О Зимних Праздниках

      Впервые столкнувшись с тем, что обычные люди называли праздниками, Фэй Ду был крайне раздражён и абсолютно обескуражен.       Штаб, как величали местные охотники этот несчастный домишко, обычно полнился тёмными углами и ничем не заставленным пространством, что позволяло Фэй Ду чувствовать себя относительно свободно даже будучи окружённым четырьмя стенами. Однако ещё неделю назад его хвост стал путаться в каких-то шелестящих украшениях, тень начала отступать под напором света ярких ламп и свечей, а в камине гостиной, дымоход которого часто служил ему самым надёжным укрытием, вдруг разгорелся более ни на минуту не гаснущий костёр. Сухие и тёплые деревянные полы, по которым ему изредка нравилось вышагивать босыми ногами, теперь были усеяны колючей хвоей. Место его любимого углового кресла заняла ёлка, которая, быть может, даже напоминала бы ему о родном доме, если бы не странные шары, отягощающие её пышные ветки. Когда он спросил Тао Жаня, к чему были все эти странные перемены, тот с улыбкой ответил одной единственной фразой: «Скоро Новый Год!» Его лицо полнилось радостью и уверенностью, как будто эти три слова заключали в себе всю тайну человеческого мироздания. Но Фэй Ду, увы, так и не смог её разгадать, сколько часов бы ни проводил в раздумьях.       В бессмысленных действиях во всю веселящихся охотников, однако, были и приятные вещи. Во-первых, они стали приносить много мандаринов, которые, если не отдавали излишней кислотой, были крайне приятны на вкус. Во-вторых, полакомиться можно было и положительными эмоциями, переполнившими дом. Конечно, Фэй Ду не осмелился бы сделать этого после последней «воспитательной беседы» Ло Вэньчжоу, но тот все эти дни будто нарочно почти не появлялся в штабе (что стало третьей хорошей и, пожалуй, даже самой лучшей частью всей этой предпраздничной суеты). Соблазн был так велик, что юный змей просто не мог удержаться. Он воровал совсем немного от каждого, чтобы не оставить следов своего потустороннего вмешательства, но и этого оказалось достаточно, чтобы насытиться на целый месяц вперёд. Поэтому, когда Ло Вэньчжоу всё же вернулся в штаб, заметно уставший и измотанный, Фэй Ду был практически уверен, что тот ничего не заподозрит. И всё же совсем избежать прямого столкновения им так и не удалось.       — Фэй Ду! — разнёсся по дому его громкий голос уже спустя день. От одного его звучания успела разболеться голова. — Подойди. Нужно поговорить.       Игнорирование было чревато огромной лампой, от света которой начинала шелушиться кожа и слезиться глаза. Фэй Ду со вздохом выполз из тени и принял своё человеческое обличье, бесшумно подкравшись к мужчине со спины. Тот заметил его лишь спустя несколько секунд, после чего кивнул в сторону своей комнаты. Обычно за этим жестом никогда не следовало ничего хорошего.       Вообще, насколько было известно Фэй Ду, этот дом принадлежал именно Ло Вэньчжоу, а потому жил он здесь всё время, которое не был занят бесконечными доблестными деяниями, патрулированием окрестностей и самой охотой на нечисть непосредственно. Это означало, что появлялся он здесь гораздо реже любых других охотников, в общее пользование которых и был переведён так называемый штаб. Потому личная комната Вэньчжоу имела скорее статус допросной, нежели обычной жилой спальни. Фэй Ду ужасно не любил там бывать, потому что неизменно чувствовал себя пристыженным ребёнком, для которого готовилось абсолютно глупое и неуместное наказание. Однако в этот раз, стоило двери за его спиной закрыться, никаких нотаций не последовало.       — Знаю, тебе, должно быть, уже становится тесно в этом доме, — сказал мужчина, отходя к одному из ящиков у дальней стены. — Но я ещё не могу позволить тебе свободно выходить на улицу. Во всяком случае в одиночестве.       Он достал из ящика небольшой мешочек и протянул его прямиком в бледные руки удивлённо застывшего змея. Пальцы Фэй Ду скользнули вдоль бархатной ткани, затянутой тонким серебряным шнурком, будто пытаясь прощупать подвох в столь неожиданном подношении. Он принял мешочек с сомнением во взгляде, но запустил пальцы внутрь с плохо скрываемым любопытством. Ничего не обожгло нежной кожи его ладоней, хотя от мешочка и исходила тонкая, едва различимая магическая аура. Он вытащил странный предмет на свет, и только тогда понял, что это была небольшая нефритовая подвеска. Искусно выгравированный на том знак охотников на нечисть — след волчьей лапы с защитной руной в её центре — был удивительно приятен глазу, в отличие от безвкусно подобранного к нему шнурка. Фэй Ду поражённо фыркнул, подняв скептический взгляд к лицу собеседника.       — И зачем это? — спросил он, ловко маскируя удивление за недоверием. — Чтобы, если вдруг я сбегу, люди знали, в какой дом меня нужно вернуть?       — Я попросил шамана зачаровать его, — не поведя и бровью ответил Ло Вэньчжоу. — Он будет скрывать твою магическую ауру, чтобы другие люди не вели себя враждебно. Хотя мне самому не очень нравится такая идея, сейчас мы не знаем, как жители отреагируют на змея, спокойно разгуливающего по улицам. Поэтому, даже если кто-то догадается о твоей истиной природе, этот знак даст понять, что ответственность за твоё пребывание в городе несу именно я.       — Ты... правда разрешишь мне выйти? — едва шире раскрыл глаза Фэй Ду, сжав подвеску в ладони.       — Не в одиночку, — строго проговорил охотник, уперев руки в бока. — Сначала со мной, потом с Тао Жанем. Если всё пройдёт гладко, то сможешь выходить сам. Считай это моим новогодним тебе подарком.       — Новогодним подарком? — с каждым упоминанием этого праздника Фэй Ду всё больше впадал в недоумение. Неужели это настолько особенное время, что даже сам Ло Вэньчжоу превратился из злостного тирана во вполне терпимого субъекта?       — Тао Жань не рассказал тебе? — с усмешкой поинтересовался мужчина, чуть склонив голову к плечу. — Ничего. У людей есть много праздников и связанных с ними традиций. Я всему тебя научу. В городе как раз можно будет посмотреть на зимние ярмарки и новогодние гуляния.       Тут произошло нечто совсем неожиданное: грубая мозолистая рука легла прямиком на тёмную макушку юного змея, ласково взъерошив тонкие прядки струящейся тьмы. Тепло от этого мимолётного движения волной разнеслось по всему его тонкому телу, и Фэй Ду застыл, обездвиженный этим странным чувством беспричинного мления. Он даже не думал, что прикосновения людей могут быть настолько приятными.       Ло Вэньчжоу не обманул его. За тот невыносимо короткий (даже по человеческим меркам) отведённый ему срок он успел научить Фэй Ду играть в снежки, наряжать ёлку, упаковывать подарки и торговаться на рынке. Позже Фэй Ду научился и загадывать желания, и с нетерпением ждать заветной полуночи, во время которой счастье настолько захлёстывало людей, что он умудрялся заражаться этими эмоциями даже без их непосредственного поглощения. Впервые он поразился этой бесхитростной человеческой магии, способной превратить самые холодные дни в самые тёплые праздники. Вот только магией этой обладал далеко не каждый. Казалось, в свой последний день Ло Вэньчжоу забрал её из штаба раз и навсегда, унеся за собой в могилу.       Когда Фэй Ду покинул город и окончательно поселился в лесу, жить стало немного проще. Здесь никто не следил за изменениями в движении солнца и никому не было дела до человеческих праздников. Фэй Ду чувствовал течение времени лишь со сменами сезонов, и потому больше никогда не праздновал Новый Год — слишком уж это было по-человечески, а всю человечность он стремился оставить позади. Однако несносный Ло Вэньчжоу даже тогда не мог оставить его в покое.       Человек, пронёсший свою волю сквозь жизни — как же это было в его стиле.       — Ты так хорошо разговариваешь на моём языке, — с широкой восхищённой улыбкой сказал ещё совсем зелёный юнец. От него пахло лесом, домом шамана и до боли знакомым теплом.       — Я жил среди людей когда-то, — без тени змеиного шипения ответили ему сияющие в темноте светящиеся очи с вертикальными зрачками. — Хоть я и не человек, я многое о них знаю.       — Правда? — выдохнул облачко пара мальчишка, усаживаясь прямо в снег, от которого тут же раскраснелся его шмыгающий нос. — Расскажешь мне? Я почти не бывал в городе и толком не видел людей, только некоторых, когда они приходили к наставнику за помощью.       Фэй Ду никогда бы не подумал, что судьба окажется такой насмешливой сволочью.       — О чём ты хочешь знать? — он зазвучал тише и мягче, сменился и змеиный облик его глаз. Холодные и неживые, они вдруг стали совсем-совсем человеческими.       — Не знаю... Что тебе больше всего нравилось, когда ты жил среди людей? — последовал самый простой и логичный вопрос от пленённого лесом человека. Фэй Ду задумался на несколько мгновений, нащупав бледными пальцами так и свисающую с шеи подвеску на глупом безвкусном шнурке.       — Больше всего мне нравились праздники, — признался он, невольно расплывшись в улыбке. Юноша перед ним заинтриговано подался чуть ближе. — У них много бессмысленных традиций и бесполезных обрядов, только люди могли придумать нечто подобное. Но не волнуйся. Я всему тебя научу.