Взрывчатка на Рождество

Морозным рождественским утром я просыпаюсь и понимаю: сегодня двадцать пятое декабря. Эта дата светится на экране моего смартфона. Провайдер даже прислал поздравительное сообщение. Бесполезное сообщение с бесполезным пожеланиями — ведь греют только те, что от близких. Рождество. Этот праздник пробуждает противоречивые чувства. Всю жизнь я любил его за особую атмосферу, обмен подарками и эмоциями, но теперь всё слишком запуталось. Прошлое Рождество было очень счастливым — и за ним последовал один из самых страшных дней нашей с Лео жизни. Весь год мы пытались оправиться после тех событий. И вот наступило новое Рождество. А с ним — иррациональное ожидание нового ужаса. За этот год мы оба стали параноиками. Нас может вылечить только время — много месяцев спокойствия, простой мирной жизни. Я тихо сажусь на постели. На стенах фотообои — летний лес, зелёная трава. За окном — покрытый снегом балкон. Тепло внутри и холодно снаружи. Со мной всё наоборот: я одет снаружи в теплую кофту, а внутренности леденеют от предчувствия беды. Леонард приоткрывает глаза и замечает, что я уже не сплю. — Доброе утро! — говорит он с улыбкой. — Счастливого Рождества! Голос Леонарда — чуть хриплый после сна, но такой родной и знакомый. Хочется слушать его, как музыку, и не думать обо всём, что может приключиться. Бандиты повержены, почти все члены банды убиты. Выживший Койот, которого я видел летом, больше не появлялся на горизонте. Можно спать спокойно, но за год я, кажется, разучился это делать. Леонард садится рядом со мной, всё ещё кутаясь в одеяло. Из-за своей худобы он всё время мёрзнет, даже когда тепло одет. Стоит Леонарду начать волноваться, как кусок уже не лезет ему в рот. У меня нет такой проблемы — но это не значит, что я всегда спокоен. Мы с Леонардом внимательно смотрим друг на друга. За годы отношений мы научились читать друг друга, как книги. — Ты тоже волнуешься из-за праздника, — вздыхает Леонард. — Страшно радоваться, да? Такое ощущение, что опять всё пойдёт прахом. — Ага, — признаюсь я. За тонкой стенкой, на кухне, звенит кастрюлями наша соседка по квартире Ания́. Она что-то готовит в честь праздника. Вообще-то, готовить надо было вчера, но всё вчерашнее мы уже съели. На праздничные дни Ания согласилась побыть поваром на всю квартиру — а мы взамен обещали убираться на кухне и мыть пол. Ания чем-то стучит, включает миксер, напевает какие-то песни. Это звучит уютно — как у детстве, когда мама хлопотала у плиты. Ания не годится нам в матери, но, будь у меня сестра, она могла бы быть такой. * Когда мы выходим из своей спальни, Ания уже не занята готовкой. Она стоит в проёме двери, выходящей в подъезд, у её ног — какая-то большая коробка. — Парни, вам тут что-то прислали! — сообщает Ания радостно. — Нам?.. Кому именно? — По моей спине бежит холодок. — Не знаю. Написано: «Не открывать! Дух Рождества». И адрес: улица, дом, квартира. Я нашла это у двери, в подъезде. — Может быть, это тебе? — вмешивается Леонард. — Нет, тут почерк незнакомый. И вообще, мои друзья так подарки не оформляют. Они бы сразу написали, кому именно, а то и сами бы сюда завалились. — У нас тоже нет друзей, которые могли бы такое прислать. — Я мысленно перебираю тех немногих, кто знает наш адрес. Всем этим людям не свойственно так шутить. Они не стали бы посылать что-то без указания адресата — и, скорее всего, вручили бы подарок лично. — Давайте откроем посмотрим! — Ания тянется к обёрточной бумаге на коробке. — Нет! — Мы