Это всё ты

Подбежавшие ирьенины отодвинули её. Сакура оглушено сидела и смотрела как зеленая чакра вспыхивала под ладонями врачей. Внутри всё сковало от ужаса. Кто-то тянул её за плечи, пытаясь поднять, но она отмахнулась, всё не отрываясь от Яманака. Спина в молочно-белой форме, вдруг загородила ей обзор, и Ино переложили на носилки. Сакура дрогнула. В её мир проникли звуки, сверху раздался голос, - Успокойся. Она жива. Девочка подняла глаза. Мутное зеленое пятно, после промаргивания оказалось джонинским жилетом, к которому крепилась маска, а над ней один видимый темно-серый глаз с сочувствующим выражением. Её поставили на ноги, но она не смогла сделать ни шагу. Пережив за эти дни немало испытаний, страх оборвать жизнь подруги стал для Сакуры последней каплей и она затряслась в рыданиях. Джонин, поняв что она впала в невменяемое состояние, подхватил Сакуру и вынес с арены. Он поднялся на несколько этажей выше, где проходил пустой коридор и были диванчики для отдыха. Харуно не прерываясь лила слезы. Лишь ладони, которыми она прикрывала лицо, глушили всхлипы. Он усадил её на софу и тяжело вздохнул. Джонин мог бы прекратить это попросту усыпив её, мог бы похлопать по плечу, давая ей возможность выплеснуть накопившееся, но поступил как умеет. Молча сел рядом, привалившись спиной к стене, дожидаясь когда Сакура сама иссякнет. Её хватило еще на несколько безутешных минут, а потом у неё началась икота. Хатаке выждал немного и предложил сходить к раковинам, где она смогла бы умыться. Девочка тыльной рукой смазала мокрые полосы на запыленных щеках и кивнула. Тишина не стала облегчением, заставив его усерднее размышлять о том с чего бы ему начать. А начать нужно было, потому что он умудрился испортить взаимоотношения. И то с каким недоверием Сакура на него косилась во время отборочных - тому ясное подтверждение. -Почему мы учимся убивать? - её охрипший голос вывел его из задумчивости. -Особенность мира шиноби. Разве ты ещё не дошла с Ирукой до истории? - джонин с облегчением ухватился за возможность начать разговор, но удивлённо замер, оглядываясь на неё, словно впервые замечая. Сакура остановилась, чтобы отыскать салфетки в сумке, вздрагивая от икоты, - Да. Три мировых. В последней даже детей отправляли на фронт. Такие темы больше подходят для компании прожжённых вояк в кабаке под дрянное пойло, а не для разговора между наставником и ученицей. В место ответа он, пытаясь понизить градус серьезности, указал на поворот к уборным и пошутил, что не стоит удивляться если она заметит что-то заползшее в унитаз. Сакура смерила его усталым взглядом и лишь вздохнула. На самом деле она и не ожидала от него ответов. Какаши привалился спиной к стене и тоже вздохнул. Пока команда проходила второй этап он привел себя в порядок и задумался над тем как вести себя с Сакурой. Придется отказаться изображать заботливого наставника, особенно после того как он пытался выжить её из команды. Но и вести себя так, словно ничего не произошло, тоже было бы странно. И снова он возвращался к камню преткновения: с чего же начать. Наверное с того чего бы ему бы самому хотелось: с доверия и комфортной работе в команде. Хотя он слабо представлял, что Сакура проникнется к нему уважением и вернется к поведению "правильной ученицы". Но он готов прикрыть глаза на некоторое пренебрежение ею правил субординации, лишь бы перестала искать подвох с его стороны. Забыв вытереться, куноичи выбежала с влажным лицом и выпученными от ужаса глазами, - Орочимару поставил на Саске метку и что-то сделал с печатью девятихвостого! -Спокойно, - отлепился от стены джонин, опуская сложенные на груди руки, - Давай по порядку, когда и что именно произошло? -Он напал на нас, когда мы углубились в лес, потом гонял как крыс и глумился, зная, что мы ничего не сможем сделаем против него. Потом Наруто начал выходить из себя и Орочимару ударил его ладонью в живот. Он… он сам назвал его девятихвостым. Наруто потерял сознание на несколько часов. А Саске укусил в шею и появилась та странная печать от которой он сходит сума, - пока она вспоминала детали ещё держалась, но дальше её прорвало, голос надломился и она снова начала гнусить, - Потом пришла эта его троица из Звука. Убить хотели. Девушку видел? Кин Цути. Это я её ослепила. В этом мире на одного калеку стало больше! - с надрывом сжала себя за плечо и задрожала, как в лихорадке, - А потом в башне! Не надо было отходить от них! Орочимару был в соседней комнате! Он что-то задумал! Что если он специально ослабил замки и биджу вырвется в любой момент?! - выкрикнула она, уже мысленно представляя как Наруто теряет контроль и бросается на всех подряд. -Тише, - он подошёл и положить руку ей на плечо, чтобы успокоить, - Тебе не нужно об этом переживать. Девятихвостого сдерживает печать Четвертого Хокаге и так просто её не сломать. -Тебя там не было! Ты не знаешь силу Орочимару, - остро среагировала Сакура, сбрасывая руку и отшатываясь, - Он настоящее чудовище! Джонин подавил соблазн применить усыпляющую технику, не смотря на подкатывающий второй раунд истерики, - Он пришел, когда я ставил на Саске ограничивающую печать. -Ограничивающую печать на Саске, - застыла она. - И что, он просто стоял и смотрел как ты портишь его работу? - заподозрив неискренность. -Нет, - он определенно не собирался делиться с кем либо переживаниями относительно Орочимару, но кажется без этого ему не поверят, - Сказал, что это ничего не изменит. Она разочарованно фыркнула, - Ну да. И это всё? Раздраженно потер занывшую шею, пытаясь понять чего ещё Сакура от него хочет, а потом на ум пришло последнее, что сделал Орочимару, когда он попытался напасть, - Он показал, что отсечет мне голову, если я нападу. После пары секунд молчания, тихо произнесла, - В первый раз четвертовал и кунай в лоб запустил. Во второй - кожу живьём содрал, - она жалко улыбнулась, - Правдоподобные ощущения, да? И это даже не иллюзия. И тут её как переклинило. Утерлась, поправила волосы и бросилась заливаться пустым трёпом, словно это его нужно успокаивать и отвлекать от пережитого ужаса. Хатаке подыграл, испытывая головокружение от ненормальной перемены настроения. В АНБУ даже после самых тяжелых миссий никто особо не откровенничал. Он не помнил, чтобы к нему хоть кто-то приходил плакаться, а уж тем более что бы он сам душу изливал. Но ведь раньше, когда он был меньше и был более ранимым, до того как вконец очерствел, как же он справлялся? Он поднял ладонь. Вспомнил. Он мыл руки. Тер до тех пор пока немое покалывание от стертой кожи не подменяло ощущение липкости крови. Проводив Сакуру до выхода с полигона, он беспокойно косился. Точно ли она взяла себя в руки или ему ещё ожидать каких-то последствий? Ками, как же с девочками тяжело.