Toxic Till the End

— Девочка, тебе нужно быть здесь. Сейчас же. Юци не знает, зачем она взяла трубку. Ей просто хотелось хотя бы раз провести тихий вечер в одиночестве. Тихий, грустный вечер. Побыть одной и киснуть столько, сколько душе угодно. Может быть, немного покурить, чтобы "отключиться" и забыть о своём горе — как только закончит киснуть. Но была суббота, уже темнело, и ей казалось неправильным не отвечать на звонок Шухуа. А вдруг ей что-то нужно? Вдруг она в беде? Юци делает вид, что не игнорировала сообщения, которыми её телефон разрывался последние минут пятнадцать. Она очень хотела спасти этот вечер, надеясь, что сообщения — это просто какой-то бред в групповом чате, а не что-то, реально требующее ответа. Она вздыхает в трубку, уже чувствуя себя изнемождённой. — Шухуа... — простонала она. — Я не в настроении. — Соён здесь, — говорит Шухуа так, будто это должно что-то значить. — И это должно меня соблазнить? — Шухуа знает, что на данном этапе Юци пытается избегать Соён. Это её единственная надежда когда-нибудь её разлюбить и пережить их расставание. — Она здесь с каким-то парнем. — Что?! — восклицает Юци, подскакивая с дивана. — Ну, я не знаю, пришла ли она с ним. Но... она определенно... виснет на нём. Скажем так. Глаза Юци расширяются при мысли о том, как Соён притирается к какому-то левому чуваку в баре. Образ мгновенно впечатывается в мозг; пламя ревности, смешанное с гневом, уже разгорается где-то глубоко в животе. Ей требуется секунда, чтобы попытаться прийти в себя, погасить искру, вспыхнувшую от слов Шухуа. Она тихо вдыхает и выдыхает, вероятно, слишком долго для того, чтобы это казалось нормальным, прежде чем пытается ответить ровным голосом. — Плевать. Это не моё дело. Шухуа хохочет, звуки бара в трубке гремят даже сквозь телефон. — Ну да. Что ж, тогда спокойной ночи, полагаю. — Подожди! — перебивает Юци, останавливая Шухуа прежде, чем та повесит трубку. — Она выглядит так, будто ей это нравится? Или она просто делает это ради того, чтобы получить удовольствие? Понимаешь? — Что это, чёрт возьми, значит? Юци раздраженно фыркает. — Ну... ты же знаешь! Как Соён иногда делает! Когда видно, что она делает что-то просто, чтобы тебя задобрить! — Нет, я не знаю, Юци. Я никогда не пыталась трахнуть Соён. Юци снова фыркает, выдыхая воздух с такой силой, что прядь волос взлетает от лица. — Проехали. Спокойной ночи, Шухуа. Она вешает трубку, не дав Шухуа вставить ни слова, и плюхается обратно на диван, капризно скрестив руки на груди. В конце концов она включает телевизор, чтобы отвлечься, надеясь, что там будет хоть что-то, что выбьет из головы образ Соён с каким-то мужиком. Но, к сожалению, Юци уверена: на земле мало что может заставить её думать о чём-то другом прямо сейчас. Юци хочет, чтобы этот мужик сдох. И Соён она тоже хочет придушить, если честно. Но ещё она хочет, чтобы Соён была в её объятиях. Хочет, чтобы Соён стонала её имя. Хочет, чтобы Соён говорила, что любит её, целовала её и обещала, что они проведут остаток жизни вместе. Это нелепо — такая дикая ревность к человеку, которого она даже не встречала. Даже не видела. Что он может дать ей такого, чего не может дать Юци? Ничего. Юци знает, что они с Соён созданы друг для друга. Соён, может, сейчас этого и не понимает, но однажды поймет. А если пока она хочет шляться по городу и трахаться со всеми подряд? Ладно. Юци всё равно. Вообще. Ей совершенно всё равно. Она мучительно стонет, переворачиваясь лицом вниз в подушки дивана. Лежит так несколько минут, всеми силами пытаясь удержать себя от того, что собирается сделать. Но она никогда не была сильна в самоконтроле. — К чёрту всё это, — рычит она, встаёт, хватает ключи и вылетает за дверь, пока не успела передумать. Юци не видит ни Шухуа, ни Соён, когда заходит в их любимый бар. Она идёт прямиком к стойке, чтобы заказать выпивку. Что-нибудь крепкое. Она решает, что, скорее всего, захочет помнить как можно меньше из этого вечера. Она выпивает стакан залпом, чувствуя, как алкоголь обжигает горло. Встряхивает конечностями, уже ощущая, как спирт ударяет в кровь. Именно тогда её находит Шухуа, вальяжно выплывая из тени. — Какая встреча, — говорит она голосом, сочащимся сарказмом. — Я думала, тебе всё равно? Юци уже перегибается через стойку, пытаясь заказать ещё стакан. — Я этого не говорила! — кричит она в ответ, на мгновение оборачиваясь к Шухуа. — Ммм, точно. Конечно, — язвит Шухуа. — Ты сама невозмутимость. Юци не отвечает, ожидая свой напиток. Как только она его получает, то выпивает и этот стакан залпом, с грохотом ставя его на стойку — уже начиная терять координацию движений. — Где она? — грубо спрашивает она, силой хватая Шухуа за руку. — Эй! Полегче! — Отвечай на вопрос, — говорит Юци низким, угрожающим голосом. — Да не знаю я! Последний раз, когда я её видела, она выходила на улицу с тем парнем. — НА УЛИЦУ?! — Юци почти кричит прямо в ухо Шухуа. Пара посетителей бросает на неё обеспокоенные взгляды, но ей плевать — она слишком взвинчена мыслью о том, что Соён уходит из бара с каким-то мужиком. — Да что с тобой не так? — резко шепчет Шухуа. — Возьми себя наконец в руки! — Это ты мне об этом рассказала! — возражает Юци. — А я просто пыталась нормально провести вечер дома! — Да-да, проехали. Знаешь ведь, ты бы меня убила, если бы я тебе не сказала. Юци выпячивает нижнюю губу, расстроенная тем, что Шухуа права. — Не в этом дело! Дело в том, что я... В этот момент мир Юци словно замирает: входная дверь бара открывается, и входит Соён. За ней, чуть отставая, идёт высокий мускулистый мужчина. Мужчина для Юци — лишь размытое пятно, её глаза намертво прикованы к Соён. Кажется, прошла вечность с тех пор, как Юци видела её, хотя она знает, что прошло всего несколько недель. У Соён короткие прямые волосы, кончики которых касаются щёк, одна идеальная прядь падает на лоб. На ней облегающее красное платье, которое подчёркивает все её изгибы. Когда взгляд Юци скользит по ногам Соён, ей приходится приложить усилия, чтобы рот не открылся сам собой; она до боли хочет провести языком по бёдрам старшей, пока не достигнет влажной плоти её интимной зоны. Её непристойные мысли прерываются другой мыслью: Соён ненавидит красный цвет, особенно на себе. Так почему же она в этом платье? Она не могла знать, что Юци увидит её в нём, но это почему-то кажется проверкой — будто Соён — матадор, который злит Юци и заманивает её своей красной тряпкой. Соён всегда была полна «красных флажков», в каком-то смысле. Или, может быть, Юци просто внушает себе это, чтобы чувствовать себя лучше. Может, они просто несовместимы, поэтому и расстались. А может, на самом деле проблемой была Юци. Её собственничество, её ревность, её одержимость Соён. Её ненасытная потребность во внимании и любви. Её постоянная нужда быть рядом с Соён — да и вообще рядом с кем угодно. Может, Юци заслуживает того, чтобы быть несчастной. Хотя бы ненадолго. Или, может быть, она заслуживает того, чтобы развлечься. С кем-то другим. С кем-то другим в этом баре... Она быстро заказывает ещё один напиток, выпивая его почти так же быстро, как первые два, хлопает стаканом по стойке и идёт осматривать толпу. Соён и... этот тип стоят в стороне, и Юци выпадает несчастье на самом деле увидеть, как Соён притирается к нему в танце. От этого зрелища её желудок скручивает, и дело не только в алкоголе. На противоположной стороне толпы Юци замечает свою цель: симпатичная девушка с тёмными волосами до плеч и формами, которые почти копируют формы Соён (не то чтобы Юци пыталась найти замену), одетая в какой-то комбинезон с узором. Честно говоря, Юци кажется это безвкусным, но она обычно не особо парится о моде, когда речь идёт о горячих девчонках. Раз уж она решила идти до конца, она заказывает ещё один напиток, потягивая его чуть медленнее, чем предыдущие, и наблюдая за девушкой издалека. Комната начинает вращаться; Юци чувствует неустойчивость в ногах, пока пялится на цель. Несмотря на сомнительный наряд, девушка выглядит весьма загадочно. Кажется, она вовсю наслаждается жизнью, танцуя под громкую поп-песню, подняв руки и весело кружась в такт. Юци допивает напиток и направляется к девушке самоуверенной походкой. Она не тратит время на слова — просто подходит сзади, мягко берет её за талию и притягивает спиной к своему тазу, начиная двигаться в такт с ней. Девушка спокойно принимает правила игры, хихикая, пока их бёдра двигаются в такт песне. Юци продолжает сжимать её талию, косясь в сторону, чтобы найти Соён и того мужика. Они в похожей позе, и Соён блаженно улыбается. От этого вида Юци начинает подташнивать. Прежде чем Юци успевает отвернуться, взгляд Соён внезапно падает на неё — она каким-то образом мгновенно находит её в толпе, без колебаний, словно почувствовала её присутствие. Лицо Соён выражает целую гамму эмоций — начиная с шока, затем беспокойства, пока в итоге не замирает на чём-то, похожем на самодовольное удовлетворение. Её глаза сужаются, а улыбка становится шире, и она начинает притираться к мужчине с ещё большей яростью. Чувствуя, как огонь в животе разгорается от гнева ещё сильнее, Юци наклоняется, чтобы прильнуть губами к шее девушки, грубо всасывая