Зимний вечер

Короткий зимний день подходил к концу, с неба крупными, мягкими хлопьями падал снег, сопровождающийся редкими, но сильными порывами ветра. На улочках Санкт-Петербурга становилось все меньше взрослых (они старались как можно меньше выходить из дома, старались скорее укрыться от ветра и слегка мокрого снега, их раздражала погода и гололед на дорогах) и больше детей, у большинства ребят совсем недавно закончились занятия, они, в отличие от большинства взрослых, были очень рады погоде: они бегали по дорогам и, смеясь, скользили по замерзшим лужам, играли в снежки (некоторые умудрились "случайно" попасть снежком в голову прохожего и сбить с него шляпу). На территории Зимнего дворца была довольно похожая картина: юные Великие княжны и князья веселились на улице, в сопровождении огромной свиты слуг. Все помещения Зимнего дворца были освещены и согреты теплом свечей. К сожалению, их тепла не хватало чтобы согреть человека, стоящего у окна. Командующий Императорской главной квартирой и главный начальник III отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии стоял в своем кабинете и молча смотрел на веселящихся детей императора, его лицо было непроницаемым, спокойным и отстраненным, но в его глазах можно было заметить грусть, покрытую пеленой смирения, но также можно было разглядеть и капелькой радости. Когда его взгляд падал на троих девочек, Александр вспоминал своих дочерей, с которыми из-за работы так редко видется. От окна Бенкендорфа отвлек стук в дверь. Не дожидаясь разрешения, человек зашел в кабинет. — Ваше Императорское Величество. Александр поприветствовал императора и, сделав пару шагов от окна поклонился. — Александр Христофорович! — Император был в хорошем настроении, он был расслаблен и улыбался. — Не похоже, что вы заняты работой, решили устроить себе небольшой перерыв? Это очень кстати, ведь мне было бы не удобно отрывать вас от ваших обязанностей. Бенкендорф, опустив голову, подошел к столу, заваленному разными бумагами, осмотрел его, провел кончиками пальцев по недавно высохшим чернилам и поднял глаза на императора. — Да, решил немго отвлечься, глаза уже совсем устали. К тому-же, я подумал, что было бы не плохо зажечь еще пару свечей. Позвольте узнать, что привело вас ко мне? Император изобразил задумчивость на своем лице и ухмыльнулся. — Разве мне нужен повод для встречи со своим любимым шефом жандармов? Легкая улыбка коснулась губ Александра. — Конечно нет. Просто... — На пару секунд Бенкендорф замялся, но, немного поразмыслив продолжил — Если честно, я думал, что вы будете с Александрой Федоровной, ведь совсем недавно по дворцу разлетелась новость о беременности императрицы. С лица Николая медленно сползла улыбка, но не на долго, через мгновение она вернулась, но уже не столь искренняя и с долей грусти. — Поздравляю вас. — Все с тем же непроницаемым выражением лица произнес Бенкендорф. Возможно слова прозвучали несколько сухо, но, тем не менее, они были искренними, Александр действительно был рад за Николая. — Саша... — Произнес с беспокойством Николай и замялся, он хотел было продолжить, но его прервали. — Николай Павлович, я не ревнивая фаворитка императора, я все понимаю. Я просто не имею права ревновать вас к вашей жене. Мне кажется, что в сложившейся ситуации ревновать должна именно она. —Произнес Бенкендорф с безразличием. В момент преодолев расстояние Николай заключил в объятья Бенкендорфа. — Саша, прости, я... — Речь императора вновь прервали. — Вам не за что просить прощения, в конце концов у меня ведь тоже есть жена и дети. Романов немного отстранился, но его руки продолжили лежать на теле Бенкендорфа. — Саша, но... — И вновь его речь была прервана, в другой ситуации, он должен был бы разозлиться, хотя бы выразить недовольство, но не сейчас. — Ваше Величество, — Император нахмурился и в его глазах промелькнула тень грусти. В ответ на это Бенкендорф лишь слегка улыбнулся и медленно поднял руку, провел тальной стороной ладони по щеке Николая, который прижался к ладони в ответ. — Коля, я люблю тебя и знаю, что это взаимно, но мы оба взрослые люди, и все прекрасно понимаем. Николай накрыл ладонь возлюбленного своей. — Я люблю тебя. Александр заключил императора в крепкие объятья, прижался к нему всем телом. Они стояли в кабинете прижавшись друг к другу, слушая биение сердца и дыхание, ставшее на эти несколько минут общим. С трудом отстранившись от императора, Бенкендорф коснулся его губ в легком, нежном, но коротком поцелуе. — Коль, может прогуляемся? — Конечно, но только если до моих покоев. По кабинете пронесся низкий, бархатистый смех. — Только если в ваших покоях меня будет ждать горячий чай.