Часть 1
1 января 2026 г., 18:11
Он заселился в этот дом совсем недавно. Скорее всего — в съемное жилье. Просто, у паренька с лохматой темной шевелюрой было слишком мало личных вещей и слишком уж простой вид, чтобы купить квартиру в такой многоэтажке. Северусу вот, пришлось копить пять лет и рисковать жизнью. Впрочем, какое ему дело до очередных новых соседей?
Парнишка был тихим, и это самое главное. Больше всего в своей жизни после окончания срока военного контракта Северус любил тишину, даже если она иногда давила на мозг не хуже армейского шлема.
Война — это работа. Тяжелая, грязная, чаще всего, монотонная. Изматывающая и очень шумная. Впрочем, к шуму и резким звукам быстро привыкаешь.
А он вот привыкнуть так и не смог.
В кружке маслянисто поблескивал кофе, на часах было едва восемь утра, а Северус, глядя на внезапного соседа по лестничной клетке размышлял о том, кто же купил ему такую отвратительную рубашку на два размера больше? Потому что сам себе, имея глаза, человек такое не купит.
Загадка решилась буквально через неделю, когда к соседу пожаловали родственники. Северус точно знал, что тот в квартире, изучив его нехитрое расписание, работая за столом у окна на кухне. В мирное время пришлось вспомнить, что когда-то он преподавал химию и заняться репетиторством из дома. Не то чтобы ему очень нравилось, но существенная прибавка к военной мизерной пенсии и возможность не выходить за пределы безопасного периметра квартиры примирили с этим.
Да, Северус прекрасно отдавал себе отчет в том, что у него, скорее всего, ПТСР. Хотел ли он с ним что-то делать? Определенно нет. Ни один психотерапевт не приблизится к нему и на пушечный выстрел.
Сначала в соседскую дверь звонил полный, одутловатый мужчина, после к нему присоединилась высокая, худая, как жердь, дама. Сосед затаился и не открывал, Северус, пока на экране ноутбука очередной нерадивый студент пытался что-то изобразить в решении задач, то и дело отходил к двери, стратегически обозревая площадку.
Спустя четверть часа в ход пошли кулаки и проклятия. Несмотря на неплохую звукоизоляцию, Северус отчетливо слышал отборную площадную брань, перемежающуюся воплями «вырастили на свою голову» и «пригрели змею». Что ж. Выходит, сосед не такой уж дурак, раз не открывает двери. С такими родственниками и врагов не нужно.
Шумели посетители до тех пор, пока сосед снизу не пригрозил вызвать полицию. Северус вздохнул разочарованно. Представление на лестничной клетке его увлекло, заставив практически не замечать удивительного идиотизма современных школьников и студентов. С наслаждением завершив занятия и захлопнув ноутбук, он распахнул дверцу холодильника, размышляя, что приготовить к ужину.
Готовить Северус умел и любил. С тех пор, как пришлось оттрубить пять лет по контракту в горячих точках на полевой кухне, сухпайке, а то и вовсе — голодным, он обзавелся гастритом и поклялся себе, что отныне в его желудок будет попадать только свежая, горячая, домашняя пища, красиво сервированная, в неспешной обстановке и под негромкую музыку.
Сегодня это определенно будет джаз.
Включив колонку и вытяжку на кухне, он принялся священнодействовать между сковородками и кастрюльками, помешивая то соус, то пасту, пробуя то на вкус, то на остроту. Звонок в дверь прозвучал едва он отключил плиту. Наспех вытерев руки полотенцем, Северус прошел в спальню и проверил наличие оружия в прикроватной тумбочке.
Нет, он не стал совать его за пояс, как поступил бы еще каких-то полгода назад, сейчас достаточно было просто увидеть наградной Глок 17, провести пальцами по его прохладной металлической поверхности и сердце переставало стучать в горле, как сумасшедшее. Определенно, прогресс. И на кой черт ему психотерапевты? Был у него один, как-то. Очень модный. Тогда, едва вернувшись домой и отчетливо ощущая собственную неполноценность, он бросился по докторам, не жалея денег и сил, в надежде, что голову можно вылечить так же быстро, как и раны на теле. Оказалось, что все совсем не так, лечение не приносило ни малейшего облегчения, а самый одиозный совет от психотерапевта заключался в «перемене жизненных обстоятельств». Северус посчитал его форменным издевательством, потому что его жизнь и так оказалась одной сплошной переменой.
В дверь снова позвонили. Неохотно отняв пальцы от оружия, Северус закрыл ящик и скользящим, крадущимся шагом переместился к двери. В свое время он предпочел разместить домофон с видеорегистратором сбоку, чтобы не было нужды подходить к двери прямо, ведь так запросто можно получить в грудь пулю, а то и очередь. Видел он те двери, серьезное оружие для них не помеха.
Вопреки опасениям на экране, переминаясь с ноги на ногу, возник не вооруженный до зубов противник, а всего лишь сосед по лестничной клетке. Отчего-то болезненная, до предела обостренная паранойя абсолютно не квалифицировала это лохматое чудовище как угрозу. Полюбовавшись секунду на растянутый заношенный, весь в катышках свитер, Северус распахнул двери, сойдясь с нарушителем собственной территории лицом к лицу.
Боже всемогущий! Худой, невысокий, волосы будто расчески в жизни не знали. Еще и очки, склеенные лейкопластырем. Обычным, белым, медицинским.
Ужас.
— Зд… здра-авствуйте.
Замечательно. Еще и заика.
— Вечер добрый.
— Я ва-аш сосед, — озвучил очевидное пришелец. — Меня з-зовут Га-ари. Гарри П-поттер.
Северус молчал. Ему было непонятно, зачем пришел этот Гарри Поттер, а непонятного в своей жизни он старался теперь избегать. Явно не дождавшись от него какой-либо реакции, тот продолжил:
— С-сегодня вам наверняка п-помешали м-мои… посетители. Я п-пришел изв-винться. Простите.
И все?
— Это все? — озвучил Северус свои мысли. Сосед — Поттер — кивнул. Из-за стекол разбитых и кое-как склеенных очков на Северуса бесстрашно и открыто смотрели самые невероятные зеленые глаза из виденных им в жизни. А он, между прочим, несколько лет провел в Исландии.