кожу и не сводя глаз с Соён. Ухмылка Соён становится невозможно широкой; она заводит руку назад, притягивая голову мужчины к своей и впиваясь в него в страстном поцелуе. Кровь Юци мгновенно закипает, кожа будто горит от вида этого мужика, целующего Соён... её Соён. Она не знает, что делать с чистым ядом, текущим по венам, поэтому продолжает целовать шею девушки, вылизывая дорожку до плеча. Девушка дрожит, ещё сильнее вжимаясь в Юци, и Юци хотелось бы уделить этой ситуации то внимание, которого она заслуживает — хотелось бы забыть о Соён и принять то, что здесь прямо перед ней, бери не хочу. Но она хочет Соён. И даже больше этого — она не хочет, чтобы Соён была у этого мужика. Потому что Соён принадлежит ей. Она едва верит своим глазам, когда видит, как мужчина разворачивает Соён в своих руках и начинает вести рукой по её бедру, медленно подбираясь к подолу платья. Дыхание Юци перехватывает, кровь стынет в жилах: его пальцы тянут ткань и медленно начинают скользить под неё, в то место, которое никому, кроме Юци, не позволено исследовать. Юци чувствует, что больше не контролирует своё тело: она наконец отрывается от шеи девушки, не задумываясь отпускает её талию и быстрым шагом направляется туда, где Соён и этот мужчина обнимают друг друга. — Что ты, чёрт возьми, творишь?! — восклицает она, нависая над мужчиной, в её голосе звучат чистая ярость и ревность. Он отшатывается, рука выскальзывает из-под платья Соён, на лице — полное замешательство. — Чт... Я... — заикается он, сгорая от стыда. — Юци, — ругает её Соён. — Что ты, собственно, творишь? — Отстаиваю справедливость, — заплетающимся языком произносит Юци; в её крови на данный момент, вероятно, больше алкоголя, чем плазмы. Соён злобно смеётся. — Тебе здесь не место, Юци. И ты пьяна. Иди домой. Юци издает смешок, протягивая руку, чтобы схватить Соён за запястье. — Моё место там, где ты. Соён вздыхает достаточно громко, чтобы это было слышно сквозь музыку. — Прекрати. Это нелепо. — Соён, кто это? — вмешивается мужчина, наклоняясь и сочувственно кладя руку ей на плечо. — Не лезь не в своё дело, блять, — требует Юци, обвиняюще тыча в него пальцем. — Это моя бывшая, — объясняет Соён, слегка закатив глаза. Мужчина выглядит удивленным, он оценивающе оглядывает Юци с ног до головы, не убирая руки с плеча Соён. — Руки прочь от неё! — восклицает Юци, протягивая руку, чтобы попытаться оттолкнуть руку мужчины от Соён. Это безуспешно, поскольку опьянение быстро берёт над ней верх. — Эй, послушай, я не хочу проблем, — пытается вразумить мужчина, убирая руку и протягивая обе ладони к Юци в попытке дружеского жеста. — Не трогай меня! — кричит она, и несколько посетителей поблизости обеспокоенно оборачиваются. — Эй, полегче, — говорит он осторожно, как будто пытаясь успокоить дикое животное. — Всё в порядке. Я тебя не трону. Ты просто... просто расслабься, ладно? — Нет, я, блять, не буду расслабляться, — невнятно произносит Юци, покачиваясь на ногах, поскольку комната плывет перед глазами. — Она не твоя! Она моя! Моя! Ты это понимаешь?! — Я... — очевидно, мужчина не знает, как справиться с этой ситуацией — как справиться с тикающей бомбой замедленного действия по имени Сон Юци. У Соён, с другой стороны, в этом деле большой опыт. — Юци, — говорит она как можно мягче сквозь грохочущую музыку. — Как насчет того, чтобы я отвезла тебя домой, а? Тебе это подходит? Юци хмурится на неё, как маленький ребёнок, которого наказывают. — Я не ребёнок, Соён. — Конечно, нет, — успокаивает Соён, зная, насколько деликатна эта ситуация. Они просто смотрят друг на друга несколько мгновений, оценивая ущерб, нанесённый последними месяцами, проведёнными в разлуке. Внезапно Юци, кажется, теряет интерес к этому соревнованию взглядов, вместо этого переключая внимание обратно на мужчину. — А ты, кто ты, блять, вообще такой? — снова невнятно произносит она, тыкая пальцем ему в грудь, обвиняя. Мужчина смотрит вниз, на палец, застрявший в его рубашке, а затем смотрит на Соён, молча умоляя о помощи. — Пытаешься трахнуть любовь всей моей жизни посреди, блять, бара? Я должна... я должна была бы заставить арестовать тебя за это. Знаешь? Ты должен... должен сесть в тюрьму. — Хорошо, — прерывает Соён, оттаскивая руку Юци от мужчины и переплетая их пальцы — ощущение, которое слишком знакомо той части мозга Юци, которая зудела от тоски с момента их расставания. — Я отвезу тебя домой. Пошли, — приказывает она, как будто у Юци есть какой-то выбор, прежде чем начать тащить её к выходу. — Прости, — говорит она с сожалением мужчине, когда они наконец выходят из