Danganronpa XIII: No Escape? Yes Dreamscape!

Возле трона Монокумы появилась большая красная кнопка, которую он нажал игрушечным молотом. Все ученики с испугом посмотрели сначала на директора, а затем и на Зонта, которому стало совсем плохо и страшно от того, что его вот-вот публично казнят. Всех просят пройти в отдельное помещение, откуда можно наблюдать за всем происходящим. Парни и девушки молча прошли туда. Куромаку шёл, смотря в пол, и думал лишь о том, что он не уберёг, он не спас, он не защитил своего валета. Из случайной двери, которых было несколько в зале суда, вылетает железная клешня, которая хватает голубоволосого за шею и резко тянет в свою сторону. С этого момента и начинается казнь. Зонтика тащило по мрачному и серому коридору с облезлыми стенами и полом. Он получил много ссадин на спине и ягодицах из-за быстрого и резкого скольжения по такому полу. Трефовый валет вцепился руками за клешни и пытался хоть как-то обеспечить себе кислород, ведь его тянули за шею, это то же самое, что и повеситься собственноручно. Наконец он увидел что-то большее, чем страшный коридор. Это был прозрачный купол, сквозь который виднелось голубое небо и желтая трава. Клешни притащили его к деревянному столбу, который мгновенно связал его в районе талии, включая руки. Зонтик в панике начал осматриваться по сторонам и увидел внизу людей, которые являлись копиями его жертвы — Вару. В руках у каждого виднелись зонтики, конец которых походил на острое лезвие, что может проткнуть всё, что угодно. Клоны пикового валета начали по очереди кидаться острой стороной в трефового валета, отчего тому стало очень страшно. С каждым разом летящих в него зонтиков становилось всё больше и больше, и шанс того, что хоть один попадёт ему в любую часть тела возрастал с каждой секундой. Голубоволосый дрыгал ногами, уворачивался головой от зонтиков, что вот-вот попадут ему острым концом прямо в мозг. Спустя несколько секунд метания зонтиков люди внизу начали лучше целиться, и один из зонтов попал валету в ногу, из-за чего тот не мог сдержать истошного крика. Следующий зонт попал в плечо, а ещё один зонт — ровно в грудь, именно в то место, где и был нанесён его самый сильный удар ножом по Вару. Голубоглазый кричал настолько сильно, что чуть не сорвал себе голос. Зонтики не задерживались долго в конечностях трефового, они падали на землю и открывали кровотечение, что провоцировало мучительную смерть от потери крови. Зонтик бледнел с каждой секундой, а крик становился всё тише и тише из-за потери сил. Вдруг полёт бесконечных зонтиков прекратился, и люди с лицами Вару начали очень сильно и много плакать, не как обычные люди. Пока голубоволосый рыдал от боли и кричал, земля потихоньку затапливалась слезами людей в зелёных очках. Воды становилось всё больше и больше с каждой секундой, уже касалась колен Зонтика. Жители, что стояли снизу уже давно ушли под воду, но продолжали плакать, и плакали настолько сильно, что трефовому валету оставалось лишь умереть, утонув в слезах своего обидчика. Последнее, что Зонт увидел перед тем, как погрузиться с головой под воду — ребят, что стояли в отдельном помещении за прозрачной стеной. Бо́льшая часть из них закрыли глаза от ужаса. Трефовый валет увидел своего короля, на лице которого было сильнейшее отчаяние и страх. Куромаку тоже хотелось закрыть глаза, но он хотел попрощаться взглядом со своим валетом. Так и окончилась жизнь Зонтика от рук безумного директора Монокумы, глаза которого переливались синим цветом, чего быть не должно... Что это может значить? Казнь завершилась, и все стояли с опустошёнными лицами. Они смотрели на труп трефового валета и не понимали, что происходит. Это всё взаправду? Почему казнь настолько абсурдна, но на деле так мучительна? Вдруг резко послышалось эхо какой-то девушки, что повторяла с отчаянием: tneconni.. tneconni.. tneconni... После этого свет резко потух, и дверь из того помещения распахнулась перед учениками. Все в ужасе вышли из помещения и направлялись в сторону выхода из зала суда. Школьники шли молча, смотря себе под ноги. У Куромаку тряслись руки, которые он сразу спрятал в карманы брюк. Время близилось к обеду, но ни у кого не было аппетита. Столовая пустела, максимум около двух-трёх человек сидели с лицами, полными печали и сострадания. Трефовый король, в свою очередь, сразу побежал к себе в комнату, закрыв за собой дверь на замок. Забежав, он, отдышавшись, пытался собраться с мыслями. Ему хотелось выплеснуть свои эмоции, но он не мог, что-то останавливало его. Ему казалось, что он потерял частичку себя, когда казнили его валета. Сероволосый зашёл в ванную и посмотрелся в зеркало. Сжав кулаки он смотрел на своё отражение и понимал, что он не может всё это так оставить. Но в душе понимал, что ему ничего не удастся сделать. Ему нужно было с кем то поговорить, ему нужно было кому-то выговориться, но он никогда этого не делал, он копил всё в себе и думал, что само пройдёт. Но после того, что сделал этот безумный директор, сероглазый не мог больше сдерживаться. Прикусив нижнюю губу, он отвернулся от зеркала, облокотился о стену и медленно опустился вниз, сев на пол. Маку обхватил руками свои колени, прижал их ближе к себе, опустил голову и