— В-все? — Интонация у парнишки вышла вопросительная, он смешно вздернул брови, а потом нахмурился. — Я н-не зна-аю, прид-дут ли они еще…
— И вы решили зайти извиниться уж сразу за все оптом? — насмешливо хмыкнул Северус. — Вообще, если люди не желают общаться с другими людьми, они могут открыть двери и сообщить об этом лично.
— Я б-боялся, что в этом с-случае не смогу их в-выгнать, — как-то печально усмехнулся сосед.
— Послушайте, молодой человек, — Северус скрестил на груди руки, опираясь о косяк, — вы можете мне не поверить, но в вашем возрасте у очень многих подростков возникает конфликт с родителями. Вы жаждете свободы, жаждете доказать всем вокруг, что уже выросли и в состоянии позаботиться о себе, стремитесь казаться старше, чем есть. Это юношеский максимализм, и он пройдет, но что останется в итоге? В лучшем случае вы, пометавшись, вернетесь в лоно семьи, в худшем — свяжетесь с плохой компанией и выручать вас все одно придется родителям. Так не лучше ли поступить как действительно взрослый человек, пересмотрев свое поведение и извинившись сейчас, пока можно отделаться лишь измотанными нервами матери и отца?
Парнишка слушал его молча не перебивая.
— Мои родители погибли в автокатастрофе, когда мне был год, — вдруг сказал он четко, ни грамма не заикаясь, едва Северус замолчал. А после повернулся и скрылся за дверью своей квартиры.
Гребаный ад и все его демоны.
Ну… в принципе, Северус всегда подозревал, что педагогика — не его стезя.
Вздохнув, он вернулся к себе и остановился около плиты, на которой остывал готовый ужин.
Есть отчего-то расхотелось.
***
Следующий визит соседа состоялся примерно через неделю. До того времени его было не видно и не слышно. Поттер уходил рано утром, возвращался ближе к ночи и растворился в тишине своей квартиры. Гостиная Северуса прилегала к кухне соседа, но ни разу он не слышал ни стука шкафчиков, ни звука льющейся воды или звона посуды. Словно мальчишка питался святым духом или, что вернее всего, всякой гадостью на вынос. Странно, что он вообще о нем думал, но сосед отчего-то Северуса интересовал. Может быть потому, что в первый раз за очень долгое время кто-то пришел к нему извиниться за доставленные неудобства. Обычно их ему доставляли много, охотно и безвозмездно. Привычно проверив, как там поживает Глок, он открыл дверь. — Д-добрый вечер. Сегодня сосед выглядел куда приличнее. Темные джинсы и зеленый свитер сидели по фигуре, подчеркивая достоинства и оттеняя невероятные глаза, упрятанные, впрочем, все за теми же переклеенными очками. — Добрый, — вздохнул Северус, с усилием проглотив «добрее видали». — У в-ва-ас шт-штопора н-не б-будет? Штопор у него, разумеется, был. А вот уверенности в том, что законно потворствовать детскому алкоголизму — не было. — А зачем он вам, мистер Поттер? Если приставка «мистер» и прозвучала слегка насмешливо, то Северус ни при чем. Он честно старался. — В-вино открыть? — простодушно пожал плечами сосед. — И кто же, вам, позвольте спросить, его продал в вашем нежном возрасте? — коварно прищурился он. Вздохнув, Поттер снова молча развернулся и нырнул в темный проем своей квартиры. Чертовы дети! Ни ума ни такта! Хоть бы попрощался… Впрочем, долго негодовать Северусу не дал все тот же мальчишка, снова показавшийся на пороге до того, как он успел закрыть свою дверь. В его руках был хорошо всем известный пластиковый прямоугольник, который он и сунул в руку растерявшемуся Снейпу. — М-мне д-два-адцать од-дин, — выговорил старательно и покраснел. Хм. Действительно… С фотографии на Северуса смотрел еще больший ребенок, чем вживую. Двадцать один, надо же… а выглядит на шестнадцать. Ест он вообще хоть что-нибудь? — Проходите, — сухо предложил Северус отступая вглубь квартиры. — Меня зовут Северус Снейп. Но я предпочитаю мистер Снейп. Не то чтобы он любил, когда к нему приходили посторонние люди. Не то чтобы к нему было кому приходить… но этого мальчишку, Гарри Поттера, взбесившаяся паранойя все так же категорически отказывалась принимать за угрозу. Оглянувшись через плечо и убедившись, что сосед идет следом, Северус зашел на кухню, где на столе остывала недоеденная лазанья собственного приготовления. — О. П-простите, что я отвлек ва-ас от уж-жина, — смутился мальчишка. Северус достал из шкафчика штопор и протянул ему. — Пустое. Повод хоть приличный? — Поинтересовался не пойми зачем. — Сегодня п-погиб мой учитель, — пожал плечами сосед. — Я шк-колу окончил с отличием и в у-университет поступил т-только б-благода-аря ему. Он болел д-долго, не то чтобы я не п-понимал, к чему все ид-дет, но… сегодня его сбила м-машина. Представляете? Я д-думал, у меня еще есть не менее п-полугода. Не скаал ем-му… Голос его сорвался и Северус тяжко вздохнул. Что ж. Он сам открыл дверь и сам спросил. — Чем поминать-то собрались? — А? — непонимающе вскинул на него подозрительно блестящие глаза Поттер. — Алкоголь, говорю, какой купили? Под штопор? — В-вино, — растерялся тот. — Красное. Я н-не пью с-совсем. Н-не разбираюсь. — Несите его сюда, — решительно тряхнул головой Северус. В конце концов, он хотя бы в состоянии проследить, если мальчишке станет плохо. Вообще этим вечером он не переставал себе удивляться. В няньки вот записался, хотя альтруизмом не страдал уже очень и очень долго. Бледное и какое-то особенно несчастное лицо парнишки пробуждало в нем странные, незнакомые ранее инстинкты, отчего Северус на себя злился. Вино, как и ожидалось, оказалось редкостной дрянью. Едва взглянув на бутылку, он отставил ее подальше и полез в свои закрома. В закромах хранился только виски, зато качественный и с приличной выдержкой. Он тоже пил редко, но предпочитал не травить собственный организм. Нашарив в шкафчике второй бокал, порядком запыленный, он протер его и поставил на стол рядом с бутылкой, приглашающе кивнув на стул напротив. Мальчишка попробовал поупрямиться, но