heroes

уилл слышит, как совсем уже близко под ботинками майка скрипят ступени, и по телу пробегает необъяснимая дрожь. «необъяснимая» — хотелось бы ему так сказать. но его внезапное волнение с оттенками настоящего страха не получается игнорировать, хоть он и пытается упорно убедить себя, что пальцы подрагивают, а ладони потеют из-за грядущей битвы. любой из них может не вернуться, и даже он сам. и даже.... майк. он шумно выдыхает. нормально ли, что он переживает за майка больше, чем за себя? он ведь его друг. он ведь его тэмми томпсон. и уилл больше не испытывает из-за него нежных чувств, не ощущает трепет почти невесомых крылышек бабочек, порхающих где-то внутри уже десять лет. нет, не так. порхавших. он больше не влюблён, и майк — его друг. лучший. самый-самый лучший. — уилл? майк коротко окликает его, махнув рукой с фляжкой, и тот отвечает кивком и неуверенной улыбкой, забирая и делая небольшой глоток. они молчат и, кажется, оба глядят на открывшийся жуткий пейзаж изнанки. совсем скоро из-за алых туч послышится грохот и покажется часть отвратительного мира, куда им предстоит отправиться. и всё же уилла отчего-то больше заботит рассеянный взгляд майка из-под нахмуренных бровей и пальцы, вцепившиеся в перила. будто он волнуется не меньше уилла. это из-за его признания? из-за того, что он сказал про тэмми? неужели майк каким-то образом догадался, что это относится именно к нему? ну конечно, уилл ведь даже сейчас не может перестать на него пялиться, так как не понять, что, говоря о своей влюблённости, он может иметь в виду только чëртового майка уилера? он торопливо отворачивается, сглатывая, и пытается не гадать, ненавидит ли его теперь майк. наверняка, ведь почему тогда он совсем ничего не сказал после признания уилла? только смотрел на него странным нечитаемым взглядом, поначалу улыбаясь, а потом...уиллу слишком страшно было смотреть, что было потом. что он теперь собирается сказать? зачем поднялся на вышку раньше всех, зная, что уилл тут один? — слушай, — майк нарушает тишину, и его голос кажется ужасно громким, заставляя уилла вздрогнуть. или же всему виной страх того, что последует за этими словами? — насчёт того, что ты сказал в «сквоке»... — ага... — уилл несмело глядит на майка: его лицо серьëзно, брови всë так же нахмурены, губы сжаты. — мне очень жаль. уилл не успевает придумать, как реагировать на эти слова, потому что майк тут же обрывает себя. — в смысле, я не о том, что ты открылся. это хорошо... то есть плохо, что я не... о боже. — всë в порядке, — уилл грустно улыбается. даже удаëтся выдавить из себя смешок, хоть он и не может судить, насколько искренне получилось. — нет, не в порядке, — майк хмурится сильнее. — я ведь должен был быть рядом и поддержать тебя, а я этого не сделал. я... боже, я так зациклился на самом себе и своих проблемах, что совсем ничего не замечал. я полный идиот, уилл, и мне правда ужасно жаль, и... пожалуйста, прости меня. — майк горько усмехается и тоже отчего-то отворачивается, глядя куда-то вдаль. — я правда очень прошу твоего прощения. — ты не должен винить себя. и ты не идиот. — бормочет уилл, сжимая в руках фляжку. — я просто... я и сам себя так долго не мог понять... странно было бы ждать этого от других... — но я же не другой, — пылко возражает майк, оборачиваясь и глядя прямо в глаза, отчего по телу вновь ползëт дрожь, а чëртовы бабочки, которые давно уже должны были испариться, бьются тонкими крылышками о его сердце. разлетаются в разные стороны и бесконечно кружат, занимая всë внутри уилла. майк молчит пару секунд, будто удивлëнный своими словами, но наконец продолжает: — я ведь всегда считал, что знаю тебя лучше всех. мы ведь всегда были вместе, уилл, с самого детства. — как бы то ни было, думаю, всë случилось так, как должно было случиться. — хочется закончить этот разговор. неясно, зачем он начался и к чему может привести. всë, что мог, уилл уже сказал в своëм вчерашнем признании. но майк разрушает эту уверенность одним лишь коротким: — разве? уилл глядит на него с непониманием. — о чëм ты? — как я и сказал, я знаю тебя с детства, уилл. и ответь, ты и правда всегда хотел, чтобы твоë признание о себе прошло так? в окружении стольких людей, которые едва тебя знают? — перестань, майк, мы все одна команда. я хочу, чтобы все знали... — и даже кали? и стив, и викки тоже? да вы ведь не знакомы толком, уилл! объясни мне, что происходит? разве так ты всë и планировал? у уилла дрожат губы, а пальцы впиваются в ограждение, выпуская фляжку из рук. она с грохотом падает, но никто не уделяет этому внимания. — ответь мне! — рука майка зачем-то накрывает его собственную, и от этого хочется кричать. уилл вдруг понимает, что вот-вот разрыдается: майк задел больные точки, словно знал, что гложет больше всего. но он ведь прав. они и правда знают друг друга лучше, чем кто-либо ещë. — перестань, майк. так было нужно, так... чтобы векна не смог победить. — что он такого показал тебе, что ты захотел признаваться незнакомцам? я не понимаю, уилл, почему... — потому что я хочу знать, что меня правда примут любым! потому что я хочу быть честным, майк! потому что я боюсь...