История изменяется

      Первое утро в подземельях Слизерина встретило Асмодея глубокой, почти осязаемой тишиной. Он открыл глаза за мгновение до того, как сработал бы его внутренний будильник — многолетняя привычка вставать на рассвете, привитая матерью, оказалась сильнее усталости от долгой дороги и эмоционального напряжения вчерашнего дня.       Раздвинув тяжелые бархатные пологи кровати, юноша сел, ощутив ступнями мягкий холод ковра. В комнате царил густой полумрак, разбавляемый лишь слабым зеленоватым свечением, исходящим от окна, за которым спала толща озерной воды. Его соседи по спальне — Кассиан, Брутус и еще один мальчик — спали беспробудным сном. Из-за плотных занавесей их кроватей доносилось лишь ровное сопение.       Асмодей привычным движением извлек палочку из-под подушки и коротким, бесшумным росчерком в воздухе вызвал Темпус. Золотистые цифры, вспыхнувшие в воздухе, замерли на отметке 06:00.       До общего подъема оставалось еще как минимум полтора часа, но Асмодей даже не подумал о том, чтобы вернуться в постель. Сон для него был лишь необходимой перезагрузкой тела, а утренние часы — лучшим временем для концентрации и подготовки к грядущему дню.       Стараясь не шуметь, он поднялся и извлек из саквояжа свои туалетные принадлежности. В отличие от большинства студентов, довольствовавшихся стандартными наборами, у Асмодея всё было пропитано домашним уютом и роскошью: флаконы из темного стекла с фамильной монограммой де Лаленов, содержащие зубные эликсиры и масла для волос, мягкое полотенце из египетского хлопка и мыло с тонким ароматом сандала и хвои.       Ванная комната, общая для их спальни, встретила его блеском начищенного камня и серебряных кранов. Здесь всё еще витал легкий запах влаги и магии камня. Асмодей запер дверь, наслаждаясь моментом абсолютного одиночества.       Включив воду, он позволил прохладным струям окончательно смыть остатки сонливости. Вглядываясь в свое отражение в зеркале над умывальником, он увидел бледного, сосредоточенного юношу. Сегодняшний день станет его официальным вступлением в жизнь Хогвартса. Первый завтрак, первое расписание, первые занятия. Он должен быть безупречен — от чистоты воротничка до точности произношения заклинаний.       Когда водные процедуры были завершены, а отражение в зеркале стало безупречным, Асмодей покинул спальню. Он двигался бесшумно, словно призрак, скользя по каменным ступеням вниз, в самое сердце факультета.       Гостиная Слизерина в этот предрассветный час была погружена в мистическое оцепенение. Свет, пробивающийся сквозь толщу Черного озера, окрашивал всё пространство в глубокие изумрудные и аквамариновые тона. Камин, который вчера пылал жарким пламенем, сейчас лишь едва тлел, подернутый седым пеплом.       Асмодей выбрал глубокое кресло с высокой спинкой прямо напротив кованой решетки очага. Устроившись поудобнее, он не стал доставать книгу. Вместо этого он занялся тем, чему его учила мать: визуальной разведкой. Вчерашнее первое впечатление было сумбурным, но теперь он подмечал нюансы: тонкую резьбу на каменных арках в виде сплетающихся змей, тяжелые гобелены, изображающие триумфы древних магов, и то, как эхо шагов в коридорах меняет свою тональность. Гостиная была не просто комнатой — она была крепостью, спроектированной так, чтобы подавлять чужаков и защищать своих.       Тишину нарушил сухой звук шагов по камню. Асмодей не шелохнулся, лишь слегка повернул голову. По лестнице мужского крыла спускался вчерашний попутчик по купе — старшекурсник с поразительно спокойным взглядом. Он двигался уверенно и сосредоточенно, явно имея четкую цель. Не удостоив пустую гостиную или сидящего в кресле Асмодея даже мимолетным взглядом, он прошел к выходу. Каменная стена беззвучно отъехала, пропуская его, и вновь сомкнулась, оставив Асмодея в одиночестве.       «У него свои маршруты и свои секреты», — подумал юноша, провожая взглядом закрывшуюся стену.       Вскоре замок начал оживать. Сначала послышались отдаленные голоса старост, затем двери спален стали открываться всё чаще. Гостиная постепенно наполнялась гулом: старшекурсники спускались группами, обсуждая расписание и летние новости, и поочередно исчезали за дверью-стеной.       