бара на улицу, в сырой воздух позднего вечера. Соён немедленно начинает печатать что-то в телефоне, и если бы у Юци осталась хоть какая-то способность к логическому мышлению, она бы поняла, что Соён, скорее всего, вызывает им такси. Умно, учитывая, что Юци определенно не видит прямо, не говоря уже о том, чтобы пройти значительное расстояние, не упав. Они стоят на тротуаре в тишине, их руки всё ещё переплетены. Комфорт от этого — единственное, что удерживает Юци от того, чтобы открыть рот и сказать что-то, о чём она, вероятно, пожалеет утром. Когда подъезжает машина, Соён осторожно сажает её внутрь, прежде чем обойти машину и сесть самой. Поездка до квартиры Юци тоже проходит тихо, и только потому, что Юци сосредоточена на том, чтобы её не вырвало в машине. Она пытается сфокусироваться на неподвижной точке внутри автомобиля, уставившись на неё, пока остальная часть её поля зрения кружится. Она знает, что легко пьянеет, но эти напитки, должно быть, подействовали на неё сильнее — скорее всего, из-за того, что она почти ничего не ела перед этим. Её тоска ограничивалась просто валянием в отчаянии — есть было запрещено. К счастью, поездка короткая, и Юци спотыкается, выходя из машины, как только она останавливается, распахивая дверь и вдыхая свежий воздух большим глотком — спасательный круг, чтобы содержимое её желудка осталось внутри. Она практически падает на колени на тротуаре, прежде чем Соён подходит, помогая ей подняться, нежно обхватив её за талию. Она остаётся молчаливой, стоической, непроницаемой для всего. Как будто это обязанность, которую она должна выполнить. Как будто она убивает Юци двадцать раз в своей голове прямо сейчас. И... да, Юци думает, что, вероятно, заслуживает этого. Соён провожает её до квартиры, выполняя все действия без малейшего колебания, зная маршрут как свои пять пальцев. В конце концов, она сама здесь практически жила, до недавнего времени. Юци скучает по этому. Скучает по тому, как просыпалась рядом с Соён, по её цветочному аромату, который заполнял маленькую квартиру и переполнял чувства Юци. По её великолепному телу, запутавшемуся в простынях — по следам любви, которую они творили прошлой ночью. Мысль об этом, осознание того, что у неё никогда больше не будет этого, вызывает тошноту, и ей приходится сдержаться, чтобы не вырвать, пока Соён помогает ей подняться по лестнице. Соён? Полная красных флагов? О чём, чёрт возьми, она говорила? Соён — самый зелёный флаг, который Юци когда-либо встречала. Идеальна для неё почти во всём. Если бы только Юци тоже идеально подходила для неё. Прежде чем Юци успевает осознать это, её лицо заливается слезами, она спотыкается о последнюю ступеньку в коридоре ведущую к её двери. Соён успевает поймать её, прежде чем она падает лицом вперёд на пол, одна рука крепко обхватывает её талию, а другая находит её подбородок, поднимая лицо Юци, чтобы встретиться с её глазами. — Ох, Юци... — воркует Соён, видя, в каком она состоянии. — Не смотри на меня! — кричит Юци, отворачивая лицо от хватки Соён в смущении. Она слышит, как Соён вздыхает, сильно сжимая её талию и ведя её к двери. Она останавливается прямо перед ней и смотрит на Юци. — Где твои ключи? Юци теряет самообладание, измученная как морально, так и физически. — Я не знаю. У меня... — она обрывает себя, встречаясь взглядом с Соён, её лицо всё ещё в слезах. — Ты такая красивая. — Ладно, — фыркает Соён, роясь в своей сумке, откуда она достает свои собственные ключи, быстро вставляя один в замок и практически перенося Юци через порог. — Подожди, — говорит Юци, поворачиваясь, чтобы посмотреть на дверь, через которую они только что прошли. — Как... У тебя все ещё есть мой ключ? — слова выходят ещё более невнятными, поскольку алкоголь достиг критической массы в её мозгу. — Конечно, у меня всё ещё есть твой ключ, глупышка, — вздыхает Соён, закрывая и запирая за ними дверь, а затем снова направляясь к Юци. — Пошли. Время спать. Юци стонет, чувствуя, что тошнота подступает сильнее, чем когда-либо, когда они начинают двигаться к спальне. — Подожди, — снова говорит она, останавливаясь на мгновение, прежде чем броситься в ванную и опуститься на колени перед унитазом. — О, Боже, — бормочет она, чувствуя, как тошнота собирается в единую точку в её желудке, прежде чем начать прокладывать себе путь наверх. Она не видит ничего, кроме унитаза перед собой, когда чувствует, как маленькие руки тянутся, чтобы убрать её волосы, отводя их назад и за спину, пока она наконец начинает рвать. Пока она продолжает извергать содержимое своего желудка в фарфор, Юци чувствует, как