Лябятишки

      Мальчишки сидели в импровизированном укрытии под старым дубовым столом, который в свое время притащил Стэнли, на нем ведь куда удобнее собирать и разбирать механизмы. Их убежище оказалось как нельзя кстати: над засушливой долиной, где они расположились, неожиданно разразился дождь явление настолько же редкое и внезапное, насколько Ксено часто попадает в цель из рельстона. Ветер здесь, в низине, почти затих, превратив ливень в плотную завесу из сверкающих нитей, а массивная столешница надежно укрывала их от непогоды. Поскольку работать с железом под открытым небом теперь было невозможно, Хьюстон, с видом полного удовлетворения, достал свою заветную тетрадь с синей картонной обложкой. Пружинка на корешке щёлкнула с привычным ему звуком, открывая свежую страницу, писать, устроив тетрадь на коленях, было до смешного удобно. Он углубился в чтение, бормоча условие задачи себе под нос, и его тонкий пальчик с чернильным пятном на ногтях повис в воздухе, вычерчивая невидимые формулы. —Координата тела «икс» меняется с течением времени «тэ» согласно закону: икс равно восемь плюс четыре «тэ». Определите проекцию «вэ икс» скорости этого тела. — Зачем ты это делаешь? Стэнли, сидевший напротив, поджав колени, часто видел как в тетрадке Ксено множились страницы, испещренные задачами с пометкой «легчайше» на полях. Он давно пытался понять эти вычурные закорючки, но осознание, упрямое и неуловимое, всякий раз ускользало от него в нужный момент. — Как зачем? Это задания для экзамена, чтобы перевестись экстерном в следующий класс. Конечно, я могу решить это и без подготовки, как видишь мне никто ничего не объясняет. Но мой учитель говорит, что это необходимо, а я его уважаю, поэтому буду делать то, что он скажет. — Экстерном? А не интерном? — Стэнли, ну как можно это путать? – Ксено на мгновение оторвался от тетради, и в его глазах вспыхнул знакомый Стэнли огонек просветителя, готового обрушить на слушателя лавину знаний. – В общем случае интерн это лицо, поступившее на новую работу и проходящее испытательный срок. А перейти экстерном это совсем другое! Запомни так, а то я тебе как-нибудь расскажу, откуда эти слова произошли. Стэнли поморщился при мысли, что юный ученый может посвятить несколько часов разбору этимологии одного-единственного слова, и поспешил свернуть с этой опасной тропы. — Ясно... Ты с задачками хорошо справляешься. Можешь мне рассказать? Ксено на секунду задумался, поколебался, но взгляд, брошенный на завесу дождя за пределами их укрытия, убедил его. — Ну, раз мы всё равно здесь застряли... Ладно, я потрачу на это время. Он с торжествующим щелчком открыл новую страницу и вывел в углу изящное «Дано:». Его почерк был удивительно изящным, украшенным завитками и росчерками, но от этого скорость письма ничуть не страдала. — Это азы кинематики, которые нужно знать еще до школы. Смотри и постарайся не отставать от хода моих мыслей. Нам дано уравнение движения и нужно найти проекцию скорости. Любой, кто хоть немного знаком с физикой, сразу видит, что это уравнение равноускорен... Ой, нет, стоп! – он резко остановил карандаш и сам себя одернул. – Я чуть не ошибся. Это уравнение равномерного прямолинейного движения. Его общий вид выглядит так: «икс от тэ» равно «икс нулевое» наш свободный член, плюс «вэ икс» на «тэ». — Эм... а что такое «свободный член»? – переспросил Стэнли, в глазах его читалось искреннее старание понять. — Ну, как что? – Ксено на мгновение опешил. – Это слагаемое без неизвестной, то есть «свободное» от переменной «тэ». Понимаешь? —Ага... – прозвучало не очень убедительно. Да и вопрос не впечатлил, в решении это знание даже не пригодится, поэтому уделять подобному недопониманию внимание не сочли необходимым. Попутно Ксено старательно выводил в тетради каждую