Асмодей продолжал сидеть в кресле, сохраняя неподвижность, пока не увидел высокого юношу с серебряным значком старосты на груди. Тот выглядел собранным и уже успел просмотреть какие-то пергаменты. В этот же момент сверху «посыпались» его сокурсники. Кассиан Эйвери, Брутус и Селена Вейн выглядели так, будто боролись с собственными мантиями и сном одновременно. Брутус на ходу поправлял съехавший галстук, а Селена судорожно пыталась пригладить выбившиеся пряди волос.       — Доброе утро, — староста обвел их строгим взглядом. — Вижу, не все из вас осознали, что дисциплина начинается с вовремя застегнутых пуговиц.       Он подошел к Асмодею, который плавно поднялся ему навстречу. Староста, чья фамилия, судя по приветствиям старших, была Флинт, задержал на нем взгляд.       — Де Лален, верно? — спросил староста, окинув его оценивающим взором. — Ты спустился сюда еще до того, как эльфы обновили камины. Похвально. Надеюсь, такая пунктуальность распространится и на учебный процесс.       — В моем роду не принято заставлять время ждать, — спокойно ответил Асмодей.       — Хороший настрой, — Флинт едва заметно кивнул. — Слушайте все. Сейчас я отведу вас в Большой зал на завтрак. Это единственный раз, когда я работаю вашим проводником. С завтрашнего дня вы должны знать дорогу сами. Потеряетесь — ваши проблемы, баллы за опоздание снимать будут с вас, а не с меня. Вопросы есть?       Первокурсники переглянулись. Кассиан хотел что-то спросить, но, наткнувшись на холодный взгляд Флинта, передумал.       — Сейчас я раздам вам расписание и вы приготовите все необходимое. Даю вам пять минут. — Флинт протянул им листки, первокурсники поторопились разобрать их и отправиться за учебниками и пергаментами в свои комнаты.       Спустившись через несколько минут, они все собрались группой у выхода и уставились на старосту, как овцы на пастуха, ожидая когда их отведут на завтрак.       — Вперед, — произнес пятикурсник и повел их на выход из гостиной.       Асмодей пристроился в конце группы, бросив последний взгляд на зеленые глубины озера за окном. Охота за знаниями официально начиналась.       Стена-дверь открылась, и группа вышла в прохладные коридоры подземелий. Флинт шел быстро, его мантия развевалась, создавая образ хищной птицы.       — Хогвартс — это живой лабиринт, — начал он, когда они подошли к первой массивной лестнице. — Здесь сто сорок две лестницы. Одни широкие и парадные, другие ведут в тупики. Есть те, что исчезают по пятницам, и те, на которых нужно перепрыгивать через ступеньку, иначе застрянете до самого обеда. Запомните это место: третья ступень снизу на этом пролете — ловушка.       Асмодей внимательно вглядывался в каменную кладку, отмечая едва заметные трещины, которые служили ориентирами.       — Теперь по преподавателям, — Флинт начал перечислять, когда они миновали портретную галерею. — Ваш декан, Северус Снейп, ведет Зельеварение. Он не терпит глупости и неаккуратности. На его уроках вы либо лучшие, либо ничтожества. Минерва Макгонагалл — декан Гриффиндора, преподает Трансфигурацию. Строга, справедлива, но не забывайте: она не на нашей стороне.       Группа поднялась на второй этаж, где пахло сухой бумагой и старой пылью.       — Филиус Флитвик, мастер Чар, — продолжал староста. — Мал ростом, но его магия невероятно точна. Если хотите научиться филигранной работе палочкой — это к нему. Помона Спраут ждет вас в теплицах на Травологии. Грязь под ногтями и опасные сорняки, ничего сложного, если не совать пальцы куда не надо.       Они прошли мимо кабинета, из которого доносилось монотонное, усыпляющее бормотание.       — Это Катберт Бинс. Преподает Историю магии. Он призрак, и, честно говоря, он даже не заметил собственной смерти. Его уроки — идеальное время, чтобы вздремнуть или доделать домашнее задание по Зельям, всё равно он никого не видит.       На пути к астрономической башне Флинт указал на лестницу, ведущую ввысь.       — Аврора Синистра заведует Астрономией. Уроки проходят ночью, так что готовьтесь к недосыпу. Если вас интересует небо и влияние планет — это к ней. А вот этот заикающийся тип, — Флинт кивнул в сторону человека в тюрбане, мелькнувшего в конце коридора, — Квиринус Квиррелл. Ведет Защиту от темных искусств. Говорят, он боится собственной тени, так что на серьезную практику не рассчитывайте.       