годами отшлифованный фирменный тяжелый взгляд буквально припечатал его к стулу. — Сначала есть. Потом пить, — категорично отрезал Северус и поставил рядом с его бокалом еще и порцию лазаньи. — Без возражений. Возражений, впрочем, и не последовало. Глядя на то, с какой жадностью Поттер набросился на еду, Северус испытал новое незнакомое чувство — удовлетворение и нахмурился. Воистину вечер открытий. — О-очень вкусно, — тихо проговорил Поттер, поднимая на Северуса полный благодарности взгляд. — Я т-так не умею. Я б-больше по з-завтракам… Не говоря ни слова, Северус наложил добавки. Сегодня и сам он, евший мало, чувствовал небывалый аппетит. Ужинать в компании с мальчишкой оказалось приятно, тот был молчалив, ел аккуратно, не разбрасывая вокруг себя крошки, но при этом с таким неподдельным удовольствием, чуть жмурясь и слизывая с нижней полной губы соус, что про умеренность можно было просто забыть. Покончив с едой, он разлил благородный напиток по тумблерам, добавив лед, и приготовился слушать. Что ж, если уж им доведется напиться вместе, Северус планировал удовлетворить свое любопытство на все сто. История, как и ожидалось, вышла не веселая и, даже могла бы показаться банальной. Удивительной ее делал мальчишка. Если бы он не сидел сейчас в обществе самого Поттера, ни за что бы не поверил, что такие люди вообще бывают. Оставшись сиротой в год, сосед попал на попечение тетки, в семью, которой не был, в общем-то нужен и любим и в которой рос собственный обожаемый ребенок. Как следствие — несправедливость, постоянные наказания, чулан под лестницей вместо спальни и побои. О последнем Поттер упрямо не говорил, но Северус, тоже частенько получавший в детстве от нетрезвого отца, ловил такие вещи на лету. На месте мальчишки любой мог бы вырасти в желчного, саркастичного, озлобленного говнюка, — например, как он сам. Но Поттер не только был выше этой несправедливости, но и умудрялся прощать. Возможно, он просто был идиотом. Чем дальше, тем больше Северус склонялся к этому. — М-мне к-когда д-два-адцать од-дин исполнилось, я н-наследство п-получил, — рассказывал тот. — К т-тому в-времени, я уже с-сам жил, отдельно. С в-восемнадцати. Мне т-тетка так и с-сказала — все, в-вырастили, проваливай. П-платить за обуч-чение мы не б-будем. Да и н-не обязаны они, у н-них свой с-сын есть. Д-дадли учился н-не слишком х-хорошо, ему н-нужнее. А я, в итоге, с-сам поступил. — И где же ты жил в восемнадцать? — Северус глотнул из тумблера. С алкоголем после сытного ужина у обоих не шло, — развезло и настроило на умиротворенный лад уже от вкусной еды, без дополнительного допинга. — В о-общежитии же! М-мне и с-стипендия полагается. Мало ее к-конечно было п-поначалу, так я в с-стриптиз подался. — Куда? — едва не поперхнулся Северус. — Я т-там н-напитки разносил, н-не п-подумайте чего, — поспешил уточнить сосед. — Зато г-график удобный. Д-два через д-два и можно днем на п-пары ходить. А м-месяц назад и-меня а-адвокат нашел и я н-наследство получил… — как-то невпопад закончил он и замолчал. Что ж. Северус понял все сразу. — И сколько они хотят? Твоя тетка и ее муж приходили ведь не просто так? — Г-говорили, я им д-должен, — вздохнул мальчишка. — Ч-что они м-меня к-кормили и одевали. А и-теперь мне н-нужно вернуть д-долг, потому что Д-дадли нужна квартира. «Нихреновое, выходит, наследство», — оценил Северус. — А ты что? — К-купил, — мотнул головой тот. — В смысле? Квартиру? — Н-ну да. Иначе они так и х-ходили бы с-сюда, мешали всем. Д-да и правы они, выходит. П-пусть и не л-любили, но к-кормили же, одевали, в школу все п-покупали. Я р-решил отдать д-долги и больше их н-никогда не видеть. — Деньги-то остались после такой щедрости? — хмыкнул Северус. Он прекрасно понимал, что мальчишку развели, как младенца. Его любимые «родственнички» мало того, что не имели ни малейшего права на те деньги, что ему достались, так еще и, по-хорошему, были в долгу. Северус подозревал так же, что заикание у соседа тоже не на пустом месте появилось. — Угу, — мотнул головой Поттер и осторожно отпил из бокала. Вкус виски ему явно не нравился, но, чтобы не обидеть хозяина, он старался не подавать виду. Щеки раскраснелись, глаза блестели совсем осоловело всего-то со второго бокала. Сущий ребенок, несмотря на совершеннолетие. А еще крайне экономный собутыльник. — На м-меня не п-плевать было только моему д-директору, — не глядя на Северуса продолжил свою нехитрую исповедь парень. — Он м-мне всегда г-говорил, что я — не т-такой как все, уникальный. Избранный д-добиться б-большего, чем л-любой из н-нашей школы. Он занимался со м-мной, чтобы я г-говорить стал л-лучше, и у меня получилось. Я с-сейчас г-гораздо меньше заикаюсь, правда. А еще книги-книги давал р-разные и пояснял…. Северус слушал, автоматически кивая. Все он понимал. У него самого был такой человек в жизни. Учитель, друг, надежное плечо. Три в одном, как говорится. На войне, ведь иначе и не бывает — очень уж она честная, война, вскрывает в человеке все нутро после первого же взрыва в двадцати метрах от тебя. Слабым здесь не место, трусы умирают первыми, а отсидеться за спинами товарищей просто не получится. Северус вот так и не смог подавить страх от резких звуков. Другие парни уже привыкли давно, даже не дергаясь, по свисту вычисляя только, пора уже падать в траншею или так, мимо, а он все вздрагивал всем телом, вжимая голову в плечи. Если бы не Альбус, привыкший прикрывать его в вылазках, не видать Северусу больше неба над головой. «Не дрожи, Змей, не стоит бояться Смерти. Ведь когда она приходит, нас уже нет, а пока она не пришла — чего ее бояться? Представь, что ты ночью на Трафальгардской, а вокруг фейерверки, любишь фейерверки, Змей?» Когда-то действительно любил. Яркие огоньки, мерцающие где-то в темном небе, плавно спускающиеся совсем близко, настолько, что казалось возможным