мягкая рука начинает поглаживать её спину, успокаивая. Когда она наконец заканчивает, она сидит там мгновение, полностью опустошённая, глубоко дыша. Она слышит, как Соён роется в шкафчике, и услышала шум льющейся воды из раковины, после чего ей протягивают небольшой стакан воды. — Спасибо, — бормочет она, прополаскивая рот водой и сплёвывая её обратно в унитаз. Она делает пару глотков, но в конце концов собирается с силами, чтобы встать, Соён всё ещё рядом, чтобы направить её. Юци снова наполняет чашку, выпивая её с жадной жаждой. Наконец, она встречается взглядом с Соён, стыдясь. — Я... пойду почищу зубы, — бормочет она. Соён кивает, наконец считая её достаточно вменяемой, чтобы оставить на мгновение. Она выходит из поля зрения, в направлении спальни, и Юци использует это время, чтобы попытаться взять себя в руки. Она всё ещё чувствует себя совершенно разбитой, но большая часть тошноты прошла, и комната больше не кружится. Она тихо вздыхает, слишком облегчённая, чтобы чувствовать значительное смущение. Соён уже видела все её стороны, так что это действительно ничего нового. И в данный момент она слишком пьяна, чтобы слишком беспокоиться о своём поведении в баре. Когда она заканчивает чистить зубы, она выходит из ванной и видит, как Соён неспешно ходит по спальне, играя со случайными безделушками, которые оказались на её комоде. Это кажется ностальгическим, как будто прошли годы с тех пор, как она была здесь, а не всего пара месяцев назад. Как будто это был старый дом, который она оставила позади. — Привет, — говорит Юци, тупо останавливаясь в дверном проеме. — Привет, — отвечает Соён, и Юци не может решить, является ли это просто её желанием, чтобы взгляд Соён выглядел таким любящим. Алкоголь, вероятно, тоже не помогает. Он также не помогает расслабленности её языка, поскольку слова вываливаются изо рта, прежде чем она успевает их остановить. — Ты так хорошо выглядишь... здесь, в моей спальне. Как будто это твоя естественная среда обитания. — Юци... — предупреждает Соён. — Ты такая красивая, — продолжает она, не в силах остановиться. Она покачивается на ногах, слегка наклоняясь вперёд, решая использовать этот импульс, чтобы направить себя в сторону Соён, обхватив руками её талию. Прежде чем Соён успевает остановить её, Юци притягивает её в объятия, обхватывая руками тёплое, утешающее тело Соён. — Ты такая приятная... — бормочет Юци, уткнувшись головой в шею Соён. Соён обнимает её в ответ, и Юци надеется, что это не просто рефлекс, что она не просто успокаивает её пьяную задницу из чувства долга. Хотя она думает, что Соён не потерпела бы этого, если бы не хотела по-настоящему. — Я скучала по тебе, — шепчет Юци, достаточно осознавая, что не должна этого говорить. Соён оказывает ей любезность, просто мыча в сторону её головы, но этого недостаточно. — Ты тоже по мне скучала? Прижавшись друг к другу, Юци чувствует, как Соён резко вдыхает, задерживая дыхание на мгновение, пока тишина окружает их. Когда она наконец выдыхает, она отталкивается от тела Юци, но они всё ещё держатся за руки, стоя лицом друг к другу. — Пора спать, — просто говорит Соён, начиная направлять её к кровати. Юци драматично дуется и ноет, но больше не протестует, когда Соён помогает ей снять штаны и осторожно надеть свободную рубашку, зная, что Юци предпочитает спать в ней. Соён без слов поднимает одеяло и помогает Юци забраться под него, укутывая её, закрепляя простыни вокруг неё, как будто она её ребенок. — Спи хорошо, ладно? — тихо говорит Соён, прежде чем повернуться, чтобы уйти. Она почти доходит до двери спальни, прежде чем Юци издает очередной жалкий стон. — Соёооооооонннннн. Она видит, как Соён слегка сникает, плечи опускаются, когда она опирается рукой о дверной косяк и на мгновение замирает, прежде чем повернуться. — Что такое? — спрашивает она, стараясь сохранять спокойствие. — Не уходи... — умоляет Юци, всё ещё ноя. — Мне нужно идти. — Нет, не нужно! — ноги Юци сердито пинают под одеялом. — Ты мне нужна... Пожалуйста? — Тебе нужен сон. И вода, — рассуждает Соён. — У меня может быть и то, и другое, и ты, — Юци хлопает ресницами через всю комнату на старшую девушку. — Ну, меня у тебя точно не будет, — усмехается Соён. — Соён! — Юци дуется. — Не так! Ну же. Просто останься со мной. Пожалуйста? — она выглядит нелепо, плотно завёрнутая в одеяло, не в силах даже пошевелить руками. У неё возникает мысль, что Соён завернула её так специально, чтобы она не могла так легко сбежать. — Я не могу. — Почему нет?! — Юци теперь в отчаянии. — Из-за твоего парня? Соён смеется. — У меня нет