Они миновали выход во внутренний двор.       — Мадам Роланда Хуч научит вас Полетам. Для тех, кто хочет попасть в сборную факультета, её уроки — закон. Обо всех остальных профессорах и факультативах вроде Рун или Арифмантики вам знать еще рано. Доживите до третьего курса, тогда и поговорим.       Асмодей слушал, систематизируя информацию. Его разум работал как картограф, нанося на внутреннюю карту не только коридоры, но и характеристики учителей. Он подмечал, кого Флинт уважал, а к кому относился с небрежным презрением. Наконец, они вышли к огромным дверям Большого зала. Аромат свежего хлеба и жареного бекона стал почти осязаемым.       — Пришли, — Флинт обернулся к запыхавшимся первокурсникам. Кассиан Эйвери тяжело дышал, а Брутус Булстроуд и вовсе выглядел так, будто пробежал марафон. Лишь Асмодей стоял прямо, его дыхание было ровным, а взгляд — сосредоточенным. — Садитесь за свой стол и не позорьте факультет.       Флинт вошел в зал, а Асмодей, слегка поправив сумку на плече, последовал за ним. Он уже знал, где находятся кабинеты, и примерный характер каждого из учителей.       Когда Асмодей переступил порог Большого зала, его встретила оглушительная симфония звуков, так непохожая на мертвенную тишину подземелий. Зал гудел, словно растревоженный улей. Сотни студентов поглощали завтрак, звенели золотые кубки, слышался хохот, а над головами, в пространстве между столами и зачарованным потолком, носились бумажные самолетики — записки, которыми обменивались ученики разных факультетов. Некоторые из них были охвачены искрами, другие меняли цвет в полете.       Асмодей занял свое место за столом Слизерина, стараясь абстрагироваться от шума. Перед ним тут же возникла тарелка с овсянкой, украшенной лесными ягодами, и кувшин с прохладным тыквенным соком.       Он поднял взгляд на преподавательский стол. Учителя вели себя куда более сдержанно, чем студенты. Директор Дамблдор о чем-то тихо шептался с профессором Макгонагалл, чье лицо казалось высеченным из камня. Профессор Снейп сидел чуть поодаль, медленно помешивая что-то в своем кубке и бросая на зал тяжелые, пронзительные взгляды. Его губы едва шевелились — он переговаривался с Квирреллом, который нервно дергался при каждом громком звуке.       — Посмотри на Гриффиндор, — фыркнула Селена Вейн, кивнув на соседний стол, где царил сущий хаос. — Никакого достоинства.       Асмодей промолчал. Его внимание было сосредоточено на расписании, которое он положил рядом с тарелкой. Первым уроком значилась Трансфигурация.       В этот момент воздух над залом задрожал от хлопанья сотен крыльев. Началась утренняя почта. Совы разных мастей — от крошечных сычиков до величественных полярных сов — пикировали к столам, роняя письма и свертки прямо в тарелки владельцев. Асмодей ожидал увидеть серую сипуху из поместья Гонтов, но сегодня почта прошла мимо него. Он не расстроился — это лишь означало, что у матери пока всё идет по плану.       Вскоре Флинт снова поднялся со своего места, подавая знак первокурсникам.       — Заканчивайте жевать, — бросил он, проходя мимо. — Первый урок — Трансфигурация. Профессор Макгонагалл не прощает опозданий даже в первый день. И если она превратит кого-то из вас в часы, я не буду просить её вернуть вам прежний вид.       Группа первокурсников, похватав сумки, поспешила за старостой. Путь лежал на верхние этажи. Флинт вел их через анфилады залов, мимо рыцарских доспехов, которые, казалось, провожали их поворотом шлемов.       — Запоминайте ориентир, — Флинт указал на огромный гобелен с изображением Варнавы Безумного, пытающегося обучить троллей балету. — За этим поворотом — кабинет Трансфигурации. Лестницы здесь капризные, так что всегда выходите из гостиной на десять минут раньше, если не хотите объясняться с деканом львов.       Они остановились перед высокими дверями кабинета №1. Флинт окинул их последним, почти презрительным взглядом.       — Пришли. Дальше сами. И помните: вы представляете Слизерин. Не заставляйте меня краснеть за вашу неуклюжесть.       Староста развернулся и исчез за поворотом, оставив первокурсников перед закрытой дверью. Кассиан Эйвери нервно поправил галстук, а Брутус Булстроуд тяжело вздохнул, поудобнее перехватывая тяжелую сумку с учебниками. Асмодей же просто подошел к двери и, дождавшись удара колокола, возвестившего о начале урока, первым вошел внутрь.       