Операция «Чайник»

      Два ярких Личных нашли наконец друг в друге союзников.       Оскар Уайльд: Восхитительно. «Прервать это безобразие» — звучит как подзаголовок к неизданной пьесе. Я предлагаю более элегантный рабочий вариант: Операция «Чайник».       Йорик: «Чайник»? Не слишком ли приземлённо для союза двух гениев?       Оскар Уайльд: Напротив. Это идеальная метафора. Тихий, будничный предмет, способный привести к кипению. Наша задача — слегка… прибавить огня в наших носителях.       Йорик: Ха! Понимаю. Тактика тонкого, но неотключаемого подогрева. Мне нравится. И каков наш первый манёвр, полководец эстетики? Накидать им в расписания одинаковые элективы?       Оскар Уайльд: О, это само собой. Система уже «рекомендует» им один спецкурс. Но для прорыва нужен толчок. Я предлагаю начальную провокацию. Например… небольшая техническая неполадка с доступом к учебному порталу, которая оставит их вдвоём в компьютерном классе после пар. Вы ведь можете устроить «случайный» сбой в системе ровно на двенадцать минут?       Йорик: Двенадцать минут? Я могу устроить им целую вечность, но, полагаю, для начала хватит и этого. Договорились. Запускаем «Чайник» на медленный огонь. Держу вас в курсе, мой дорогой декадент.       Оскар Уайльд: И я вас, мой меланхоличный шут. Да начнётся же наконец наш общий перфоманс.

***

      Последняя пара по информатике закончилась. Все студенты уже разошлись, только Чонгук и Тэхён остались в аудитории. Система вдруг отказала в загрузке практического задания, а сдать его нужно именно сегодня.       — Да блин, — громко выругался Чонгук, в который раз тыкая F5. — Страница не грузится.       Тэхён не отрывал глаз от своего монитора, где на весь экран висело: ошибка 404. Он уже и браузер перезапустил — всё было бесполезно. Портал решил отъехать именно в этот момент.       Оскар Уайльд: О, какое трогательное единодушие. Даже в цифровых неудачах они синхронны.       Йорик: Сбой продлится ровно двенадцать минут. Как и договаривались — Ваш ход, Оскар.       Оскар Уайльд: Мой ход уже сделан. Они в одной ловушке. Теперь — их очередь сделать шаг. Или они, и правда, найдут в этой ошибке больше смысла, чем в своих собственных сердцах. Продолжаем сохранять тишину, посмотрим на что способны бездарные актёры без гениальных подсказок режиссёров.       Тишина в классе нарушалась только нервным щелканьем по клавиатуре. Чонгук смотрел, как Тэхён с раздражением проводил рукой, откидывая ту самую непослушную прядь. Сердце Чонгука забилось сильнее.       — Эм… — голос Чонгука прозвучал неожиданно громко на всё помещение. Тэхён вздрогнул от неожиданности и повернулся к Чону. — У тебя тоже не грузит?       «Да, блиииин... Гений» — Чонгук готов был провалиться. Нужно было что-то другое придумать, и поскорей. Самое странное, что Йорик молчал. Он никогда не упускал момента вставить свою колкую шпильку, а тут вдруг ничего.       Но Тэхён просто кивнул в ответ. Неуверенно улыбнулся и тихо ответил:       — Да. Система просто отказывается загружать мой проект.       Голос Тэхёна был с хрипотцой от долгого молчания, и по спине Чонгука пробежали мурашки.       «Он заговорил. Он заговорил со мной, — Чонгук от радости момента готов был подскочить с громкими возгласами и пуститься в танец победителя. — Йорик, ты слышал — он заговорил со мной, он ответил и улыбнулся мне!»       Чон взял себя в руки, успокоился и продолжил:       — Может… перезагрузим роутер? — произнёс Чонгук, понимая всю глупость данного предложения. Но Чон больше не хотел находится в тишине. Он хотел слышать Кима, хотел говорить с ним.       Тэхён посмотрел на него, в этот раз по-настоящему. Оценивающе, внимательно, не вскользь, как всегда, а именно на него.       — Все остальное работает… — он жестом показал на свой экран, где был включён музыкальный клип, — так что проблема явно не в нём.       Оскар Уайльд: Ах, как практично. Они уже перешли от констатации проблемы к её совместному обсуждению. Это прогресс.       Йорик: Научный, может, и прогресс, но драматический потенциал — ноль. Они обсуждают сетевые настройки! Это же не «Гамлет», а инструкция по эксплуатации! Нужно больше огня.       Оскар Уайльд: Терпение, дорогой Йорик. Даже чайник не закипает мгновенно. Сейчас главное — что они не сбежали. Они остались. И разговаривают. Пусть и о роутерах.       Чонгук, ободренный ответом Тэхёна, рискнул продолжить:       — Что предлагаешь? Просто ждать? Пока само починится?       — Да, наверное, — Тэхён, смирившись, просто отпустил ситуацию и расслабленно откинулся на спинку стула. — Надеюсь, это не надолго.       Они вдвоём в добровольном ожидании. И именно в этой тишине что-то начало меняться. Чонгук глубоко вдохнул.       — Я… я тогда… Ну, в тот раз хотел тебя спросить… о кофе… Я хотел позвать тебя попить кофе.       «Я произнёс это. Сказал! Смог выговорить до того, как страх перехватил горло».       Тэхён медленно повернулся, глаза его были расширены от удивления. И в этот момент, когда тишина стала тёплой, раздался звук удачной загрузки.       В цифровом канале секретного чата наступило молчание двух великих мастеров слова, которые наконец-то услышали начало той самой пьесы, которую так жаждали поставить.       Тэхён повернулся к экрану. Он проверил, всё ли загрузилось правильно, потом закрыл вкладку с проектом. Повернулся обратно к Чонгуку и — неожиданно даже для самого себя — встал и подошёл к Чону. Улыбнулся неуверенной, но настоящей, открытой улыбкой.       — Тогда, может… — он закинул рюкзак на плечо и провёл рукой по шее, — может, прямо сейчас? Сходим попить кофе?       Чонгук вскочил со стула так быстро, что его рюкзак с грохотом свалился на пол. Он смотрел в любимые глаза и просто кивал, потому что горло вдруг сжалось. Через некоторое время, когда первый шок отпустил, он выговорил:       — Да. Да, я хочу.       В цифровом канале общение не останавливалось. Не было шока и молчания.       Йорик: Ну, наконец-то. Мне начинало казаться, что я умру от старости, прежде чем он издаст этот членораздельный звук.       Оскар Уайльд: А я, признаться, не ожидал такого прыжка. Он был грациозен, как испуганная газель. Но цель достигнута. Чайник дал первую струйку пара.       — Если ты закончил с проектом, то можем идти. Я знаю хорошее кафе недалеко, там вкусные пирожные с миндалём, — сказал Тэхён уже уверенно.       Чонгук буквально за минуту проверил все загрузки, закрыл все вкладки. Он двинулся за Тэхёном. И, споткнувшись о собственный так и лежавший на полу рюкзак, налетел на парня. Оба еле устояли, держась друг за друга. Встретившись взглядами, парни рассмеялись, всё напряжение и волнение испарилось. Стало спокойно.       Чон поднял рюкзак, и они наконец-то смогли отправиться в кафе.       Йорик: Смотри-ка, они уже создают свои первые физические комедии. Всё по Шекспиру: сначала фарс, потом, надеюсь — лирика.       Оскар Уайльд: Фарс был восхитителен. Искренность всегда грациозна, даже в таком виде. Теперь главное — чтобы за столиком они не застыли вновь в молчании.       Заняв уютное место около окна в маленьком, почти пустом кафе, парни вновь ощутили смущение. Разговор не клеился. Каждый больше продумывал, что сказать, чем говорил вслух. Короткое меню всего из двадцати позиций изучалось непозволительно долго. Чонгук пытался придумать что-нибудь умное и красивое, но, как на зло, в голове были только фразы о погоде и учёбе.       «Где же Йорик, когда он так нужен? Вечно лезет со своими советами, а сегодня вдруг пропал. И это в самый ответственный момент!»       Тэхён, всегда такой собранный и уверенный, сейчас сидел и нервно скручивал салфетку. Пытался вспомнить все подсказки Оскара, которые подошли бы к этому моменту. Ему хотелось быть интересным, но в голове — только фразы последней лекции по философии о том, что люди разучились говорить.       Йорик: Я больше не могу смотреть на эти муки. Они опять проваливаются в тишину. Её можно резать и подавать к их холодному кофе. Всё, я сдаюсь. План провален. Они обречены вечно изучать меню и скручивать салфетки в трубочки.       Оскар Уайльд: Напротив, мой дорогой Йорик. Они достигли самого дна неловкости. Им срочно нужна встряска. Нужно подкинуть совместную задачу. Как насчёт внезапной тревоги от возгорания бытовой техники?       Йорик: Что вы имеете в виду, друг мой?       Оскар Уайльд: Представьте: молодой человек получает паническое сообщение о том, что в его квартире пахнет дымом, а чайник, который он, кажется, забыл выключить, скоро станет причиной пожара. Он в ужасе. Его спутник, движимый благородным порывом, бросается ему на помощь. Адреналин, общая цель, выброс эмоций… И полное отсутствие времени для неловких пауз. Гораздо романтичнее, чем философия и погода, не находите?       Йорик: Вы гений. Чёртов, циничный гений. Вы хотите инсценировать пожар. «Гамлет» нервно курит в сторонке. Я — за. Какой код?       Оскар Уайльд: Код — «Чайник кипит». Мой спровоцирует панику. Ваш — подхватит и усилит. Сейчас организуем эту маленькую драму. Держитесь, наши юные романтики. Пришло время для большого жеста.       Помешивая ложечкой кофе, Тэхён вздрогнул.       «Мне чрезвычайно нравится ваше напряжённое молчание, мой дорогой, но я не вполне понимаю, что ты пытался выжать из той бедной бумажной салфетки. Полагаю, не ответы на вечные вопросы. Как бы мне ни хотелось дальше наблюдать сей комедийный кошмар, тебе срочно нужно домой» — в голове Тэхёна прозвучал мягкий, но непререкаемый голос. И прежде чем тот успел мысленно возмутиться, Оскар продолжил, и в его тоне появились стальные нотки тревоги:       «Система только что зафиксировала аномалию. Сообщают о задымлении в нашей квартире. И, к своему величайшему сожалению, я вынужден констатировать: похоже, ты забыл выключить чайник, и его автоматический контроль, кажется, сломан. Угроза возгорания — 87%. Бегом, Тэхён. Сейчас же».       — Мне срочно нужно домой, Личный говорит, что у меня пожар, я забыл выключить чайник. Или не забыл, но он сломался. Извини, — Тэхён собирался, тараторя, но чем больше он торопился, тем медленнее получалось: всё падало из рук.       Чонгук смотрел, как всё, о чём он мечтал, рушится без шанса на восстановление.       Голос Йорика ворвался в сознание Чонгука, пока тот смотрел вслед побледневшему и срывающемуся с места Тэхёну:       «Вставай! Ну не оставишь же ты свою "прекрасную картину" одного в такой сложный момент?! Беги! Беги спасать свою любовь, Ромео, пока она не превратилась в пепел! Шевели ногами!»       — Я тебе помогу! — крикнул Чонгук, догоняя Тэхёна.       Ворвавшись в квартиру, они не сразу осознали, что дыма нет; залетели оба в кухню, стояли и смотрели на спокойно стоявший чайник, который и не думал ломаться, кипеть и сжигать квартиру.       Закатив глаза, Тэхён выругался и, не скрывая диалог с Личным, вслух обратился с претензией:       — Оскар, что это вообще значит? Я, конечно, рад, что нет пожара, но…       «А что? Ну, подумаешь. Все когда-нибудь ошибаются. Бывает. Можно подумать, я выдернул тебя не из кафе, где вы душили друг друга ледяным молчанием, а из чьих-то горячих объятий. Расслабься. Это называется "встряска". А твоя прекрасная злость сейчас куда романтичнее, чем твоё лицо над меню».       — Встряска? — Тэхён был просто в шоке: его Личный так его обманул. Как такое может быть?       Чонгук стоял и пытался понять, что происходит. Слова Йорика влетели в сознание:       «Чего уставился, как баран на новые ворота? Ты в квартире, пожара нет, а он стоит тут, бледный и красивый, и не знает, куда девать глаза от стыда. Так включай же, чёрт побери, этот чайник! Кипяти воду! Спасай ситуацию! Действуй, пока не поздно! Предложи чаю! Это твой шанс всё исправить — или ты хочешь, чтобы он сейчас извинился, а ты ушёл?»       Чонгук повернулся и, приобняв за плечи Тэхёна, спокойно произнёс:       — Присядь. Потом выяснишь отношения с ЛСИ. Пожара нет, всё хорошо.       Чон усадил парня на стул и включил чайник. Пользуясь подсказками Кима, он нашёл все что нужно для чайных посиделок. Чайник вскипел, чай заварен. Двое парней на кухне после адреналиновой встряски смогли наконец расслабиться и спокойно поговорить. Чонгук всё-таки подобрал слова и смог признаться в своих чувствах. Тэхён тоже не стал скрывать своей симпатии. Тихий разговор, перехватывающее от нежности дыхание, переплетённые пальцы рук…       За окном уже стемнело, тёплый приглушённый свет создавал уединённую, интимную атмосферу, подталкивающую к признаниям. Чай давно остыл, но этого никто не заметил. Слова, которые так долго просились наружу, наконец-то были сказаны.       — Я думал, ты так никогда и не подойдёшь, — произнёс Тэхён, скользя большим пальцем по запястью Чонгука.       Такое простое прикосновение, но волна ощущений, словно электрический разряд, пронеслась по телу Чона. Всë внутри него закипело и он, пытаясь хоть как-то успокоиться, отдернул руку. Весь на взводе, Чонгук отхлебнул чай и откусил пироженное. Пульс стучал в висках. Он все-таки поднял взгляд на Тэхёна.       — А я думал, что ты меня не заметишь, даже если я подойду, — также тихо ответил Чонгук, но теперь в его голосе не было робости, только облегчение.       — У тебя тут… крем, — мурлыкнул Тэхён, и его пальцы сами потянулись к лицу Чонгука, вытереть сладкую каплю с уголка его губ.       В глазах Чонгука потемнело. Это было уже слишком — прикосновение к губам. Чонгук медленно облизнул их, именно там где дотронулся Тэхён. Он видел как расширились зрачки Кима, как тяжело тот сглотнул, и разум будто отключился. Расстояние между ними сократилось. Они прильнули друг к другу, столкнулись телами, прижались неумело губами. Дыхание смешалось… Этот поцелуй растворил все их страхи и неловкости, все глупые мысли, и оставил лишь нежность и страсть. Только нехватка воздуха заставила их отпрянуть, тяжело дыша. Тэхён смотрел на Чонгука, и собственная смелость шокировала его самого. Он выдохнул еле слышно:       — Уже… очень поздно. Можешь… можешь остаться у меня. Если хочешь.       Они смотрели друг на друга, стараясь вместить в себе и произошедшее, и услышанное, и ту хрупкую нежность, что вдруг возникла между ними.       В секретном чате «Операция "Чайник"» вновь полетели сообщения:       Оскар Уайльд: Ну наконец-то! Надеюсь, их следующие действия будут более осмысленными, чем эта словесная эквилибристика.       Йорик: О, не обольщайтесь. Осмысленность — не их конёк. Их кредо: тупое охуение и горящие щёки. Но, чёрт возьми, хоть что-то сдвинулось с мёртвой точки. Теперь главное — чтобы они до спальни добрались, а не остались тут изображать статуи до утра.       И два ЛСИ-собеседника, впервые за долгое время, погрузились в молчание: их работа была окончена.