букву, подкрепляя свои слова визуальным рядом. — Теперь просто смотрим на наше уравнение: x = 8 + 4t. Сверяем с общей формулой, – Объяснения и дальнейший ход решения превратился в какофонию звуков. Но не смотря на полное отсутствие подтверждения, что Стэнли хоть что-нибудь понял, Хьюстон с триумфом захлопнул тетрадь и гордо подбил рукавом своего слишком большого халата. – Видишь? Это же элементарно. — Если честно, много слов мне все еще не совсем понятны, – тихо признался Стэнли. — Ну, какие? – глаза Ксено поползли вверх. Раз взялся то будь добр закончить урок. — Что такое «проекция»? – не смотря на весьма неодобрителтную реакцию мальчишка осмелился задать один из интересующих его вопросов. Между ними повисла тишина, непросветная, как дождевая завеса вокруг. Ксено испытал настоящий культурный шок от осознания той пропасти, что пролегла между его знаниями и познаниями вроде бы обычного школьника, даже не второгодника. — Ух... Я не думал, что все настолько запущено. — Почему запущено? Мы этого не проходили. Ксено отстранено взглянул в свои надписи, воздух сгустился от буйства мыслей что зародились у него в голове. Он прокашлялся, пытаясь найти хоть какую-то логику в этой ситуации. — Как ты можешь так хорошо стрелять и не знать основ? — Я знаю, но, видимо, не те же, что и ты. — Хм-м... Скажи, под каким углом лучше всего кидать мяч, чтобы он улетел дальше всего? — Вообще, под сорок пять градусов, если не учитывать скорость, направление ветра и влажность, – быстро и без особых размышлений, не задумываясь. — Хорошо. А если ты это учитываешь, то как стреляешь? Как определяешь угол? — Ну... я не совсем знаю, как объяснить. Отец говорил, что там много упрощений. По упрощенной формуле расчёта поправки. Измеряем расстояние... – Стэнли замолчал, подбирая слова, видя, что Ксено смотрит на него с хищным интересом. – Ну, смотри: скорость ветра 6 м/с, направлен под углом 60° к линии прицеливания. Для расчётов мы считаем: 6 на 60... то есть 6 на 0.5, то есть 3 м/с. — Ты знаешь, что такое косинус? – не выдержал Ксено. — Что такое косинус? — Ну, это то, как ты градусы в какое-то число привёл, условно говоря! — Ну, это типа... – Стэнли нахмурился, пытаясь визуализировать. – Смотри, я черчу окружность... — Не надо! – Ксено взмахнул руками. – Я понял, о чем ты. Просто не думал, что можно знать, что такое косинус, но не знать его названия. В голове юного гения не укладывалось, как можно так виртуозно практиковать стрельбу, не имея под ногами фундаментальной базы. Это же пагубная привычка, – ты не осознаешь истинной природы вещей! При других условиях, на другой планете, например, так же метко стрелять не выйдет. Нужно знать очень много, чтобы предсказать траекторию пули в вакууме или в разряженной атмосфере! Но Ксено сглотнул ком возмущения и, сделав глубокий вдох, попросил. —Ладно... Продолжай. — Составляем таблицу поправок для разных скоростей ветра в зависимости от дистанции. Я не могу обобщённо, поэтому на конкретном примере... Допустим, для калибра 6.5×55, начальная скорость 840 м/с, пуля Berger VLD target 140 гран... - Стэнли ушел в объяснения, и его речь, еще недавно неуверенная, теперь текла плавно и он продолжал как по накатанной. Он оперировал даже профессиональной лексикой, но не понимал глубинного смысла - ...