Кабинет Трансфигурации встретил первокурсников строгой, почти академической тишиной. Ряды тяжелых деревянных парт были расставлены с геометрической точностью, а на учительском столе, среди стопок пергамента, неподвижно сидела полосатая кошка с отметинами вокруг глаз, напоминающими очки.       Асмодей занял место во втором ряду — достаточно близко, чтобы видеть каждое движение профессора, но не в первом, чтобы не привлекать лишнего внимания. Кассиан Эйвери сел рядом с ним, то и дело бросая нервные взгляды на кошку.       Как только прозвучал колокол, кошка одним гибким прыжком соскочила со стола и прямо в воздухе превратилась в высокую женщину в изумрудной мантии. По классу пронесся вздох изумления. Профессор Макгонагалл, не тратя времени на приветствия, начала вводную лекцию.       — Трансфигурация — это самый сложный и опасный раздел магии, который вы будете изучать в Хогвартсе, — её голос был сухим и четким. — Любой, кто будет баловаться на моих уроках, покинет этот кабинет и больше сюда не вернется. Я вас предупредила.       Она дала им записать несколько базовых формул и сложных диаграмм движения палочкой. Асмодей писал быстро и аккуратно, стараясь, чтобы его почерк был разборчивым, но лишенным вычурных росчерков. Он внимательно слушал объяснения о «молекулярном замещении» и «сопротивлении формы», сопоставляя их с тем, что читал в своем фолианте по теории магии. Принципы были те же, но излагались куда проще.       Наконец, перед каждым учеником положили по одной деревянной спичке.       — Ваша задача — превратить эту спичку в иголку. Сосредоточьтесь на остроте наконечника и металлическом блеске. Приступайте.       В классе началось оживление. Со всех сторон слышались заклинания, палочки мелькали в воздухе, но результаты были плачевными. У Кассиана спичка лишь немного искривилась, а у бедного Брутуса Булстроуда она и вовсе покрылась какими-то странными пупырышками.       Асмодей не спешил. Он положил палочку на парту и просто смотрел на спичку, анализируя её структуру: пористую древесину, мягкость волокон. Ему нужно было «вплести» идею стали в этот податливый материал. Помня наставление матери не выделяться, он нарочно медлил.       Первые двадцать минут он лишь имитировал попытки, делая легкие движения палочкой, но не вкладывая в них истинного намерения. Он видел, как Макгонагалл ходит между рядами, делая замечания. Когда она подошла к его парте, его спичка всё еще оставалась деревянной.       — Мистер де Лален, вы слишком напряжены. Расслабьте кисть, — сухо заметила она и прошла дальше.       Асмодей дождался последних десяти минут урока. К этому времени у одной из девочек с Гриффиндора спичка стала серебристой, но сохранила форму дерева. Пора было заканчивать.       Он сосредоточился. В его сознании возник образ тонкой, идеально острой иглы. Он представил, как холодный металл вытесняет теплое дерево. Взмах палочки был коротким и выверенным, в точности по инструкции на доске.       — Фера Верто, — негромко произнес он.       Под кончиком его палочки дерево дрогнуло и начало сжиматься. Коричневый цвет мгновенно выцвел, сменившись холодным стальным блеском. Через секунду на парте лежала безупречная швейная игла с крошечным ушком на одном конце и острым, как бритва, кончиком на другом.       Макгонагалл, совершавшая очередной обход, замерла у его стола. Она взяла иглу, внимательно осмотрела её, проверив остроту пальцем.       — Весьма недурно, мистер де Лален, — в её голосе прозвучала редкая нотка одобрения. — Идеальная форма и правильная текстура. Пять баллов Слизерину.       Асмодей лишь коротко кивнул.       — Благодарю, профессор.       Он заметил, как Кассиан бросил на него завистливый взгляд, а несколько гриффиндорцев зашептались. К концу урока иголки получились лишь у двоих учеников, и Асмодей был одним из них. Он аккуратно убрал палочку в чехол, довольный тем, что выполнил задачу: он показал результат, достойный способного студента, но не продемонстрировал и доли той мощи, которую мог бы применить, если бы не сдерживал себя.       