дотянуться рукой. Северус всегда мечтал поймать такой яркий огонек и загадывал, что если поймает — сбудется его самое заветное желание. Мечтал он, а поймал его наставник. Плохо поймал. С жизнью несовместимо… Кровь кругом, на выжженной, не ласковой земле, на камуфляже, на руках… ее много и она пахнет железом и солью. Северус чувствует ее привкус на языке, понимает, что времени совсем нет, но никак не может выйти из оцепенения, словно руки и ноги сковало… — М-мистер С-снейп? С-сэр? — Голос Поттера дрожал, теплые пальцы вцепились в его ладонь. Северус моргнул, с усилием выплывая из очередной панической атаки. В последнее время их стало значительно меньше, он научился ловко избегать всевозможных триггеров, но сегодняшняя беседа невольно разбудила дремлющих демонов. Не говоря ни слова, он резко поднялся, почти бегом бросаясь в спальню. Трясущимися руками он дернул на себя ящик, едва не вывернув его из пазов и ухватился за Глок, как за спасательный круг. В голове понемногу прояснилось, а дышать становилось легче. Смахнув ледяную испарину со лба, Снейп обернулся на звук упавшего предмета. У входа в его спальню стоял Поттер и смотрел на него широко раскрытыми глазами. У его ног валялся штопор.***
Северус ожидал последствий своей выходки почти неделю. Он не слишком хорошо разбирался в законодательстве, но угрожать оружием другим людям явно подпадало под какую-то статью. И пусть даже он находился в собственной спальне и никому не угрожал, просто держал в руке верный Глок, со стороны это, вероятно, выглядело впечатляюще. По крайней мере, сосед смылся сразу же, даже бросил у него свою бутылку отвратительного пойла, по недоразумению названного вином. О том, что напугал Поттера, Северус, конечно, сожалел. Очевидно, тому и так досталось по жизни, не меньше, чем ему самому. Удивительно, сколько может быть общего у людей с разницей в возрасте почти в двадцать лет. Впрочем, может, это и к лучшему? К хорошему быстро привыкаешь, а отвыкать — трудно. Как-то так получилось, что сосед серьезно отвлек Северуса от ежедневной серой рутины в четырех стенах, внес некоторую нотку интереса в жизнь, поэтому дальнейшее их сближение могло стать опасным. Нет уж. Пусть этот легкий зеленоглазый мотылек летит подальше от его огня, в свою молодую, полную приключений, жизнь. Пока эти приключения все еще способны доставлять ему удовольствие. Поэтому вместо извинений, Северус провел несколько занятий онлайн, заказал доставку продуктов на неделю, даже сделал генеральную уборку, хотя в его минималистичном интерьере особенно убирать было и нечего. Полиция так и не объявилась. Зато, вечером субботы снова объявился сосед. Он уже научился определять его по звонку в двери — два коротких и один длинный, поэтому даже пропустил ритуальные обжимания с Глоком. — Д-держите, — без прелюдий и приветствий, едва он открыл двери, в руки ему сунули большой горшок доверху заполненный землей. Северус инстинктивно подхватил тяжеленную кадку. — Что это?! — Л-лимонное д-дерево. Теоретически, — жизнерадостно ответил Поттер и светло улыбнулся. — Н-на самом д-деле, я к-купил его на м-маркетплейсе, поэтому там м-может оказаться не с-совсем то, что н-на картинке. Н-но, думаю, с-стоит придерживаться того, что т-там все же оно. — И что же вас навело на мысль, что мне оно нужно? — Горшок действительно был тяжелым, держать его на весу было неудобно. — С того, что у в-вас п-посттравматическое стрессовое р-расстройство, — убийственно серьезно заявил парнишка так, будто это все объясняло. — Сог-гласно эв-волюционной гипотезе биофилии У-уилсона, на-аблюдение за природой и т-тесный контакт с ней д-делают человека су-убъективно б-более защищенным, п-продуктивным и менее т-тревожным, — отчеканил он. — П-поскольку вы не п-посещаете психотера-апевта и н-ничего не д-делаете, чтобы об-блегчить ваше с-состояние, я подумал, что г-гарденотерапия лишней не б-будет. А еще я з-записал вас на п-прием к своему преподавателю, он з-замечательный с-специалист! Северус буквально обомлел от подобной наглости. — Да с чего вы взяли, что у меня ПТСР? Может, я просто маньяк и на моем счету уже десятки загубленных жертв? — взвился он. — Вы что, доктор что ли?! — П-пока еще нет, но ч-через пару лет п-планирую им стать, — кивнул Поттер и поправил свои безумные очки. Не выдержав, Северус бухнул горшок под ноги. Взметнувшаяся земельная пыль защекотала ноздри, вынудив оглушительно чихнуть. — И каким же доктором, позвольте вас спросить? — с трудом разогнулся он. — А я н-не с-сказал, да? П-психотерапевтом. У в-вас кла-ассические п-признаки, — пожал плечами тот. — И п-потом, я справки навел. С-соседей поспра-ашивал. Пробил п-по имени и ф-фамилии. Мой д-друг Рон — неплохой ха-акер. Северус даже отшатнулся. Ощущения были сродни тому, будто он разом лишился всей одежды посреди шумной площади. А то и вовсе — кожи. Он орал на Поттера долго и с чувством, обвиняя в нарушении личного пространства, преследовании, шарлатанстве и сталкерстве скопом. Закончив чем-то вроде «Себе заикание вылечишь, потом суйся к другим людям», он вернулся в свою квартиру и захлопнул за собой двери, оставив растерянного Поттера с его горшком снаружи. Руки мелко подрагивали, в глазах темнело — верные признаки подступающей паники. В голове плыло и стучали маленькие молоточки, но как-то смазано и вяло. Усевшись на кровать, рядом с тумбочкой, он пытался разобраться в своих чувствах. Ну узнал мальчишка о его невеселой жизни, неудавшейся преподавательской карьере, службе по контракту. Ну влез в медицинскую карту — и что? Да, возмутительно. Но не смертельно же. Нет у него особых секретов и скелетов в шкафу. А что до того, что у нынешнего поколения абсолютно отсутствует такт и совесть… так Северус давно это подозревал. Психотерапевт, надо же! И как это несчастье с его заиканием только умудрился поступить сам, да еще и благополучно, судя