На расстояниях от двухсот до восьмисот метров нужно делать на два клика меньше. Согласно нашей формуле, необходимо ввести 10-11 кликов. — Погоди, - снова вклинился Ксено. - А ты хоть знаешь, что такое округление? — Нет, это то я знаю. Но в школе мы не проходили. И, несмотря на плавающие, порой интуитивные формулировки понятно, что суть-то та же самая, что и в строгой математике. Возможно, некоторые формулы сначала рождаются на практике, в полевых условиях, и лишь потом обретают строгое математическое доказательство. — Ясно... Я удивлен, как такие вещи можно знать чисто на прикладном уровне, без математической составляющей. — Ну, вот знаю. Мне отец говорил, что математика не самая нужная наука. Но, глядя на тебя, я думаю, что он не прав. — Даже не знаю, восхищаться мне твоими словами или возмущаться, – Ксено покачал головой. – Математика абстрактна, да. Но всё то, что ты считаешь на ощущениях, можно четко и ясно обосновать ею. Математика это язык вселенной, Стэнли! Мы можем понять, как работают вещи, к которым не можем прикоснуться и которых никогда не увидим! Мы можем просчитать будущее! Чем дальше продвигается математика, тем глубже мы забираемся в тайны мироздания, тем ближе к нашим же истокам. Разговор неуклонно уходил в философское русло, но это был естественный процесс, подобный тому, как реки медленно меняют свое положение под давлением течения и неумолимых сил природы. — Это типа... религии? – осторожно спросил Стэнли, чуть от двинувшись. Показалось, что Ксено сейчас подпрыгнет, но низкая столешница сурово напомнила о себе. — Какая религия! Математика это основа, которая делает веру ненужной! Она не рассказывает, как устроен мир, она дает инструмент, чтобы понять это самому! Ты же понимаешь, математика это наша интерпретация мира. На самом деле он может быть устроен иначе, но мы описываем его так, как можем постичь. — Все-таки напоминает мне религию. Но ладно. Разве математика не просто штука с формулами? Вот ты мне говорил об уравнении движения, это же просто какая-то формула. Ксено сокрушенно вздохнул и, забывшись, чуть не ткнул пальцем в нос своему другу. — Сразу видно, что у тебя нет фундамента, Стэнли, ох, Стэнли... Эта формула берется не из воздуха! У нее есть смысл. Уравнение описывает положение, скорость или ускорение относительно системы отсчета. Смотри, есть же прямая, у нее задается график... – он снова потянулся к тетради, его глаза горели. – Мы можем взять листок в клетку и сказать: «Вот точка ноль, ноль – наше начало отсчета». Введем оси, перпендикулярные друг другу, подпишем их... — Мне кажется, я не готов это слушать сейчас, – мягко, но твердо прервал его Стэнли. — А? Вау! – Ксено откинулся назад, пораженный. – Ты впервые меня прерываешь. Прямо-таки... Ну, хорошо. В конце концов, я это объясняю для тебя, мне самому это не нужно. Но надеюсь, ты уловил суть. Дождь за уже стихал, продолжая моросить, а с листьев деревьев тяжело падали крупные капли. — Спасибо за объяснение, Ксено. Мне кажется, я смогу стать лучше благодаря этому. Юный гений потупил взгляд и, чтобы скрыть внезапно вспыхнувшие щеки, уткнулся лицом в грубый воротник своего халата. — Ты перебарщиваешь. Я просто... мм... Если честно, не знаю, чего именно хотел добиться, рассказывая всё это. Наверное, мне хотелось вдохновить тебя на изучение науки. — Ну, не думаю, что вдохновил, но то, что математику можно понять, а не просто заучить ты до меня донёс. — Наука, Стэнли, это важно, – прошептал Ксено, глядя куда-то в пространство за пределами их стола-укрытия. – Чем больше ты стараешься для ее блага, тем... тем лучше становишься. — Лучше для кого? – с неподдельным любопытством спросил Стэнли. — Для себя, – в его голосе впервые прозвучала едва уловимая горькая нотка. – Если стараться для других, то никто этого не ценит. Если мои старания окупаются это воспринимают как должное. А если нет - значит, я плох. Даже результат моих действий им не так важен, что уж говорить о самих стараниях. Они для других ничего не стоят. Сейчас... сейчас лично мне важно просто идти вперед и ничего не пропускать, чтобы, когда я по-настоящему чего-то захочу, у меня хватило для этого знаний. Дождь окончательно стих. Мальчики молча выбрались из-под стола. Ноги Ксено, долго находившиеся в согнутом положении, затекли и требовали