Когда пронзительный звон колокола огласил окончание первого урока, тишина кабинета Трансфигурации мгновенно сменилась шумом отодвигаемых стульев и шорохом сумок. Асмодей невозмутимо убрал иголку (которой профессор вернула прежний вид) и учебники. Он заметил, как Селена Вейн сжала губы, глядя на свою так и не превратившуюся спичку, но не стал комментировать её неудачу.       — Неплохо для начала, — прошептал Кассиан Эйвери, догоняя Асмодея в дверях. — Пять баллов в копилку факультета в первый же час. Малфой будет в ярости, что его обошел первокурсник.       Асмодей лишь едва заметно пожал плечами. Ему было безразлично, что подумает Малфой или кто-либо другой.       В коридоре их уже поджидал староста Флинт. Он прислонился к стене, скрестив руки на груди, и по его лицу было невозможно понять, доволен он или раздражен.       — Все живы? Кого-нибудь превратили в табуретку? — хмыкнул он, отлипая от стены. — Живее, Слизерин. У вас по расписанию Заклинания, кабинет профессора Флитвика. Это в другой части замка, на третьем этаже. Если не хотите, чтобы лестницы завезли вас в северную башню к привидениям, не растягивайтесь в цепочку.       Флинт развернулся и зашагал прочь так стремительно, что первокурсникам пришлось почти бежать, чтобы не потерять из виду его черную мантию. Они миновали длинный переход, украшенный доспехами, которые при их приближении синхронно бряцали алебардами, словно отдавая честь.       — Запоминайте этот коридор, — бросил через плечо Флинт, сворачивая на крутую винтовую лестницу. — Здесь всегда сквозняк из-за близости к Астрономической башне. Зимой тут можно заледенеть на ходу, если не знать согревающего заклинания. Но вы же у нас талантливые, верно, де Лален?       Асмодей промолчал, продолжая методично заносить маршрут на свою внутреннюю карту. Он отмечал положение окон, направление света и даже специфические запахи — здесь пахло старым пергаментом и воском.       Когда они достигли третьего этажа, лестница, по которой они только что поднялись, вдруг задрожала и начала медленно поворачиваться в сторону. Брутус Булстроуд испуганно вскрикнул, едва успев спрыгнуть на твердый пол.       — Вот об этом я и говорил, — лениво заметил Флинт, даже не обернувшись. — Хогвартс не любит тех, кто медлит.       Они подошли к кабинету №2. Из-за приоткрытой двери слышался высокий, мелодичный голос и странные свистящие звуки.       — Пришли, — староста остановился и указал на дверь. — Флитвик — мастер чар, так что держите палочки крепче. Он любит практику. Я зайду за вами через полтора часа, чтобы отвести на обед. Постарайтесь не взорвать кабинет, Снейп не любит отскребать своих студентов от потолка.       Флинт исчез за поворотом, оставив их перед дверью. Асмодей поправил сумку и, обменявшись коротким взглядом с Селеной, которая явно была полна решимости отыграться на этом уроке, вошел внутрь. Кабинет Чар выглядел уютнее Трансфигурации: здесь повсюду лежали стопки мягких подушек, а вместо парт были удобные столы, заваленные перьями и лоскутками ткани. Профессор Флитвик, крошечный человечек, стоял на высокой стопке книг, чтобы его было видно из-за кафедры.       Кабинет Заклинаний разительно отличался от строгого класса Макгонагалл. Здесь воздух казался наэлектризованным, а по углам то и дело вспыхивали искорки остаточной магии. Профессор Флитвик, стоя на своей внушительной пирамиде из книг, приветствовал вошедших энергичным взмахом палочки, отчего над столами пролетел каскад разноцветных мыльных пузырей.       — Добро пожаловать, юные маги! — пропищал он, лучась искренним восторгом. — Заклинания — это музыка магии! Это гибкость ума и точность жеста! Сегодня мы начнем с основ, без которых невозможно никакое серьезное колдовство.       Асмодей занял место, чувствуя, как внутри просыпается живой интерес. Если Трансфигурация требовала жесткой воли и подавления материи, то Заклинания были искусством резонанса и потока — тем, что он изучал в фолианте в поезде.       — Ваша первая задача — заклинание левитации, Вингардиум Левиоса! — объявил Флитвик. — Не забывайте: «рассечь и взмахнуть», это крайне важно. И произношение! Рон Уизли на втором курсе до сих пор иногда запинается на гласных, не берите с него пример!       По классу прокатился смешок, но Асмодей остался серьезен. Он положил перед собой белое гусиное перо. На этот раз он не собирался медлить. Мать советовала ему быть «лучшим среди равных», но не «тенью среди лучших». Урок Чар был идеальным моментом, чтобы закрепить статус талантливого студента.       — Помните о движении кистью! — Флитвик замахал руками, демонстрируя жест. — И-и… начали!       Класс наполнился разноголосым гулом.       — Вингардио Левиосса! — выкрикивал Брутус, неистово размахивая палочкой, словно мельницей. Его перо лишь лениво перевернулось на бок.       — Вингардиум Левиоса! — старательно цедила Селена Вейн, но её перо только обиженно задрожало.       Асмодей закрыл глаза на секунду, визуализируя потоки воздуха, подхватывающие легкий пух. Его палочка из древесины тиса сорвалась с места с безупречной грацией. Движение было коротким: выверенное рассечение воздуха и мягкий, едва заметный взмах вверх.       — Вингардиум Левиоса, — произнес он ровным, уверенным голосом.       Перо не просто взлетело — оно взмыло вверх плавно и вертикально, словно привязанное к невидимой нити. Асмодей контролировал его движение с абсолютным спокойствием. Пока другие студенты в поте лица пытались заставить свои перья хотя бы оторваться от стола, его перо уже парило под самым потолком, описывая медленные, красивые круги.       — О! Глядите все! — воскликнул Флитвик, едва не свалившись со своей книжной башни от радости. — Превосходно! Какая чистота исполнения! Мистер де Лален, вы только посмотрите на эту стабильность! Пять… нет, десять баллов Слизерину!       Асмодей слегка повел палочкой вправо, и перо послушно последовало за жестом, плавно опустившись обратно на парту. Он не улыбался, но в его взгляде читалось холодное удовлетворение.       — Обратите внимание на движение его кисти, — продолжал восторгаться профессор. — Никаких лишних усилий. Магия — это не борьба с предметом, это диалог!       До конца урока Асмодей продолжал демонстрировать идеальную технику. Когда Флитвик попросил усложнить задачу и заставить перо двигаться по зигзагу, Асмодей выполнил это с первой попытки, заставив Селену Вейн покраснеть от досады, а Кассиана — уважительно притихнуть.       Когда прозвенел колокол, Асмодей убрал палочку, чувствуя, как магические каналы в его теле приятно вибрируют. Он закрепил за собой репутацию не просто одаренного, а технически совершенного студента. Теперь на него смотрели иначе: в глазах сокурсников к любопытству примешался легкий трепет.       — Ты где-то учился этому раньше? — спросил Кассиан, когда они выходили из класса. — Такое исполнение… это не уровень первого дня.       — Я просто внимательно читал учебники, Кассиан, — небрежно бросил Асмодей, хотя оба понимали, что дело далеко не в учебниках.       В дверях их уже ждал Флинт. На его лице промелькнула тень усмешки — весть о десяти баллах и «идеальном левитирующем пере» явно разлетелась быстро.       — Идемте, чемпионы, — скомандовал староста. — Обед не ждет, а во второй половине дня у вас еще достаточно поводов опозориться или… — он взглянул на Асмодея, — удивить профессоров еще раз.       Группа первокурсников покинула кабинет Чар и, ведомая Флинтом, отправилась обратно по запутанным коридорам к Большому залу. Эйфория от первых успехов быстро сменилась усталостью: два часа предельной концентрации и постоянная беготня по лестницам давали о себе знать. Кассиан и Брутус шли молча, экономя силы, а Селена то и дело сверялась со своими записями, хмурясь на каждом повороте.       Асмодей шел в привычном темпе, не позволяя себе расслабиться. Для него это возвращение не было триумфальным шествием — это был лишь промежуточный этап. Десять баллов и похвала Флитвика были приятным бонусом, но не конечной целью.       В Большом зале на обед собралось еще больше студентов, чем утром. Гул голосов стал плотнее, а запахи — тяжелее: теперь в воздухе витал аромат запеченного картофеля, тушеной говядины и наваристых супов.       Асмодей сел на свое место, чувствуя, как шум зала давит на виски. Он старался есть быстро и аккуратно, не вступая в общие обсуждения.       —Поверить не могу, что Флитвик поставил тебе десять баллов сразу, — пробормотал Брутус, накладывая себе вторую порцию жаркого. — Моё перо вообще отказалось двигаться, только чихнуло пылью.       — Главное — траектория взмаха, — коротко ответил Асмодей, не желая пускаться в глубокие объяснения теории резонанса.       