по всему, переходил с курса на курс! Он кипел от гнева и негодования еще пару часов, поминая недобрым словом всех психотерапевтов скопом. А потом почему-то загуглил о гарденотерапии и флоротерапии, читал часа два мудреные статьи и однозначно решил, что это чушь полнейшая. Следующую неделю он Поттеру двери не открывал. Тот приходил трижды, звонил подолгу, даже стучал. Потом перестал, затихнув в своей квартире. Северус пытался вернуть привычную рутину жизни в налаженное русло, но то и дело сбивался на горшок, так и оставшийся стоять под его дверью. Упрямый мальчишка не забирал его обратно, и тот мешал открывать двери, мешал доставке и смущал управляющую компанию. Передвинув его пару раз к соседской двери, Северус поутру неизменно обнаруживал его на прежнем месте. Земля в нем совершенно высохла и выглядело все очень печально. Сердце дрогнуло — ведь горшок с несчастным растением уж точно ни в чем не был виноват. Сначала, ранним утром, украдкой, Северус его полил. Потом полил еще раз. А после звонка от управляющего домом, со вздохом затащил в свою квартиру, пристроив в углу кухни. Ладно. И так сойдет. Жизнь снова потекла по размеренному и привычному руслу, за исключением того, что было отчаянно скучно. Раньше он за собой скуки никогда не замечал, всегда находя себе занятие. Много работал, читал, изобретал новые рецепты, даже спорил с телевизором. Сейчас же Северуса постоянно тянуло в прихожую к видеофону, он даже пару раз открывал свою дверь, выглядывая на площадку. Исключительно в целях безопасности, конечно. Хотя самому себе можно было не врать. Очень хотелось, чтобы Поттер снова постучал в его двери. Северус, конечно, не открыл бы, но вот сам факт… Иногда, сидя в абсолютной тишине в гостиной, Северус замечал едва слышную возню соседа на кухне и все пытался вычислить, чем он занимается. Готовит ли, или разогревает доставку. А может быть, пьет какое-то очередное ужасное вино? Только благодаря повышенной внимательности, Северус вечером восьмого дня услышал, как на соседской кухне что-то отчаянно загрохотало и уже было метнулся в прихожую, как двери напротив с шумом распахнулись, выпуская хозяина и его гостя. Замерев у видеофона, Северус нахмурился. Он повидал таких лощеных красавцев среди своих студентов в прошлом немало: холеные богатые папенькины сынки, в мозгах которых только деньги и гулянки. Ничего общего с Поттером у них быть никак не могло, слишком уж разные, а вот поди ж ты — было. По крайней мере, Северус видел достаточно, чтобы понять — между этими двумя отношения, которые закончились. Вероятно, прямо у него на глазах, потому как Поттер, стоящий прямо и слушающий что-то негромко говорящего блондина, вдруг переменился в лице. Блондин, договорив, махнул рукой и скрылся, а мальчишка все стоял прямо, глядя ему вслед. А после — тихо соскользнул вниз, усевшись на пол, прямо у своей двери. Этого зрелища Северус выдержать уже не мог, распахивая свою дверь и встречаясь с серьезными глазами Поттера. — Думаю, у меня все еще остался виски, — проговорил он задумчиво. — И ваша бутылка с вином, хотя я бы постеснялся называть это пойло вином. Только больше никакого мозгоправства я в свой адрес не потерплю, мистер Поттер! Предпочитаю забыть о том, на кого вы изволите учиться. Мальчишка кивнул и неуклюже поднялся. Второй вечер вместе прошел куда лучше первого. Никаких панических атак и никаких грустных историй. Сосед в душу не лез, свою, впрочем, тоже больше наизнанку не выворачивал. Обмолвился только, что бывший любовник никогда и не обещал любви до гроба, ограничившась хорошим сексом и конспектами самого Гарри, которыми беззастенчиво пользовался на контрольных. А сейчас встретил по-настоящему классную девчонку. Никто никому ничего не должен. Не должен, как же. Снейп видел и бледное лицо и запавшие враз глаза. Было бы по чем там так страдать. Впрочем, информация о том, что мальчишка — гей, была довольно интересная. Оказывается, у них много общего. Только вот себя Северусу удалось понять и принять значительно позже, ближе к тридцати годам. Всю юность, он пытался соответствовать заранее придуманным за него стандартам: как выглядеть, как учиться, где учиться, кем стать и с кем встречаться. Любые отклонения от нормы воспринимались как трагедия вселенского масштаба, заслуживали порицания на уровне изгнания из семьи. Ему долго удавалось обманываться, пока в один прекрасный день не стало так тошно, что смысл жить дальше просто пропал. Отец к тому времени, уже спился, а мать… о матери Северус иногда вспоминал с грустью, но после его увольнения из колледжа, публичного каминг-аута и решения подписать контракт на военную службу, она видеть единственного сына больше не желала. Да и к лучшему, пожалуй. В конце концов, дожив до тридцати девяти, Северус уже не был так уверен в том, что поступил правильно. Да, ему удалось купить отдельное жилье в престижном районе, но заплатить пришлось большую цену. Что касается личной жизни, так она все равно не сложилась. И вряд ли теперь уже когда-нибудь сложится, потому как где ее взять, когда каждый выход из дома требует колоссальных усилий? — П-почему в-вы решили п-позвать меня? — Поттер махом допил остатки виски, осторожно поставив тумблер на стол. — П-пожалели? — Выпить было не с кем, — сухо отозвался Снейп. Жалости в нем и правда не было. Скорее злость. Злость на блондина, настолько легко причиняющего боль тем, кому не безразличен, злость на Поттера, расстроившегося из-за такого никчемного человека. И на себя, за то что так отчаянно позавидовал им — молодым. Не искореженным общественной нетерпимостью, родившихся в то благословенное время, когда быть иным — не значит быть изгоем. Поттер тяжело поднялся, шагнул к выходу, затормозил около стоящего в углу горшка. — Его н-надо п-поливать часто и об-бильно. Два р-раза в неделю. И п-поставить б-ближе к свету, а лучше — вообще к-купить сп-пециальную лампу. Х-хотите я вам п-принесу? У м-меня есть. — Хочу, — внезапно даже для самого себя отозвался Северус.***
