За второе место

      Синеватый ночной свет лился в окно шале. Два белых игрушечных горностая переплелись плюшевыми тельцами на бесформенной куче одежды на полу, сверху тускло поблёскивала серебряная медаль.       Эрик на миг приоткрыл глаза. От ритмичных толчков сзади его голова елозила у самого края кровати. Он осторожно, будто бы боязливо, провёл сверху вниз по своему прижатому к животу напряжённому члену — шершавая ладонь почти обожгла чувствительную кожу. Эрик тоненько всхлипнул, и ровно в этот момент Эмильен вновь вошёл в него до упора.       В движениях Эмильена удивительным образом сочетались ярость и бережность. Наверное, именно эта ярость помогла ему сегодня в борьбе за второе место....       Что это была за гонка!       Промах на первой лёжке никак не вписывался в стратегию Эрика на пасьют: если бы не он, вполне реально было бы посражаться за золото с норвежцем Ботном, стрелявшим безупречно. Победа в родных стенах, при сумасшедшей поддержке болельщиков, на глазах у родных и друзей — это ли не мечта? Досадный промах, единственный... Но шансы на подиум всё ещё оставались. Казалось бы, нужно было только не пропустить вперёд себя ещё одного норвежца. Йоханнес Дале усердно напирал, но пока не обгонял. От Эмильена Эрик подвоха не ждал и искренне мечтал оказаться на подиуме рядом с ним. Однако вышло как вышло.       Воспоминания о финише вдруг кольнули, растревожив ту, вроде бы забытую, сиюминутную дурацкую обиду. Эрик, разозлившись, больно сжал свой предательский стояк и отчаянно подался задом навстречу Эмильену.       В ответ Эмильен тесно прижался грудью к спине Эрика и влажно поцеловал его шею под ухом, задевая мочку кончиком языка.       — Тише, тише, не злись, — ласково прошептал он. Эрик спиной чувствовал его гулкое частое сердцебиение — оно словно входило внутрь сквозь рёбра, так же охотно и уверенно, как член в задницу.       Эмильен отцепил пальцы Эрика и повторил его движение ладонью сверху вниз, только без опаски,— тоже шершаво и обжигающе. Толчки его стали медленными, тягучими — и в такт им он двигал кулаком. Медлительность Эмильена, явно нарочитая, граничила с безжалостностью. Эрик, конечно, не хотел выглядеть жалким, ни в его глазах, ни в чьих-либо ещё. Но сейчас готов был выть, скулить, молить, чтобы Эмильен ускорился — как тогда, на подъёме, когда он мощно, резко толкаясь палками, вдруг вырвался вперёд. И даже Дале, который тоже рванул, обгоняя всё-таки Эрика, не сумел поспеть за Эмильеном.                     Комнату заливал синеватый ночной свет.       Эмильен коснулся невесомым поцелуем затылка Эрика и с довольной улыбкой уткнулся носом во влажные растрёпанные волосы, вдохнул его неповторимый запах. Когда Эрик с нескрываемой злостью насадился на его член, Эмильен чуть не кончил. Пришлось немного притормозить. Теперь он наслаждался каждой секундой погружения в жаркое тугое нутро, понимая, что это продлится недолго. Возбуждённый член Эрика нетерпеливо отзывался в его ладонь, а сам Эрик старательно сдерживал стоны — этот парадокс сводил Эмильена с ума.       Мгновения после финиша, несмотря на головокружение от успеха, отпечатались в памяти абсолютно чёткой картинкой. Эмильен лишь на миг обернулся назад и натолкнулся на взгляд Эрика. В его потемневших глазах яркий блеск азарта перед стартом гонки вдруг сменился блёклой серостью свинца, а внутри — гнев взрослого, уверенного в своих силах мужчины парадоксально смешивался с растерянностью ребёнка, потерявшего любимую игрушку. А ещё его глаза будто кричали в лицо Эмильену: «Не подходи!». Он и не подошёл. Эмильен был так счастлив в то мгновение — всё-таки первый подиум в сезоне, и на домашнем этапе! — что не смог бы повести себя великодушно и от чистого сердца поддержать Эрика.       Но и тогда, и сейчас Эмильен испытал необычайный всплеск любви к Эрику, и безумное влечение к нему — тоже. Наконец бездумно повинуясь лишь собственному желанию, Эмильен чуть быстрее двинул бёдрами, тотчас же Эрик издал громкий стон, окончившийся шелестящим сипением.       — О-о, Эри-ик... — изумился Эмильен вслух. Все его мысли и чаяния самопроизвольно стеклись в пах, и он, окончательно потеряв контроль, полностью отдался своей страсти.                     — Да, Эми... Быстрее, пожалуйста, быстрее...       Жалобная мольба всё же сорвалась с губ Эрика, бесцеремонно минуя все мысленные заслоны. Наверное, Эмильен хотел это услышать. Его толчки вновь стали ритмичными, более резкими и частыми, ладони жадно ласкали кожу живота и груди, сильные пальцы так крепко сжимали чувствительные соски, что сбивалось дыхание. Эрик активно работал кулаком, безотчётно стараясь синхронизироваться с движениями Эмильена.       — Кончай, прошу тебя... — прошептал Эмильен, ухватив Эрика за бёдра, и, позабыв про осторожность, ещё ускорился.       И Эрик кончил. Кончил так, словно на финишной прямой силы внезапно оставили его, словно тело обмякло, а ноги подкосились. Но дрожь удовольствия одномоментно сотрясла все мышцы — и вместо неминуемого падения Эрик взлетел на волне эйфории. Измученный член выскользнул из уставшей руки.       Оргазм Эмильена откликнулся внутри у Эрика отголоском собственного. Его тёплые сухие губы ткнулись в основание шеи, бёдра мокро приклеились к бёдрам сзади. Эмильен замычал, тихо вздрогнул и притиснул Эрика к себе в конвульсивном объятии.              

***

      Эрик потянулся к куче одежды на полу, не встретив сопротивления игрушечных горностаев, взял серебряную медаль и опять повернулся лицом к Эмильену. Эмильен послушно чуть приподнял голову, серебристый кругляш аккуратно лёг на его грудь. С лукавой улыбкой Эрик звонко шлёпнул его ладонью по ягодице и притянул к себе, закинув ногу ему на бедро.       — Намекаешь на то, что завтра я снова второй? — в усталой ухмылке Эмильена сквозила неприкрытая нежность.       Эрик кивнул: говорить что-либо было лень, накатывала дремота, глаза сами собой закрывались.       — А ты, значит, первый?       — Угу.       Эмильен — тоже лениво — коснулся кончиком носа носа Эрика, потом поцеловал в щёку и щекотно покрывал короткими поцелуями подбородок, пока не добрался до губ.       — Ладно, не буду завтра мешать твоей победе, — хриплый смешок ухнул в горле, как горное эхо. — Спи, чемпион.