон замер на пороге. Его глаза, привыкшие к уличному зимнему сумраку, медленно, нехотя привыкали к приглушённому свету. А затем резко расширились, застыв на фигуре у мерцающей ёлки. — Нам Гю?.. — Голос его сорвался в шёпот, в котором сплелись неверие и тихое потрясение. Тот лишь слегка склонил голову, и в уголках его губ дрогнула ухмылка. — Твой новогодний подарок. — Легко произнёс брюнет. Шаг за шагом, почти беззвучно, Танос сокращал расстояние. Опустившись на колени, он позволил тишине обволакивать их, стать частью этого момента. Его пальцы, ещё холодные с улицы, нерешительно застыли в сантиметре от кожи возлюбленного. И лишь потом прикоснулись. Сначала осторожно, ощущая под собой тепло и тихую пульсацию крови. Затем медленно, следя за каждой реакцией, он провел по тонкому запястью, обводя линию манжета. — Ты невероятен... — Сорвалось с его губ шёпотом, более похожим на выдох, в котором смешались восхищение, нежность и лёгкая боль от осознания такой хрупкой красоты. Младший молча кивнул в сторону коробки. Взгляд рэпера скользнул за этим жестом, и почти против воли его пальцы потянулись к защёлке. Внутри, на мягкой обивке, лежало несколько предметов. Каждый был тончайшим произведением искусства: линии струились с выверенной гармонией, материалы переливались блеском, формы говорили на языке соблазна, понятном без слов. Дыхание Су Бона замерло на мгновение. Его глаза бегали от одного предмета к другому, изучая и оценивая. Он осторожно взял флакон со смазкой и с тихим щелчком открыл крышку. Прозрачная жидкость, согретая теплом кожи, растеклась по его пальцам. Первое прикосновение к груди брюнета было нежным, почти невесомым, тело под его ладонью вздрогнуло, с губ сорвался выдох, больше похожий на сдавленный стон. Танос начал втирать смазку медленными, гипнотическими кругами, скользя по плоскости живота, ощущая под пальцами каждый напряженный нерв. Но особенное внимание он уделял эрогенной зоне, соскам, которые твердели от малейшего касания. Наклонившись, он позволил дыханию обжечь кожу, а затем коснулся кончиком языка одной из бусин. Реакция была мгновенной, Нам Гю выгнулся, беззвучный крик застрял у него в горле. Су Бон продолжил, теперь уже целенаправленно, методично, чередуя широкие движения языка с легкими, дразнящими покусываниями. Он погрузился в этот ритм, в эти отголоски учащенного дыхания, в мелкую дрожь, пробегавшую по телу в его объятиях. Каждое прикосновение было и пыткой, и наградой, растягивающей момент предвкушения до предела. Он оторвался, дав обоим перевести дыхание. Грудь младшего вся была украшена бордовыми отметинами. Еще пара капель смазки упала на его пальцы. Одной рукой рэпер мягко, но неумолимо надавил на спину партнёра, направляя его в нужный наклон, а другой обвел напряженное колечко мышц . Прикосновение было едва ощутимым, обманчиво легким, прежде чем сменилось уверенным, медленным давлением. Тело доверилось ему полностью, открываясь с каждой секундой. Он вошел одним пальцем, осторожно, погружаясь в почти невыносимое тепло. Когда горячая плоть приняла его, привыкла к новому ощущению, он добавил второй. Пальцы двигались внутри уже увереннее, раздвигаясь, мягко растягивая упругие ткани, рисуя внутри форму ножниц. И затем, после глубокого, влажного поцелуя в шею Нам Гю, который заставил того содрогнуться, Су Бон ввел третий. Теперь его движения стали глубже, шире, окончательно стирая границы между ними, превращая подготовку в неумолимое, сладкое движение к кульминации. Взор его скользнул дальше, остановившись на фалоимитаторе из прозрачного силикона. Танос взял его, и нанес слой смазки. Брюнет прикрыл глаза, полностью отдаваясь ощущеням, а его прежде ровное дыхание стало томным и сдавленным. Возможно, в самой глубине души он и сожалел об этом «подарке», ведь рэпер обожал долгие, мучительные прелюдии. Но сейчас ему было точно не до навязчивых мыслей и бесплодных сожалений. Одна ладонь Су Бона по-прежнему тяжело и неумолимо лежала на сгибе его спины, удерживая на месте. Другой же рукой он действовал методично, мягко направляя, а после, с непреложной настойчивостью ввел игрушку внутрь. Резкий вздох вырвался из груди Нам Гю, его тело изогнулось неестественной дугой, заставив тонкие цепи мелодично вздрогнуть и звякнуть. Танос замер, внимая каждую реакцию, читая тело