тихо-тихо заплакал. Можно было расслышать лишь короткие всхлипы и выдохи. В голове всплывали яркие воспоминания, которые он желал стереть из своей памяти. Он вспомнил взгляд своего валета, вспомнил его красные глаза, в которых лопнули капилляры, вспомнил его окровавленное тело, которое окрашивало воду, что поступала к нему. Все эти картинки, что вставали перед глазами, только ухудшали состояние трефового короля, от чего слёз стало ещё больше, а дыхание интенсивнее. — "Да почему.. Почему я не могу перестать плакать?! Я не хочу плакать!.." — думал про себя Куро, вытирая слёзы кулаками, но они будто не заканчивались. Видимо всё, что он хранил в себе и закапывал вышло наружу, из-за чего он не мог остановиться. Он схватился обеими руками за волосы и с опущенной головой продолжал плакать, сидя на холодном полу. Сероволосый не следил за временем, ему уже было плевать на это. А тем временем, прошло уже полчаса его плача. Его тихого, но интенсивного плача. Поток слёз вроде прекратился, и трефовый поднялся с пола, вновь встав перед раковиной, над которой висело зеркало. — "О, Господи.. Как же я плохо выгляжу.." — шёпотом сказал Маку, снимая очки. Сняв очки, Король включил воду и умыл своё заплаканное лицо, а затем протёр и очки, на которых было много капель слёз. — "Я не могу одному находиться здесь. Мне нужно сходить к кому-нибудь и выговориться. Но я не знаю, каково это.. И к кому идти? Хотя.. есть у меня один кандидат, но не думаю, что ему интересны мои проблемы. Всё же, стоит попробовать.. Сейчас всем тяжело." — размышлял сероглазый, надевая очки. Он вышел из ванной, а затем уже из своей комнаты. На его двери виднелось его лицо. — "Кто уже поменять успел-.." — не договорив свою фразу, Куромаку посмотрел на дверь напротив него и увидел на ней чёрно-белую фотографию пикового валета. Сама дверь была накрест заклеена бело-красным скотчем. Он смотрел на дверь Вару и вновь вспомнил его труп. — "Да что ж ты будешь делать?!.." — промолвил трефовый король, резко направившись в сторону другого номера. Подойдя к двери нужной ему комнаты, на него смотрело фото пикового короля. Тяжело вздохнув, Маку прошептал: — "Я надеюсь, ты меня выслушаешь." За этим последовало три робких, но слышных стука в дверь. Пик сидел на кровати в своём номере и находился в раздумьях после казни Зонта. Услышав три стука в дверь, он резко встал и открыл дверь. Перед ним стоял сероволосый юноша в очках со слегка красным лицом после плача. Скрестив руки на груди, пиковый спросил: — "Ну привет. Что-то хотел?" — "... Можно войти? Я просто поговорить." — "Хм, о чём?" — "Просто. Можно?" — "Гм.. Ладно, заходи." Сероглазый прошёл в номер пика, который ничем не отличался от номера Куромаку. Та же мебель, те же стены, тот же пол. Они присели на кровать и несколько секунд молча смотрели то в пол, то на друг друга. Никто не мог обронить и слова, ведь шок не покинул никого. — "Ты.. вроде поговорить собирался.." — тихо сказал Пиковый король. — "Я.. гм.. не могу всё еще отойти от этой казни. Я не ожидал, что.. всё обернётся таким образом.. Я не могу забыть всё это.. Ты же тоже лишился своего валета? Что ты чувствуешь? Я когда пришёл в свой номер после казни, я.. не смог сдержать эмоций, мягко говоря." — "Я тебя понимаю. Мы хоть с Вару не так близки, но он всё так же являлся моим валетом. Когда я увидел его мёртвым в якобы твоей комнате, я.. гм, прости, в тот момент я был готов тебя прикончить без раздумий, но я вовремя остановил себя, ведь убив тебя я нарушу своё обещание не принимать участие в этой игре." — "Пик, я.. в тот момент испугался не только за себя, но и за тебя, ведь ты был в бо́льшем отчаянии. Я не понимал, каково это — потерять собственного валета, пока сам не увидел.. своего мёртвым..." На последней фразе голос трефового слегка задрожал и перешёл в шёпот. Глаза сероволосого опустились вниз, а правая рука сжала простыню на постели. — "Мы не должны этой ночью допустить, чтобы кто-то смог решать, кому сегодня жить, а кому умереть. Я.. тоже не хочу в этом участвовать, прямо как и ты, Пик. Я не хочу лишаться ещё одного друга и разочаровываться в других." Оба посмотрели друг другу прямо в глаза и поклялись, что будут защищать друг друга и не предавать. Они пожали руки, улыбаясь. Куромаку встал с постели Пика и направился к выходу. Ему стало немного легче после их разговора, но всё так же тревожно на душе. Сероглазый уже готов был открыть дверь и выйти, как тут пиковый король воскликнул: — "Куромаку, постой! Э-э.. Сейчас, секунду..." Парень с фиолетовыми волосами открыл нижний ящик тумбочки и взял оттуда красивый револьвер. Он подошёл к сероволосому и протянул оружие своему приятелю. — "Это.. револьвер?" — с непониманием спросил Куромаку. — "Это для самообороны." — серьёзно сказал пиковый. — "Пик, ты же понимаешь, что Зонтика казнили из-за его самообороны? Зачем мне оружие, которое может почти гарантированно убить, даже если я не намеревался целенаправленно?" Желтоглазый всё так же стоял с протянутым револьвером. Маку оставалось лишь принять этот подарок и забрать с собой. Трефовый вышел из номера пикового и зашёл в свой. Он кинул этот револьвер на кровать и сел рядом с ним, смотря на него. — "Я надеюсь, ты мне не понадобишься..."