с Леонардом реагируем одновременно. Это наш общий страх — получить «привет из прошлого», кошмар на Рождество. — Вы думаете, там бомба? — Ания весело смеётся, потом смотрит на нас и мрачнеет. — Вы слишком мнительны, ребята, вот что. Кому надо присылать бомбу троим никому не известным людям? У нас нет ни денег, ни ценностей. Если надо нас уничтожить, проще поджечь дом. Деревянные дома хорошо горят, особенно такие старые и трухлявые, как этот. В глубине души я понимаю, что Ания права, но страх всё не отпускает. Мне кажется, что кто-то из прошлого может пытаться отомстить мне. Слишком много людей, которым я мог перейти дорогу. Слишком много тех, для кого не проблема просто взять и прислать коробку с бомбой. — Я знаю, у вас тёмное прошлое, — говорит Ания, и непонятно, насколько она шутит. — Жить с вами вообще опасно. Если вы думаете, что там взрывчатка, может, просто вызовем полицию? — Не надо. — Слова застревают у меня на языке. — Он начнут разбираться и мало ли что накопают… — Тогда что ты предлагаешь? Открыть самим и подорваться? Или оставить этот ящик, пусть откроют и подорвутся соседи? На нашей лестничной площадке две квартиры. Соседей давно не видно — они или съехали, или просто затаились. — Давай пока оставим эту посылку, где она лежит, и обдумаем ситуацию. Я ожидаю от Ании возмущений, но та спокойно соглашается. — Вы пока поешьте, может, и решительность проснётся. Я там наготовила на всех вкусняшек. Пойду пока в интернете посижу. Ания закрывает дверь, оставив коробку снаружи, и уходит в свою комнату. Мы остаёмся одни. — Думаешь, там правда взрывчатка? — спрашивает с опаской Леонард. — Не знаю, — честно отвечаю я. — Скорее всего нет. Но у меня давно уже нервы ни к чёрту. — Посылку же может открыть любой. Какой смысл мстить тебе таким образом? Могут пострадать случайные люди. — Просто повеселиться. Леонард вздыхает. — Я начинаю жалеть, что вообще проснулся. Давай лучше завтракать. Мы идём на кухню и садимся за стол. В кухне уютно, несмотря на старую мебель. Ещё вчера мы развесили тут гирлянды с лампочками и снежинки из фольги. Ания прицепила на холодильник портреты своих любимых персонажей аниме в колпаках Санты. На столе — салат, жаркое, имбирное печенье. — За такое угощение нам придётся долго ещё мыть полы, — шутит Леонард. — Ничего, помоем. — Убираться в квартире не так уж сложно, если это плата за заботу. Я закрываю дверь в кухню, и мы оказываемся в своём маленьком мирке. Никаких подозрительных посылок, никаких внешних проблем — только наша пара и рождественский завтрак. — Может, и к лучшему, что зимой поздно светает. — Леонард щёлкает выключателем, и лампочки на гирлянде вспыхивают красным, жёлтым, зелёным. Я стараюсь расслабиться. Пусть всё будет хорошо. Пусть прилетит Санта Клаус и заберёт ту коробку, что бы в ней ни было. У нас нормальная жизнь, и мы сами всего добьёмся. Нам не нужно ни подарков, ни опасностей. Мы просто хотим покоя… Ароматный чай и вкусная стряпня Ании расслабляют. Коробка вдруг перестаёт казаться мне страшным проклятием. Хватит бояться полиции. Проще просто вызвать специалистов, и пусть они смотрят, что нам прислали. Как следует наевшись, я открываю кухонную дверь и замираю. В прихожей стоит Ания. В руках у неё — открытая коробка с надписью «Не открывать! Дух Рождества». Та самая коробка. Внутри — вязаная одежда рождественских цветов и сложенный лист бумаги. Мне становится стыдно. Оказывается, я боялся коробки со свитером. Вместе с тем, я злюсь на Анию за её