парня. — Она прислоняется к дверному косяку, такая непринужденная и элегантная. Это заставляет Юци хотеть её ещё больше. — Тогда кто был тот парень? — Я не знаю. Я только что встретила его в баре. Юци ворчит, не уверенная, делает ли это ситуацию лучше или хуже. — Вы выглядели... близкими. Соён снова смеётся, на этот раз больше похоже на хихиканье. — Ну, мы не близки. На мгновение в комнате воцаряется тишина, пока Юци пытается придумать, как заставить Соён остаться, как заставить её снова полюбить себя. — Прости, — это то, на чём она останавливается. — Всё в порядке, Юци, — со вздохом говорит Соён. — Ты просто пьяна. — Нет, дело не только в сегодняшнем вечере. А во всём... вообще во всём. За то, какой я была, когда мы были вместе. За то, что требовала от тебя слишком многого. За то, что постоянно злилась из-за вещей, которые не имели значения. За то, что хотела, чтобы ты была тем, кем ты не являешься. За то, что никогда не оставляла тебя в покое. За то, что меня... меня всегда было слишком много. Постоянно. Я знаю, что со мной невыносимо находиться рядом. Она умолкает на секунду, её глаза наполняются слезами, пока взгляд Соён буквально пронзает её насквозь. — Мне просто... так жаль. За всё это. — она не в силах остановить поток слёз, хлынувший из глаз, и начинает рыдать навзрыд. Выражение лица Соён становится полным сострадания. Она наконец отталкивается от дверного косяка, подходит к кровати и быстро забирается под одеяло рядом с Юци. Она ложится на бок лицом к ней и притягивает младшую к себе. Она мягко придерживает голову Юци рукой, пока та рыдает ей в грудь; слёзы быстро оставляют пятна на вырезе платья Соён. — Я просто... я люблю тебя... М-мне так жаль, — удаётся ей выдавить сквозь рыдания, пока ладони Соён гладят её по спине мерными, успокаивающими движениями. — Всё хорошо, — шепчет Соён, наклоняя голову и прижимаясь губами к макушке Юци. — Ш-ш-ш, всё хорошо. — Я т-так сильно по тебе скучаю, — продолжает Юци, слова буквально выплескиваются из неё вместе со слезами. — Я н-не знаю, что мне делать. — Я здесь, — тихо успокаивает Соён, пытаясь остановить рыдания Юци, поглаживая её по спине. — Пока что! — кричит Юци. — Н-но ты снова уйдешь. И тогда я останусь совсем одна! — Юци чувствует, что едва может дышать, сила её рыданий превышает её способность вдыхать кислород. Её пальцы вцепляются в бока Соён, впиваясь в ткань её платья так сильно, что кажется, она взорвётся, если Соён осмелится пошевелиться хоть на дюйм. — Тссс, — пытается Соён, всё ещё проводя руками вверх и вниз по всей спине Юци. — Просто дыши, детка. Ты можешь дышать вместе со мной? — спрашивает она, прижимая их вместе ещё крепче, когда делает очень медленный, осознанный вдох, вдыхая, пока её легкие не наполнятся полностью, задерживая его на несколько секунд, а затем выдыхая так же медленно. Мозг Юци даже не пытается ослушаться, автоматически следуя за ощущением тела Соён, вдыхающего и выдыхающего рядом с ней. — Хорошо, — выдыхает Соён после нескольких циклов глубоких вдохов. — Ты так хорошо справляешься, — говорит она, опуская руки, чтобы обхватить ими руки Юци, всё ещё впившихся пальцами в её платье. — Можешь сделать ещё пару со мной? Юци кивает ей в грудь, слёзы наконец начинают замедляться, хотя верх платья Соён уже промок от них. Соён направляет её через ещё пару минут медленного, осознанного дыхания, пока жалкие, заикающиеся рыдания Юци в основном не прекращаются. — Хорошо, — бормочет Соён, потирая большими пальцами запястья Юци. — Это было действительно хорошо. Юци не находит в себе сил переживать о том, что Соён жалеет её и так опекает — хвалит за такую простую вещь, как обычный вдох. Ей это нравится — всегда нравилось. В такие моменты ей всегда казалось, что она может выжить только за счёт внимания Соён, что ей даже не нужно дышать, чтобы продолжать жить. Соён была бы её кислородом. В голове у неё мешанина из алкоголя и кучи чувств, которые она пыталась похоронить последние несколько недель. Она даже толком не понимает, что делает, когда наконец выпускает край платья Соён и перехватывает её руку. Она на мгновение проводит большим пальцем по внутренней стороне её запястья, а затем намеренно тянет руку вниз, останавливая её у края своих трусиков. — Юци… — шепчет Соён, но в этом шёпоте почти нет строгости. — Что? — шепчет Юци в ответ, дразня, когда "счастливое" опьянение начинает побеждать "грустное", а подпитанная алкоголем похоть, дремавшая до этого, внезапно просыпается, подгоняемая нежностью Соён. Она чувствует, как пальцы Соён перебирают резинку её белья — неосознанное проявление