Пожалуй, это была очень странная дружба. Северус никогда не имел по-настоящему близких друзей. В детстве он дружил с соседской девочкой, но, как выяснилось, дружбой то было назвать опрометчиво. Едва появилась более подходящая компания, Лили быстро переметнулась к ним, позабыв про него, легко променяла на других. Возможно, другом можно было бы назвать погибшего Альбуса, но на войне границы привязанностей стираются, образуя нечто общее. Сложно сказать кем он был для Северуса — другом или наставником. Сложно сказать, кем был для него он сам. А больше и не было никого. Северус знал, что любая его привязанность должна закончиться неизбежным скорым расставанием, потому что так бывает всегда, и ничего вечного не существует под этими звездами. Тем более там, где разница в двадцать лет и пропасть из вкусов, убеждений, социального положения и даже здоровья. Но она отчего-то не заканчивалась. Поттер прилип к нему, словно репейник, не желая отчего-то находить компанию поприятнее. Хотя уж он-то точно мог. Приходил почти каждый день. Приносил с собой запах заснеженных улиц или дождя, ворох каких-то новостей, дрянное вино или подкормку так и не вылезшему ростку лимонного дерева. Северус был почти уверен, что всходов так и не дождется. Поттер уверял, что все идет по плану. Северус открывал двери, готовил ужин, слушал и увязал все больше и больше, радуясь уже тому, что легко получается скрывать все растущее влечение к соседу. Ни к чему это все было, не нужно ни ему, ни Северусу. Вот только окончательно прогнать Поттера, навсегда захлопнув перед ним двери, отчего-то никак не получалось. Вот так как-то само собой разумеющимся стало решение отмечать Рождество вместе, в квартире Снейпа. — М-можно и у м-меня, — нерешительно проговорил Гарри. — Т-только я г-готовить совсем н-не умею. Врал, конечно. К этому времени Северус знал, что все сознательное детство тот провел у плиты для своей приемной семьи. Просто так было проще пояснить, отчего он не может долго находиться в соседской квартире. И за это Северус был ему очень признателен. Больше тему мозгоправов они не поднимали, хотя Поттер был уверен, что Снейпу стоит пойти на реабилитацию. Все подсовывал ему визитки «самых лучших» специалистов. Один раз даже предложил денег, после чего Северус выкинул его из своей квартиры, и они не разговаривали целую неделю и еще непонятно, кто скучал отчаяннее. В общем, уже к декабрю Северус понял, что влюблен. Страшно. Отчаянно. Как в тех дешевых мелодрамах, которые иногда включал фоном во время готовки. Можно ли влюбиться до смерти за пару месяцев? Вряд ли. По крайней мере, Северусу отчего-то казалось, что он знал Поттера всегда, возможно, не один век, настолько давно, что он стал привычной частью его самого. Прирос настолько, что не отличишь от собственной шкурки. Всю жизнь сдерживаемые, подавляемые эмоции взбунтовались, все сильнее выходя из-под контроля, едва не разрушая его до основания. Северус понимал, что вошел в крутое пике и на всех парах несется к неизбежному краху, но свернуть с траектории уже не мог. Поттер пришел как раз к ужину, раскрасневшийся, взъерошенный. Прямиком со своего очередного приема у очередного логопеда-невролога-психолога, Северус уже со счета сбился, сколько их было. Впрочем, он отмечал и некоторый, пусть и плавный, но прогресс. Заикался мальчишка по-прежнему, но теперь ему удавалось проговаривать чисто, порой, целые фразы. А может быть, тот просто привык к нему, Северусу, наконец-то полностью расслабившись в его присутствии. Едва он переступил порог и стянул куртку, о чем-то весело рассказывая, пытаясь незаметно запихнуть какой-то подарок под маленькую искусственную елочку на подоконнике, в небольшую квартиру Северуса словно заглянула сама Жизнь. И не судите, да не судимы будете. — Н-ну? С наступающим Р-рождеством? — улыбнулся Гарри, приподнимая бокал с приличным, на этот раз, шампанским. — За все хорошее, что будет в следующем г-году? Сидя за празднично накрытым столом, Северус смотрел на него, чуть выпившего, раскрасневшегося, давно уже не «Поттера», а просто «Гарри» в мыслях, все в тех же, склеенных лейкопластырем очках и понимал, что больше, пожалуй, просто не выдержит. Он поднял свой бокал, прикоснулся к точно такому же, и под мелодичное «дзынь» вдруг с ясностью осознал, что «все хорошее» у него теперь неразрывно связано с сидящим напротив парнем. Вот и все. Такого в его жизни еще не случалось. И, откровенно говоря, даже не предвиделось. Называется, отметили… Северус отпил шампанское, не чувствуя вкуса, и кажется даже чем-то закусил. В голове словно сотня молоточков долбилось, с потрясающей скоростью выбивая на подкорке огромную надпись «Я люблю Гарри Поттера и безумно его хочу». До дрожи, до помутнения рассудка Северусу захотелось повалить пацана на ближайшую горизонтальную поверхность и выцеловать всего, сдернуть строгие брюки и надетую по случаю праздника белоснежную рубашку, красиво оттеняющую смуглую кожу, вобрать, его член целиком и отсосать так, чтоб тот сознание потерял от удовольствия. В глазах потемнело, никогда еще Северус не испытывал подобных желаний, но чувствовал, что у него сердце остановится, если он немедленно не прикоснется к Гарри. Внутри всё перевернулось — горячо и яростно. Первобытно. Больно. Страстно. От темного ужаса окаменел затылок, плотно сомкнулись и задрожали бедра. Он никогда не испытывал настолько сильного возбуждения. Даже до службы его либидо было очень… умеренным. После того, как начались панические атаки, оно почти совсем сошло на нет. Он уже и забыл когда дрочил в последний раз, а тут такое… Гарри продолжал трепаться о удачно закрытой сессии, перечисляя важное и не очень, сыпал бесконечными психотерапевтическими терминами, а