мне очень страшно, как ты этого не видишь? думаешь, легко взять и принять, что ты так отличаешься от других? может, я никогда не хотел быть таким! почему всегда всë самое худшее достаëтся мне? я устал быть мишенью, устал быть слабаком, майк, и я устал прятаться и скрываться, — уилл прижимает ладони к лицу, вздрагивая всём телом, и мечтает провалиться сквозь землю. зачем он открыл свой рот? нет, зачем он вообще родился на свет? он всхлипывает, боясь отнять от глаз руки и увидеть чужую реакцию. но майк и не требует этого. вместо этого кладëт руку на плечо и чуть сжимает. — уилл... его голос тихий и мягкий — уиллу всегда нравилось, когда майк так говорил. слушая его, всё начинало казаться не таким уж важным и совсем не страшным. потому что самый близкий человек рядом, а значит — все проблемы им по плечу. им обоим. но правда ли это так сейчас? — насчёт того, что ты сказал... про тэмми томпсон... — по голосу майка уилл точно мог сказать, что он улыбается. — если честно, я понятия не имею, кто это. но... ты ведь... смотрел прямо на меня, и я... просто хочу знать, что верно тебя понял. уилл кивает. майк же и правда не общается с робин, так откуда ему знать историю про тэмми-чëрт-еë-подери-томпсон? от осознания такой глупости его тянет истерично рассмеяться. какой же он всë-таки идиот... но он сам сказал, что устал быть слабаком. а ещё — что хочет быть честным. кажется, сейчас самое время доказать себе, что ты изменился, уилл байерс. так отчего же всë ещë прячешь слëзы за ладонями? он отнимает их от лица и глядит прямо в глаза майку. уши горят, глаза давно намокли, но сейчас, кажется, лучшее время, чтобы сказать всю правду. — сначала я хотел сказать только тебе и маме. джонатан и так знает. а ты... я хотел, чтобы ты знал. потому что... потому что, майк, ты правильно всë понял. в тэмми робин влюбилась ещё когда была совсем маленькой, а я... не могу представить и дня без тебя. но это не важно, ну, уже не важно. я прошëл через это... я так думаю, то есть... я просто вдруг понял, что мне не хватит смелость сказать одному тебе. я всë такой же трус, майк, каким и был все эти годы. может быть, мне надо было сказать всë куда раньше, я просто не хотел, чтобы ты был разочарован. и я... я просто надеюсь, что мы сможем быть друзьями и дальше, майк. потому что ты мой друг. всë его тело, кажется, сотрясается от едва сдерживаемых рыданий, а щëки намокли от горячих слëз. и они лишь текут с новой силой, когда майк берëт его руки в свои, сжимая. — друзья? ну уж нет, уилл. а что, если мне это не подходит? несколько секунд проходит в молчании. кажется, будто даже молнии в кровавых облаках замерли, и вечные бури изнанки на миг прекратились, чтобы дать им договорить. уилл сглатывает. страшнее всего сейчас не слышать вопли демогоргонов и даже не умереть от рук векны. страшнее всего — неверно истолковать чужие слова. — что ты... что ты имеешь в виду? — что, если я не хочу быть твоей тэмми... как еë там? может, мне не хочется, чтобы ты меня больше не любил, потому что мне никогда не было так плохо, как когда ты с семьëй уехал из хоукинса. и если ты отпустил меня, то лучше уж пускай я окажусь подстреленным военными или съеденным монстрами, потому что я тоже не могу и дня представить без тебя рядом, уилл байерс. под конец речи голос майка ломается, а когда небо изнанки всë же решается ударить несмелой молнией, красный отсвет озаряет его лицо, такое же мокрое, как и у уилла. руки майка сжимают его собственные, и от этих прикосновений по телу разливается целительное тепло, заставляющее бабочек сойти с ума. или же с ума сходит сам уилл, когда глядит неверящими глазами и боится отключиться от целого цунами чувств. и всë же ему до последнего слова страшно было поверить, что всë происходящее — реально. — а... как же оди? — хрипло выдавливает он из себя, и майк усмехается самой прелестной усмешкой в мире. — всерьëз считаешь, что ей нужен такой, как я? я тормоз, задрот и... идиот. мы с ней говорили об том, что наши отношения становились всë хуже, и вообще не ощущались... ну... отношениями, понимаешь? она дорога мне, и я не допущу, чтобы оди хоть как-то пострадала, просто... моя любовь к ней не такая. и она ответила, что чувствовала то же. ещё давно. — а почему вы ничего не сказали? — выдыхает уилл, наконец сжимая чужие руки в ответ. майк реагирует на это чуть приподнявшимися уголками губ. — не знаю, если честно. думаю, я просто хотел разобраться с тем, что на самом деле чувствую. и твоë вчерашнее признание поставило последнюю точку. сердце стучит так, словно пытается расколоть грудную клетку и прыгнуть в руки майку, чтобы донести чувства уилла ясно и без лишней мишуры. он и правда готов был отдать его вместе со своей душой последние лет десять. не верится, что происходящее — больше не его мечты. — майк...— только и может шепнуть он, чувствуя, как голова кружится при виде приблизившегося вплотную друга. — уилл... ты согласен дать мне шанс? с первого дня нашего знакомства я знал, что ты мой родной человек. и то, в чëм векна пытался тебя убедить — что я отвернусь от тебя — самая большая чушь в мире. я не позволю тебе больше мучаться из-за меня. последние слова он шепчет, легонько касаясь лба уилла своим. гроза вновь бьëт по облакам невыносимым шумом, где-то внизу слышатся голоса друзей, но для уилла ничего не имеет значения. только не сейчас, когда майк так близко. поцелуй происходит сам собой — оба не знают, кто потянулся первым. он выходит солëным, но и слаще и нежнее его ничего нет в мире. ну или, вернее, уиллу больше ничего не нужно. лишь бы майк продолжал сжимать его руки и целовать, с каждым разом всë смелее, но всë так же трогательно прикрывая глаза. и, как и каждый раз до этого, рядом с ним уилл уверен, что всë им по плечу.