желания. — Мы не можем, — говорит Соён так тихо, что Юци едва слышит её. К этому моменту Юци достаточно пришла в себя, чтобы понять: она уже заняла "выгодную позицию". И она пользуется этим, прижимаясь горячими губами к коже Соён и начиная покусывать её ключицу. — Можем, — бормочет она ей в кожу. — Если ты хочешь. — Я… — Соён колеблется, явно не зная, как поступить. Желая, но не желая пользоваться ситуацией. Желая поддаться этому грешному порыву страсти, но не обязательно желая, чтобы это значило нечто большее. Юци в какой-то степени это понимает. И она готова позволить этому быть просто сексом. Если Соён этого хочет. — Это не обязательно должно что-то значить, — хрипит Юци. Рука Соён плотно прижата к низу её живота, так близко к тому месту, где Юци хочет её чувствовать. Так близко к тёплым, мягким складкам, которые она жаждет отдать на милость Соён. — Не знаю, верю ли я в это, — шепчет Соён, сдерживая тихий смех. Тем не менее, её пальцы продолжают двигаться по коже Юци, дразня и соблазняя. — Разве ты не скучаешь по мне? Не скучаешь по… этому? — умоляет Юци, начиная стягивать верх платья Соён, обнажая верх её груди и проходясь языком по горячей коже влажными, широкими мазками. Она берёт одну грудь в ладонь, приподнимая её так, что из-под ткани показывается самый край ареолы Соён. — Красивая, — шепчет Юци, наклоняясь ближе, чтобы прильнуть губами к коже, пока Соён вздрагивает под ней. — Юци, — предупреждает Соён, уже не в первый раз за вечер. — Ты пьяна. — Может быть. Но я знаю, что хочу тебя. — она поднимает голову, встречаясь с Соён взглядом, полным жара. — Больше всего на свете, Соён. Всегда хотела. С того самого момента, как мы встретились. — Юци на секунду моргает, а затем подносит руку к её щеке, нежно касаясь её. — То, что я пьяна, этого не меняет. То, что ты рассталась со мной, этого не меняет. Ничто этого не изменит. Меня могли бы выбросить в открытый космос, и я бы взорвалась на миллиард мелких кусочков, но я всё равно бы хотела тебя. Частичка моей души, которая связана с твоей, хотела бы тебя даже без физического тела. Я жажду тебя, Соён. Всегда жаждала… и всегда буду. Соён, кажется, не знает, что на это ответить — и Юци не может её в этом винить, — но её взгляд "тает". Она тяжело вздыхает, резко обхватывает лицо Юци обеими руками и впивается в неё грубым поцелуем. Эта грубость длится лишь мгновение, словно сам этот акт помог выйти всей той ярости, которую Соён копила в себе. Она смягчается, выдыхая прерывистый стон в губы Юци; их рты прижимаются друг к другу настойчиво, но нежно. Юци удивляется, когда Соён стонет снова, притягивая её ещё ближе и переплетая их ноги. Она удивляется ещё больше, когда чувствует, что рука на её животе начинает двигаться, секунду-другую играя с резинкой трусиков, а затем ныряет под ткань и быстро находит клитор Юци. Теперь очередь Юци стонать в поцелуй, когда пальцы Соён надавливают на уже затвердевшую жемчужину, плавно скользя по коже, влажной от сильного возбуждения. Она мягко прикусывает губы Соён, улыбаясь; она чувствует облегчение по стольким разным причинам. Соён касается её. И она знает, что сказала, будто это "не должно ничего значить"… но она бы солгала, если бы сказала, что действительно этого не хочет. Голова всё ещё немного кружится от выпивки, но это чувствуется так правильно. С Соён никогда не может быть плохо. У них есть проблемы, но когда они соединяются вот так, кажется, что весь мир тает, остаются только они, и больше ничего не имеет значения. Иногда ей кажется, что Соён знает её тело лучше, чем она сама. Соён всегда умела настраиваться на те частоты, которые даже Юци иногда трудно уловить. Юци всё ещё помнит, когда они впервые переспали, и то, какой неземной казалась та ночь. Как даже с первого прикосновения Соён смогла вытянуть из тела Юци такие ощущения, которых она никогда не испытывала раньше. Это сводило её с ума — мысль о том, как хорошо Соён её знает, как умеет доводить её до самых сногсшибательных оргазмов, казалось бы, даже не стараясь. Она чувствует, как её щеки краснеют ещё сильнее от одной этой мысли, а предвкушение заставляет её слегка дрожать, пока их губы продолжают этот танец. Пальцы Соён продолжают свой отточенный танец на клиторе и вокруг него — именно так, как любит Юци. Это волшебно, и Юци уже чувствует, что близка к разрядке. Пока Соён продолжает, её пальцы кружат вокруг скопления нервов гипнотически и мучительно сладко. В конце концов Юци приходится прервать их жаркий поцелуй, она снова прячется лицом в груди Соён. — Боже, — выдыхает она, упираясь тяжелой рукой в плечо