разминки, которую он и устроил, притоптывая и покачиваясь. Стэнли же, даже вне дома стоял спокойно и прямо, будто и не проводил последний час, сгорбившись под столом. Правда он тут же достал из кармана заветную конфету на палочке и сунул ее в рот, от чего его следующие слова прозвучали слегка размазано. — Дождь... это было странно. Как узнать, почему он пошел? — Пф, это кстати интересный вопрос – разминая колени Ксено сложил два пальца у виска. — Почему же? – Стэнли чуть наклонился вперёд, чтобы быть на одной высоте с Хьюстоном — Понимаешь, ответ зависит от множества факторов. А вдруг ты веришь что у всего есть предназначение, поэтому считаешь что дождь пошёл потому что нужно полить цветы? — Но не у всего есть предназначение — Судя по всему да, но как докажешь? — Ну,,, – мальчик смотрел в землю выводя на ней носком какие-то бессмысленные узоры, а после взял в руку леденец, который пару мгновений назад был на языке и радовал своей сладостью – разве это не какое-то искажение? Ну в плане,, – и Ксено терпеливо ждал, что ему не очень то и свойственно, хотя, судя по всему, день сегодня экстраординарный, его глаза блестели от некого любопытства, словно Стэнли стал профессором по физике и рассказал устройство очередного двигателя – Мы знаем что дождь идёт из-за физических факторов, в этих первопричинах нет места для "оживления" дождя, чтобы считать, что он может что-то хотеть, такое как полить цветы. Это просто... Не самый лучший пример кажется. Я вообще хотел сказать, что это глупо как-то - просить доказательства опровержения того, на что нет никаких обоснований. Я могу сказать, что в космосе есть чайничек, который разливает по кружкам чай. Ну и понятно, что это тупость, но с этой тупостью должен разбираться ты, и как-то другой доказывать, что такого нет, хотя нет ни единого факта, который бы говорил, что такое есть. Стэнли потер шею и снова взял леденец в рот, таким образом завершился монолог. В это время он вместе с конфетой таял под взглядом Ксено, ему хотелось задрать нос от того, что в нужный момент он слушал свою мать, запомнил её рассказ и даже смог достойно восстановить его. Но все-таки было заметно, что это были не его чистые мысли, а он просто цитировал кого-то в нужный момент. — Так мило, что ты задумываешься над этим, – с легкой усмешкой заметил Ксено. – психология да? — Ага – будучи до конца смущенным от такой похвалы Стэнли чуть отвернулся, чтобы его собеседник не обращал внимание на покрасневшие кончики ушей, они поменялись местами всего за пару минут. Ксено смотрел на него с неожиданным уважением. Как к равному, хоть их положения различались чуть ли не во всех сферах жизни, но они всё равно сошлись. Он только краем уха, как-то слышал о когнитивных искажениях, но никогда не углублялся в эту сферу. А Стэнли, хоть не изучал эти занятия, но смог применить те отрывки, которые запомнились - в нужный момент. Если проводить аналогию - это как, когда ты решаешь задачу, можешь достать нужный инструмент, дабы её решить, не смотря на то, что без понимания этой формулы, понять, что она нужна конкретно в этот момент - трудно. — Я не особо интересовался гуманитарными науками, но психология очень близка к естественным, хоть никогда ею и не будет. — Нам уже пора, а то вдруг снова ливанет, – перебил того Стэнли и взял за руку. Разумеется не будет никакого дождя и они просто проголодались, да устали. Этот диалог осел в груди Ксено чём-то тёплым и до ужаса нежным, это напрягало, словно он стал слишком близок к чему-то чего не было ранее, но познание нового манило, эти неизведанные чувства удовлетворености молили о большем, чтобы их диалог продолжал течь. Уйдя в свои мысли, Ксено чуть не уронил тетрадь на мокрую землю. А Стэнли тоже далеко не ушёл и витал в недавно уплывших облаках. Два сапога пара.