За преподавательским столом учителя продолжали свои неспешные беседы. Снейп теперь сидел один, погруженный в изучение какого-то длинного свитка пергамента, и его лицо казалось еще более мрачным, чем утром. Асмодей перехватил его взгляд лишь на секунду, и этого было достаточно, чтобы ощутить холодную, тяжелую ауру профессора.       Когда обед подошел к концу, Флинт, который уже успел пообедать в компании своих сверстников, подошел к первокурсникам.       — Вставайте. Пора спускаться обратно, — скомандовал он. — Сейчас у вас Зельеварение. И я настоятельно советую вам оставить все свои восторги от «летающих перышек» наверху. В подземельях Снейпа такие фокусы не пройдут.       Путь в подземелья ощущался иначе, чем подъем. С каждым пролетом лестницы воздух становился всё холоднее и суше. Шум замка затихал, сменяясь гулкой тишиной каменных мешков. Флинт привел их к тяжелой двери, окованной железом, которая находилась в одном из самых глубоких коридоров.       — Мы на месте, — староста остановился, и его голос стал серьезнее. — Помните: Снейп — наш декан, но он не будет делать вам поблажек. Наоборот, он спросит с вас вдвойне, чтобы вы не позорили Слизерин. Не говорите, пока вас не спросят. Не трогайте ингредиенты без команды. И ради Мерлина, не взорвите свои котлы.       Он постучал в дверь трижды и, не дожидаясь ответа, кивнул первокурсникам, призывая их входить.       Кабинет Зельеварения встретил их полумраком. Вдоль стен на полках стояли сотни стеклянных банок, в которых в мутном спирте плавали части тел животных и странные растения. В центре класса уже стояли подготовленные котлы, а в воздухе висел едкий, горьковатый запах трав и химикатов.       Асмодей прошел вглубь класса и выбрал парту в центре. Он чувствовал, как здесь, внизу, магия ощущается иначе — более плотной и приземленной. Он открыл сумку и достал свои весы, набор ножей и чистый пергамент, приготовившись к самому важному уроку этого дня.       Дверь кабинета с грохотом ударилась о каменную стену, и профессор Снейп стремительно вошел в класс, его черная мантия развевалась за спиной, подобно крыльям гигантской летучей мыши. В классе мгновенно воцарилась такая тишина, что было слышно, как капает конденсат со сводов подземелья.       — Здесь не будет глупых взмахов палочкой или дурацких заклинаний, — начал он тихим, вкрадчивым голосом, который, тем не менее, пробирал до костей. — Я не жду, что многие из вас оценят тонкую науку и строгое искусство приготовления зелий… Однако тех немногих, кто обладает предрасположенностью…       Снейп внезапно замолчал и резко обернулся к первой парте гриффиндорского ряда. Его взгляд впился в мальчика с копной каштановых волос, который нервно теребил край своего пергамента.       — Мистер Криви! — хлестко выкрикнул профессор. — Скажите мне, что получится, если я смешаю настойку чемерицы с толченым когтем дракона?       Колин Криви вздрогнул, его лицо стало мертвенно-бледным. Он открыл рот, но не смог извлечь ни звука, лишь растерянно посмотрел на своих товарищей.       — Я… я не уверен, сэр. Может быть, какое-то укрепляющее?       — Очередное подтверждение того, что Гриффиндор считает чтение учебников излишним трудом, — Снейп холодно скривил губы. — А скажите мне, Криви, в чем ключевое различие между использованием сушеной иглы дикобраза и свежей при приготовлении лечебных отваров?       Колин окончательно сник, уставившись в столешницу. В классе повисла тяжелая пауза. Снейп медленно перевел взгляд на слизеринскую сторону. Асмодей сидел идеально прямо, его руки спокойно лежали на парте. В отличие от других, он не пытался спрятаться или, наоборот, демонстративно тянуть руку — он просто ждал.       — Де Лален, — негромко произнес Снейп, и в его голосе проскользнула нотка интереса. — Просветите нашего юного коллегу.       — Смесь чемерицы и когтя дракона дает основу для Оборотного зелья, — ровным, лишенным эмоций голосом ответил Асмодей. — Что касается игл дикобраза: сушеные иглы стабилизируют состав при высокой температуре, в то время как свежие вызывают мгновенную бурную реакцию, которая может привести к взрыву котла.       Снейп едва заметно прищурился.       — Десять баллов Слизерину за знание техники безопасности и химических свойств.       