Соён. — Чёрт, — стонет она, прижимаясь к Соён ещё сильнее, закусывая губу и толкаясь бёдрами навстречу руке Соён. Их темп медленный, намеренный, нежный… любящий. Как будто Соён вкладывает все те слова, которые не может (или не хочет) сказать прямо, в эти движения. И, честно говоря? Юци это устраивает, по крайней мере, сейчас. В конечностях Юци появляется приятное покалывание, пока Соён продолжает ласкать её; она теряет счёт времени, пока их тела сливаются воедино. Она тяжело дышит, её дыхание прерывистыми толчками обжигает кожу Соён, глаза зажмурены. В глубине живота разгорается нежное удовольствие — пламя, рождённое из углей их страсти. Когда она кончает с громким, но долгим стоном, всё её тело сотрясается до самого основания, а на пике оргазма она на мгновение словно замирает. Она крепко обхватывает шею и плечи Соён руками, удерживаясь за неё, пока волны наслаждения проходят сквозь её пьяное тело. Кажется, что вибрирует каждая клетка внутри неё, от макушки до кончиков пальцев ног. Соён продолжает мягко надавливать на её чувствительный клитор, распределяя влагу, и утешительно прижимается лбом к её лбу, помогая ей "спуститься" с пика наслаждения. Если бы она не была всё ещё так пьяна, Юци могла бы смутиться из-за того жалкого всхлипа, который вылетает из её рта, когда она начинает остывать, отчаянно ища губы Соён ещё раз. Они встречаются в очередном страстном поцелуе, который постепенно замедляется до ленивой истомы, когда покой после оргазма начинает просачиваться в её кости. У неё почти кружится голова, пока Соён гладит её по волосам, а их языки так нежно сплетаются. Юци первой отстраняется — ей нужно отдышаться и попытаться прийти в себя. Опасная смесь гормонов и алкоголя заставляет её чувствовать, что она парит в воздухе, и ей нужно "заземлиться", прежде чем поцелуй Соён окончательно унесёт её в облака. — Спасибо, — выдыхает она, снова утыкаясь носом под подбородок Соён, а её рука уютно покоится на груди старшей. Соён что-то согласно мычит, довольная тем, что держит Юци в своих объятиях. Они лежат в тишине несколько минут. Её клитор всё ещё словно вибрирует, она глубоко дышит, подражая тому ритму, которому Соён научила её ранее. — Ты в порядке? — тихо спрашивает Соён, заметив её дыхание. — Да, — выдыхает Юци. — Просто… переполнена чувствами. — Ох, — воркует Соён, касаясь лица Юци, чтобы приподнять её голову от своей груди. Соён дарит ей мягкий, сладкий поцелуй — мимолетное утешение, надеясь помочь Юци успокоить тело и мозг. И это, конечно, работает. Юци думает, что Соён могла бы спасти её от чего угодно. Юци отрывается от поцелуя, и они соприкасаются лбами; её рука снова вцепилась в ткань платья на талии Соён. — Спасибо, — повторяет она, печально закрыв глаза. Именно тогда Юци понимает, как она на самом деле вымотана. Веки кажутся свинцовыми, хотя они и так уже закрыты. Её тело расслабляется в руках Соён ещё сильнее, дыхание замедляется, и она проваливается в сон прежде, чем успевает осознать, что происходит. Когда она просыпается, Соён нет. Конечно. Она и не могла ожидать ничего другого. До того, как они начали встречаться, у Соён была такая привычка. Так что, полагает она, в этом есть смысл, раз уж они снова "не встречаются". Однако от этого не менее больно. Тем не менее, Юци благодарна за то, что Соён сделала для неё вчера ночью. И она надеется, что это не последний раз, когда они видятся — не последний раз, когда они так близки. В поисках телефона Юци бросает взгляд на тумбочку и находит там большой стакан воды и какие-то обезболивающие. Она улыбается, быстро проглатывая таблетки и делая большой глоток воды, почти сразу чувствуя небольшое облегчение от пульсирующей боли в голове. Именно такие мелочи, в которых Соён проявляет заботу, всегда трогали Юци больше всего. Наконец она находит свой телефон, затерянный под горой других случайных предметов на столе, и вытаскивает его. Она не может сдержать самодовольную улыбку, когда видит, что у неё есть сообщения от Соён. > Доброе утро > Наверное, нам стоит поговорить От кого-то другого это предложение напугало бы её до смерти. Но зная Соён так, как знает она, и зная контекст прошлой ночи, Юци улыбается ещё шире, чувствуя мягкую волну возбуждения внизу живота при воспоминании о прошлой ночи, смешанном с мыслью о том, что Соён снова станет частью её жизни. «Соён», — вздыхает её мозг, пока она скользит рукой вниз по телу, под тонкую ткань трусиков, обнаруживая, что она уже немного влажная. Соён была всем. Соён — это всё. И она принадлежит Юци. Она будет принадлежать Юци вечно, и Юци чертовски позаботится об этом.