безалаберность. — Там могла быть бомба. Зачем ты открыла чужую посылку? — Потому что вы бы боялись это сделать ещё до следующего Рождества. А мне было интересно. — А если бы посылка взорвалась? — Ой, ну не жить же вечно. — Ания встряхивает коробку и смеётся. — Я уже и письмо глянула. Оно адресовано не вам. Но и не мне. — Тогда кому? — Леонард выглядывает из-за моего плеча: ему тоже очень любопытно. — Петеру! — радостно восклицает Ания. — Вы помните, кто такой Петер? Мы синхронно качаем головами. — Попробуйте догадаться. — Это твой приятель, — предполагает Леонард. — Это хозяин квартиры? — Я пытаюсь вспомнить имя человека, который сдаёт нам комнату. Иногда у меня случается затмение, и я забываю, как зовут людей. — Нет! Петер — это старик, который раньше жил в вашей комнате. — Он год назад поскользнулся на льду, упал и умер, — вспоминает Леонард. — И никто его не хватился, потому что у него не было родственников. — Оказывается, были! — Ания с триумфом достаёт из коробки письмо. — У старика был внучатый племянник, его звали Алекс. Я даже вспомнила, как Петер что-то про него рассказывал. В общем, этот Алекс вдруг вспомнил про деда, прислал ему посылку и письмо. На год опоздал, короче. — Надо написать ему, что произошло с Петером, — говорит Леонард. — А он не оставил обратный адрес! Просто прислал посылку, и всё. Так что ждите, через пару лет он отправит нам ещё что-нибудь. Кто хочет примерить свитер? Тут ещё штаны, шарф и носки. Ания держится так, будто её совсем не печалит ситуация. Самому же мне становится грустно. Одинокий старик, не дождавшийся подарка. Внучатый племянник, который думает, что дед вечен и можно поддерживать с ним отношения время от времени, а не постоянно. — Так что, кто-нибудь хочет примерить свитер? — Давай лучше прочтём письмо, — говорит Леонард. Ания ставит коробку на пол и берёт в руки листок бумаги. — Дорогой дед Петер, — читает она с выражением. — Поздравляю тебя с Рождеством! Ты, наверное, сразу и не понял, от кого посылка, ха-ха, а это от меня. Носи этот свитер и все эти вещи с удовольствием. Тут ещё немного шоколадной пасты, как ты любишь. Её можно есть даже без зубов, очень удобно. Желаю здоровья. Пока! Алекс. — Бедняга Петер уже не станет носить эти носки, — вздыхает Леонард. — Придётся это делать нам. А ещё я теперь думаю, что мне надо поздравить мать с праздником. Она редко вспоминает обо мне, но не хочу, чтобы получилось как с Петером. Всё-таки, я её сын. Я начинаю прокручивать в голове всех родственников, которых ещё не поздравил. У меня нет денег на подарки каждому, но нужно отправить хотя бы сообщения. Пусть знают, что я помню о них. Может быть, всем нам от этого станет светлее. Мысли о плохом вдруг становятся далёкими, размытыми. С чего мы взяли, что после этого Рождества случится что-то страшное? Из всех лет нашей жизни такое случилось только раз. Быть может, жизнь, наоборот, повернётся к нам светлой стороной, и это Рождество — начало нового года жизни, без страхов и опасностей? — Спасибо за вкусный завтрак, Ания, — говорит Леонард с улыбкой. Ания подталкивает ногой коробку. — Возьмите все вещи себе. В память о Петере. Да, он был вредным стариканом, но и ему не помешает немного памяти. Быть может, когда-то он делал что-то хорошее. Я беру коробку в руки. Шерстяные вещи пахнут уютом. На банке шоколадной пасты нарисованы весёлые олени из упряжки Санты. Можно поверить в то, что всё будет в порядке. Нам нельзя так много бояться. Нужно жить настолько счастливо, насколько возможно.