Профессор резко развернулся к доске, на которой по взмаху его палочки проступили ингредиенты для зелья от фурункулов.       — А теперь — практика. Рецепт перед вами. Малейшая ошибка — и вы будете проводить остаток дня в больничном крыле. Приступайте.       Асмодей начал работу немедленно. Пока Колин Криви и его однокурсники судорожно перечитывали первую строчку, Асмодей уже подготовил ступку. Он действовал так, как учили в поместье: сначала он тщательно измельчил змеиные зубы до состояния тончайшей белой пыли, следя, чтобы в смеси не осталось ни одной крупинки.       — Внимательнее с огнем! — прошипел Снейп, проходя мимо Гриффиндорцев. — Вы варите лекарство, а не суп для троллей!       Асмодей действовал с хирургической точностью. Когда пришло время добавлять иглы дикобраза, он первым делом снял котел с огня — этот нюанс многие упускали, но он был критическим. Его зелье плавно сменило цвет с мутно-зеленого на чистый, светящийся ярко-розовый оттенок, как и требовал учебник.       Снейп подошел к его столу в самом конце урока. Он долго молча смотрел в котел Асмодея, затем окунул в него стеклянную палочку и проверил вязкость состава.       — Идеальная прозрачность, де Лален. Похоже, у вас есть не только теоретическая база, но и твердая рука. Еще пять баллов Слизерину.       Когда они выходили из кабинета, за спиной Асмодея послышался тяжелый вздох Колина Криви и шепот гриффиндорцев о «змеином любимчике». Кассиан Эйвери, шедший рядом, выглядел воодушевленным.       — Ты видел лицо Снейпа? — усмехнулся Кассиан. — Он редко хвалит первокурсников дважды за один урок. Похоже, мы нашли своего лидера в академических дисциплинах.       Асмодей лишь слегка склонил голову, не подтверждая и не отрицая этого звания. Его мысли уже были заняты следующим днем.

***

      Вечер в подземельях Слизерина окончательно вступил в свои права. Когда в общей гостиной шум голосов начал стихать, Асмодей удалился в свою спальню. Кассиан и Брутус еще оставались внизу, надеясь разузнать у старшекурсников подробности о предстоящих тренировках по квиддичу, поэтому в комнате царила желанная прохлада и тишина.       Асмодей подошел к своему сундуку и достал тяжелый дневник в переплете из кожи дракона. Сев за небольшой секретер, он зажег единственную свечу, чей огонек отразился в темном стекле окна, за которым колыхалась бездна озера.       Он взял перо и короткими, четкими фразами начал подводить итоги первого дня:       Трансфигурация: Уровень сложности — низкий. Профессор Макгонагалл проницательна. Стратегия «умеренного таланта» сработала. Не стоит форсировать события, пока не закрепится репутация прилежного, но не «опасного» ученика.       Заклинания: Профессор Флитвик склонен к поощрению явных успехов. Получено 10 баллов. Закреплен статус одного из лучших на курсе. Это обеспечит определенную свободу действий в будущем.       Зельеварение: Декан Снейп ценит дисциплину и точность. Теоретическая база подтверждена. Контроль температуры в котле — ключ к его расположению.       Асмодей отложил перо и откинулся на спинку стула, глядя на танцующее пламя свечи.       «Двадцать баллов за один день», — отметил он про себя. — «Неплохой фундамент. Однокурсники начинают видеть во мне авторитет, но при этом держат дистанцию. Это идеальная позиция».       Его взгляд невольно упал на учебник по Истории магии, лежащий на краю стола. В памяти всплыл мимолетный образ старшекурсника из поезда, который так уверенно покинул гостиную на рассвете. Гарри Поттер. На Слизерине он казался аномалией, но именно такие аномалии чаще всего меняли ход истории. Асмодей чувствовал, что их пути еще пересекутся, но пока... пока нужно было продолжать оттачивать собственное мастерство.       Он аккуратно закрыл дневник, убрал его в ящик и наложил простое запирающее заклинание. Подойдя к окну, он прижал ладонь к холодному стеклу. С той стороны, в зеленоватой мгле, медленно проплыл гигантский кальмар, взметнув облако ила. Первый день в Хогвартсе подошел к концу. Асмодей Ноктуа де Лален не просто выжил в этом лабиринте — он начал им управлять.       Задув свечу, он в полной темноте разделся и лег в постель. Сон пришел мгновенно, спокойный и глубокий, какой бывает только у человека, который точно знает, что завтрашний день принесет ему новую победу.