как раскрытую книгу. Он начал с медленных, пробных движений, слегка задевая горячие стенки, вызывая мгновенную ответную реакцию, пока не нашел ту самую точку. Дав брюнету миг свыкнуться с вторжением, рэпер начал размерно двигать фалоимитатором внутри. Свет гирлянды, что прежде лишь мерцал в полумраке, теперь овещал влажную от пота кожу. А тишину комнаты разрывали тихие, невольные стоны, вырывавшиеся на каждом вдохе и ритмичные влажные шлепки. Су Бон двигался с почти хирургической точностью, его выверенные, умелые движения и безупречное чувство ритма вели Нам Гю к самому краю. Дрожь в теле партнера становилась все интенсивнее, стоны все глубже и прерывистей. Рэпер почувствовал это и замер. Фалоимитатор был безжалостно отложен в сторону, оставив брюнета в болезненном, невыносимом подвешенном состоянии. Он жалобно простонал, с мучительной обидой в голосе. Но Танос лишь сделал паузу. Его пальцы снова скользнули к зловещей коробке, чтобы извлечь оттуда то, чего младший боялся больше всего в эту ночь – уретральную палочку. Увидев ее, он зажмурился, пытаясь отстраниться от реальности, но это было бесполезно. Су Бон окунул стержень в смазку. Теперь каждое его движение было наполнено предельной сосредоточенностью. В этом действии заключалась высшая степень доверия, интимность, переходящая все мыслимые границы. Нам Гю замер, его тело напряглось в томительном ожидании неизбежного. Медленно, неумолимо холодный металл стал проникать в напряженную плоть. Брюнет вздрогнул от ледяного прикосновения, но почти сразу же сталь была согрета внутренним жаром тела, растворяясь в нем. А затем пришла острая, пронзительная волна совершенно новых ощущений, глубоких и всепоглощающих. Танос не сводил глаз с лица партнера, читая на нем смесь боли, интенсивного удовольствия и полную, безоговорочную отдачу. Он задержал стержень в самой глубине, наклонился и поймал губы Нам Гю в долгом, влажном поцелуе. Оторвавшись от сладких уст, руки Су Бона скользнули вниз, крепко обхватив чужие бедра, и властно притянули к себе, стирая последние границы между ними. — Теперь моя очередь. — Его голос, низкий и влажный от желания, прозвучал прямо у уха младшего. Рэпер вошёл в него стремительно, по самое основание, но безумно бережно, словно это было естественное, неотвратимое завершение долгого пути друг к другу. Все мучительные игры, что были до этого растворились, уступив место глубокому воссоединению. Движения их тел рождали новый, медленный ритм, бесконечно нежный и в то же время полный сдержанной страсти. Пальцы Таноса впились в ремни, туго обвивавшие чужой торс, заставляя брюнета приподняться и выгибаться в покорной дуге. Они двигались в унисон, в идеальном, беззвучном диалоге, где слова заменило синхронное дыхание, сбивчивое, тёплое, наполненное тихими стонами. Гул далёких салютов лишь оттенял тишину этой комнаты, наполняя её ещё бóльшим шумом. Нам Гю, охваченный волной нарастающих ощущений, уже сам встретил следующий толчок, плавно и жадно насаживаясь на чужой пульсирующий член, чтобы снова прогнуться навстречу, глубже и отчаяннее. — Черт… вытащи эту хуйню… Су Бон, услышав мольбу, обхватил основание чужого органа, начав двигать рукой в стремительном, отлаженном ритме. Он чувствовал, как внутри его самого все натягивается, как горячая волна накатывает из самой глубины. В последний миг, когда граница контроля была уже пройдена, он резко, но точно извлек стержень. Тихий, прерывистый стон рэпера смешался с учащенным дыханием брюнета, когда поток экстаза накрыл его, жаром, и он излился внутрь партнёра. А тот, вздрогнув всем телом, отдался своей кульминации, чувствуя, как тепло растекается по его животу. Наступила тишина, наполненная гулом в ушах и тяжелым воздухом. Они замерли, пытаясь выровнять дыхание, вернуться в себя из того места, куда их унесло. Су Бон мягко развернул младшего к себе. Его взгляд скользнул по запрокинутому лицу, полуприкрытым глазам, по влажным раскрытым губам, все еще ловящим воздух. Он любовался этой измученной, абсолютной красотой, принадлежавшей только ему. — Лучший подарок... — Тихо выдохнул Танос, его рука бессознательно, с нежностью, гладила чужие мягкие волосы, глядя, как за окном начинает светать сизоватый рассвет нового дня, нового года. Хотите порадовать автора? Зайдите в его тгк: Prikolchikiss