Северус смотрел на него стеклянно, хлопал глазами, не слыша ни слова, и прислушивался к разгорающемуся в паху помешательству. И что теперь делать? Что делать-то?! Видимо, ощутив его замешательство, Гарри замолчал, внимательно вглядываясь в лицо. — Ты в порядке? — спросил неуверенно. Северус был абсолютно не в порядке, потому что отогнать то, что нещадно жалящим роем кружилось в его голове оказалось абсолютно невозможным. — У тебя сейчас есть кто-то? — вопросом на вопрос ответил Северус и закашлялся, едва не удавившись. Куда его несет?! Ну куда ему до этого ребенка, пусть и совершеннолетнего с убийственно-серьезным зелеными глазищами? Он же сейчас сбежит отсюда и хрен когда вообще вернется и как тогда жить? Как существовать в этих проклятых четырех стенах «класса повышенной комфортности»? — Нет, — осторожно отозвался Гарри. — А почему ты с-спрашиваешь? — Они давно уже были на «ты», оставив некоторые условности. Северус вдруг подумал, что умрет, если сию же минуту не прижмет его к себе. Гребаный ад, еще секунда-другая и мальчишка, конечно, поймет, что с ним происходит. Ведь, несмотря на молодость, тот далеко не дурак. И не невинная маргаритка. Нет. Лучше уж сказать самому. — Я… хочу… с тобой переспать, — язык полность рассинхронизировался с мозгом абсолютно и болтал практически без участия сознания. — Что? — Гарри приоткрыл рот, но через секунду улыбнулся. — Это шутка такая? Какие уж тут шутки. — Я… нет. Я тебя хочу, Поттер. У меня стоит. Именно на тебя, — процедил Северус сквозь зубы и тряхнул головой. Как бы там ни было, а трусом он никогда не был и не будет! Раз уж начал, глупо теперь делать вид, что ничего не происходит. Да и невозможно больше держать это в себе, он и так дошел до края. — Не знаю почему сейчас, — добавил он беспомощно. — Не думай только, что я тебе что-то предлагаю. Просто ставлю в известность. Удивительно, но ему и правда немного полегчало. Оказывается эта тайна прилично давила на совесть уже самим фактом своего существования. — Оу, — донеслось до него как сквозь вату. «Оу»? Это и все, что он, мать его, может сказать относительно всей этой ситуации? Северус диким взглядом обвел собственную гостиную. Если бы это был не его собственный дом — уже сбежал бы давно отсюда. Тем временем, Гарри поджал губы и тоже тряхнул головой — озадаченно, недоуменно. Ума, мол, не приложу, как так… Но без злости, без отвращения. Он и не собирался умирать от потрясения, что его вдруг возжелал мужчина на много лет его старше. Он, даже, кажется, раздумывал?! — Ты хочешь меня трахнуть? — зачем-то уточнил он. Зачем он это сказал? Северус же тут же представил его, покорно согнувшегося, упирающегося ладонями в спинку вот этого самого дивана, позади него и… В паху полыхнуло огнем, он даже не смог сдержать стона сквозь зубы, ловя встревоженный взгляд пацана. — Или ты меня. Все равно, — процедил он сквозь зубы. — Но прямо сейчас я смертельно хочу тебе отсосать. — Что ж… — Гарри как-то неуверенно оглянулся. — Только мне надо, наверное, к себе, ненадолго… Северус изумленно смотрел на него не понимая. Он что, согласен?! Или нет?! Или у него совсем мозги расплавились? Только что ему сказали, что хотят его трахнуть, а он не против что ли? Вот так просто, и с кем? С ним, Северусом, у которого мерзкий характер и да, не будем забывать про пропасть из вкусов, убеждений, социального положения и так далее. Или молодежь сейчас настолько просто относится к сексу?! — Зачем к себе? — просипел Северус. Он все никак не мог взять в толк, посылают его или нет. На столе остывала так и не тронутая ими индейка. — В душ, — просто ответил Гарри. — Я ж только утром был, а уже вечер. Тебе может быть… неприятно. Нет, вы только посмотрите на этого идиота! Он тут подыхает от желания сожрать его до последней косточки, а мальчишка дурью мается! Неприятно?! — Ты совсем с ума сошел? — Северус попытался сгладить внутренний излишне экспрессивный монолог. — Какой душ? Он вскочил со своего места, гонимый страстью, которая проливала мириадами молний позвоночник, сковав поясницу и низ живота огненным обручем и дернул мальчишку на себя, впиваясь в удивленно приоткрытые губы, целуя так яростно-отчаянно, как никогда и никого в своей жизни. А после толкнул на диван, торопливо и совсем не романтично стягивая с него штаны. Кажется, даже порвал новые брюки, но Северусу было плевать. Он все ждал, когда Гарри опомнится и оттолкнет, обзовет или ударит, удерет, в конце концов к своим университетским приятелям, более никогда не приблизившись к его порогу. Не оттолкнул. А после, уже расправившись с бельем, Северус изумленно уставился на полностью возбужденный ровный темный член с налившейся бордовой головкой. Хочет! Всемилостивые боги, он тоже его хочет! Член Гарри поместился в рот идеально: головка упиралась прямо в дрожащее от рыков и стонов горло, упругие яички вкусно перекатывались на языке. Это был не первый минет в жизни Северуса, но уж точно самый качественный и безудержный. Он заглатывал член мальчишки, как сумасшедший, слушая благодарные стоны и вскрики, заводясь от них до белых мух перед глазами. Оглаживал ладонями напряженные ягодицы, едва сдерживая желание раздвинуть их и запустить внутрь пальцы, дрожал, стонал сквозь плотно сжатые губы. Гарри кончил очень быстро, и если Северус не умер от счастья, то только потому, что от счастья, как видно, не умирают. Они так и замерли на диване — раскинувшийся мальчишка со спущенными штанами в полностью застегнутой рубашке и скрючившийся у его ног Северус, кончивший себе в штаны, как подросток. Спустя минут пять, Гарри пошевелился, вяло нащупал руку Северуса и потянул на себя, увлекая на диван. А после подкатился ближе, пристраивая лохматую голову куда-то в подмышку. — Понять не могу, что ты во мне н-нашел, — вдруг усмехнувшись, тихо прошелестел он. — Я же даже и не н-надеялся ни на что. Думал, что