Мой самурай

Катана раз за разом рассекала воздух. С голых плеч капля за каплей стекал пот, а перед глазами пелена.  — Скажи мне, Каэдахара, какие существуют восемь добродетелей в Бусидо?  Молодой парень, на вид не многим старше двадцати лет, замахнулся для нового удара. По лицу нещадно тек пот, попадая прямо в глаза.  — Справедливость, - ответил самурай.  Двести тридцать пятый удар.  — Один. Двести тридцать шестой удар.  — Мужество и милосердие.  — Три.  Двести тридцать седьмой удар.  — Вежливость, честность и честь.  — Это шесть. Двести тридцать восьмой удар. — Верность и самообладание, – прошипел юноша, откашливаясь. — Тебе не хватает последнего, – со вздохом покачал головой мужчина в темно-сером кимоно. На вид ему было не сильно больше сорока лет, – Юношеская пылкость тебя не оставляет. — Но я готов, мой господин, – с непониманием сказал Кадзуха.  — Ты хоть знаешь к чему ты готовишься, мальчик?  — К войне. *** Лето было в самом разгаре. Вокруг копошилась живность, насекомые сновали, пытаясь укрыться от птиц. Слышался треск цикад.  Возле небольшой речки ветер играл с зелеными листьями. Если не всматриваться в эту картину, можно и не заметить ничего подозрительного.  В очередной раз после тренировки самурай и его господин возвращались в свое имение. Но вдруг зоркий глаз Каэдахары уцепился за обрывок ткани, взявшийся тут ни с того ни сего. Нежно фиолетовая материя контрастировала с зеленью леса, хоть и не слишком выделялась.  Самурай, крадучись подобрался к заинтересовавшей его ткани и с ужасом обнаружил: это кимоно! Да еще и на человеке... Жив ли он? Кадзуха всмотрелся в лицо незнакомца: мальчишка, не старше лет двадцати. Его красивое лицо с белоснежной кожей было залито кровью, а нежно фиолетовое кимоно разорвано в нескольких местах. Юноша был жив, но без сознания. Его грудь ровным ритмом поднималась и опускалась. Темно синие волосы незнакомца слиплись в крови и грязи.  — Что же там, Каэдахара? – спросил мужчина. — Человек, мой господин. Он без сознания.  — Дела... – вздохнул тот и приблизился, – Поднимай. Нужно забрать его. Этот бедолага явно пытался уйти от погони...  — Но от кого ему было бежать? — Этого я не знаю. Спросишь у него, когда проснется.  Кадзуха подошел к юноше и закинул его себе на спину придерживая. — Пойдем.  Дорога была не слишком дальней. Господин предпочитал тренировать своего подопечного не слишком далеко от имения. В случае чего можно было быстро добраться до дома и встать на оборону.  Доски на полу поскрипывали от веса сразу двух людей. Кадзуха вздохнул. — Неси его в приемный зал, там и осмотрим. — Слушаюсь, господин. Каэдахара понес «пострадавшего» в просторное и полупустое помещение. Он аккуратно уложил юношу в фиолетовом кимоно на пол и принялся разглядывать его лицо: что-то было в этом мальчике особенное. Отдаленно знакомое и...интересное.  — Господин, не кажется ли вам этот юноша знакомым?  — Я не могу делать выводы полагаясь только на один орган чувств, Каэдахара. Тебе следует научиться тому же.  Кадзуха снова посмотрел на мальчишку: он явно был из знатных особ, завтракающих каждый раз невероятно вкусными и изысканными блюдами... а тело их зачастую слабое и неподготовленное ни к какой физической работе. А дело самурая – война.  Господин принес с собой мокрые тряпки и передал Кадзухе, тот в свою очередь начал оттирать с мальчика остатки крови...  — Чья же это кровь..? – подумал Кадзуха, – если его, то он сейчас очень слаб и изнурен...  Покончив с мытьем несчастного, юный самурай отложил тряпки с водой.  — Остается только ждать, пока наш гость придет в сознание, – сказал господин и направился из зала, – а тебе, юноша, остается поесть.  Каэдахара кивнул и покинул приемный зал. *** Когда с едой было покончено, а силы восстановлены, Кадзуха вернулся к своему невольному гостю. Пострадавший так и лежал неподвижно на циновке.  — Что же с тобой произошло? – подумал Кадзуха, но не успел он закончить мысль, как тот мальчишка резко вскочил на ноги. Его глаза заметались, изучая неизвестное пространство.  — Если будешь так резко вскакивать, у тебя раны снова начнут кровоточить.  — Мне не нужно твоих советов! – гневно выпалил незнакомец, – лучше скажи кто ты.  — Я Каэдахара Кадзуха, служу своему господину верой и правдой. Я намерен стать величайшим самураем.  — Людей убивать хочешь? – скривился юноша, – ну и желания. — Защищать их хочу, – нахмурился Кадзуха, – А ты кем будешь?  — С чего бы мне отвечать на твои вопросы?  Кадзуха принялся загибать пальцы:  — Я нашел тебя в лесу и принес сюда… Я отмыл твои раны и залечил их… Я дал тебе новую одежду и сам одел тебя в нее… Мне продолжать? Лицо незнакомца в миг стало пунцовым.  — Ты..?   Он устало осел на циновку и потер пальцами переносицу.  — Спасибо.  Кадзуха улыбнулся:  — Представишься? — Меня зовут Куникудзуси. Минамото Куникудзуси.  Вдруг послышался голос господина: — Он сын гонимого сёгуна. Поэтому его хотят убить.