ты гетеросексуал. — Я? — только и нашелся Северус. — Ну да. На т-тебе мой гей-радар всегда сбоил, — хмыкнул Гарри. Ты всегда б-был свой. П-понимаешь? — Мальчишка заглянул в глаза, и он вдруг услышал совершенно другое: уверенное и властное «мой». — С-совсем свой. Хотя я и не сразу понял, ч-что происходит. Ты был такой неприступный, угрюмый в-всегда, не смотрел в мою с-сторону, а меня тянуло к тебе неудержимо. И я п-приходил, и это именно то, что мне было нужно. Всегда. Как воздух. А ты меня не гнал. И это уже б-было больше, чем я мог рассчитывать. Я, наверное, говорю непонятное? — Почему это — непонятное? — просипел Северус и откашлялся. — Понятное. Не такой уж я дремучий. Знал бы ты, сколько раз я мечтал о чем-то подобном. И боялся этого до дрожи. Потому что для тебя я не подхожу абсолютно, — усмехнулся между тем очень горько. Так, будто только что потерял что-то очень ценное и дорогое. — Между нами различий куда больше, чем общего. Перевесит рано или поздно. Зря ты согласился, в общем, — закончил сумбурно и сделал попытку встать. Гарри не дал, обвивая всеми конечностями. — Давай еще полежим, — проговорил невозмутимо. — А п-потом пойдем во двор, я фейерверк купил. Ты любишь фейерверки? — Только через мой труп, — уверенно отозвался Северус.***
Они вместе вот уже целый год. Целый невероятный год, который, Северус уверен, он не заслужил. Гарри уверяет, что Северус дурью мается, но совершенно не важно что там думает мальчишка. Главное — он все еще рядом. Каждое утро, просыпаясь по утрам, он долго тихо лежит рядом, вглядываясь в юное, расслабленное лицо и, кажется, все же, все было не зря. Если весь его путь в конечном итоге привел его к Гарри, Северус повторил бы не раздумывая. — Какие планы на Рождество? — Поттер уже практически не заикался. А еще раздался в плечах и сделал коррекцию зрения. Деньги на хороших специалистов, ослиное упрямство и нечеловеческая работоспособность сделали свое дело. Если бы Северус не наблюдал своими глазами этот непростой путь, он бы, пожалуй, не поверил. Сам он не настолько успешен пока в терапии, хотя Гарри уверял, что процесс это долгий, и у Северуса прекрасно получается. Получалось так себе, на самом деле. Самое большое достижение на сегодняшний день — посещение квартиры напротив, да короткая прогулка вокруг дома, под конец которой сердце стучит в горле, а тело покрывается противной холодной испариной. Но Северус, сцепив зубы, опираясь на, будто бы невзначай подставленное плечо, превозмогая страх и тревогу, шагал вперед с каждой неделей прибавляя по несколько метров. Он справится, потому что очень хочет посетить выпускной Гарри, хотя бы ненадолго. Как говорит его психотерапевт, главное — мотивация. И она у Северуса теперь максимальная. — Поесть и поспать, — проворчал он, помешивая в кастрюльке соус. — Чем еще можно заниматься в Рождество? — Я фейерверк купил, — Гарри поднырнул под руку, притерся макушкой к плечу, чмокнул в шею. — Сходишь со мной? Северус полон скептицизма, но разве можно отказать упертому мальчишке? — Может выйти нехорошо, — все же предупредить его надо. — Я так и не переборол страха перед громкими звуками. — А мы попробуем, — улыбнулся Гарри. — Постоишь у самого порога, если станет дурно, сразу пойдем внутрь. В конце концов, можно же посмотреть и из окна, к-как в прошлом г-году. Заикался он теперь только когда нервничал. Северус уже отлично научился распознавать это состояние и сглаживать углы. Вот и сейчас — стоило только кивнуть, и Гарри расслабился, заулыбался, отправившись накрывать стол в гостиной. Северус вздохнул, помешал соус еще раз и отключил плиту. А после набрал ковшик чистой воды со специальными добавками и осторожно полил лимонное дерево. Или что-то другое, пока совершенно непонятное. Оно все-таки проросло, хотя Северус в это уже не верил, но Гарри продолжал упорно поливать совершенно мертвую, на первый взгляд, землю да пичкать подкормками. Только проросло странно — двумя зелеными ростками, плотно переплетенными между собой. Так они и росли, обвиваясь, и иногда Северус думал, что они с Гарри в чем-то похожи на эти ростки — такие же никому не нужные, с трудом пробивающиеся к солнцу. Проросшие не благодаря, а вопреки. Вопреки всему, что с ними произошло. Если бы не поддержка мальчишки, так и засох бы он пожалуй, в своем горшке жизни. И был бы выкинут на ближайшую помойку. — Ну где же индейка? — сунул голову в проем Гарри. — Я уже и переоделся, а ты все возишься. — На мне весь праздничный ужин, Поттер, поимей совесть, — Северус приподнял бровь. Гарри фыркнул. — Зато на мне вся посуда, я помню. Давай уже есть, пожалуйста, а? Я с ума схожу от этих запахов. В этот раз им даже удалось насладится ужином, прежде чем по доброй традиции Северус не утащил Гарри на диван, где сделал далеко не первый, но очень вдумчивый минет уходящего года. А потом Гарри вернул ответную услугу, а потом они едва не пропустили бой часов. — Скорее одевайся! — Гарри торопливо натягивал куртку, сунув под мышку коробку с фейерверками. — Опоздаем же! — Да куда мы опоздаем-то, Чудовище? — пыхтел Северус, наматывающий шарф. Несмотря на спешку, заболеть ему не хотелось. — Поверь, если ты запустишь этот ужас на пару минут позже, мир не сдвинется со своей оси! Но они все же успели вовремя. Нельзя сказать, что Северусу было не страшно. Цепляясь побелевшими пальцами за стену у входа, он умирал от страха, крупно вздрагивая всем телом в такт дробящимся, отскакивающим от стен домов, множащимся эхом звуков. И одновременно замирал от восхищения, глядя на мириады сверкающих звезд, плавно спускающихся к нему с неба. Так близко, что, кажется можно дотянуться рукой. И так щемяще-жаль, что не выйдет, сколько не пытайся. А потом его обняли крепкие руки и прижали спиной к своей груди. И Северус немного расслабился. Ну их к черту, эти звезды. У него уже есть, все, что ему нужно.
