Aurora borealis

— Ну почему именно я решила согласиться на эту авантюру. — Потому что любишь меня. Послышалось недовольное фырканье. Не то чтобы это не было правдой… но соглашаться с этими словами вслух – это слишком. — Ты же знаешь, что молчание – знак согласия? Ласка, перестав изучать отливающий под лапами голубым сиянием снег, исподлобья бросила взгляд на спину карабкающегося перед ней кота. — И все равно… тащиться в такую даль, по снегу, в канун Нового года! — С недовольными, брюзжащими нотками кошка перевела тему в изначальное русло. — Ради всех Небесных предков, что мы забыли в этой глуши? Впереди послышался смешок. — Увидишь. — Ласка так и слышала в голосе ухмылку. Бровь нервно дернулась. — Да ты!... …Сказал это уже пять раз с того момента, как выловил кошку в деревне. Совершенно ничего не предвещало беды, но ходячая катастрофа нагрянула так внезапно, что Ласка ничего не успела понять. Ещё пять минут назад она украшала ёлку на главной площади, угощая носящихся вокруг детей леденцами. А вот она, уже без ёлочных игрушек и конфет, но завернутая в огромный вязаный шарф, стояла у подножья горы, наблюдая за съезжающими на санях юнцами. Не представляя, что они здесь забыли. А ответ так и звучал: «Узнаешь». — Что я должна увидеть в горах в такой темноте? Я лап своих почти не вижу. Да мы уже даже не на туристической тропе! Ты меня хочешь угробить, что ли? Чем больше кошка нервничала, тем сильнее начинала тараторить. И наоборот. Казалось, что её возмущения скоро будут слышны не то что деревенским в долине, а на самой Луне. — Смотри под лапы. — Да, иногда эмоциональностью он совсем не отличался. И чего она в нем нашла… — Будешь много чесать языком – точно свалишься. Ловить не буду. Видимо, чувство юмора и колкий язык. Ласка почти что съязвила в ответ, но поскользнулась ровно в тот момент, когда начала открывать пасть, в конечном счёте больно прикусив язык и заставив своего спутника становиться ещё и спасителем. А ведь сказал, что ловить не будет. Умопомрачительно познавательный опыт, от которого у кошки чуть душа не ушла к звёздам, всё-таки заставил её идти молча. Но периодически поглядывать на кота со взглядом «Какого Лешего?» она не перестала. Просто делала это молча. Крутой подъем медленно стал сменяться на горную лощину. Заснеженные скалы отдавали холодом. Ухватившись за лапу спутника, Ласка взобралась на морозящие подушечки лап камни. Нос кошки уже минут пять как был спрятан под теплый шарф, оказавшийся очень кстати. Когда Ласку только выхватили из ее предновогодней рутины, намотанная ткань стала первой причиной для негодования. Теперь же кошка совсем присмирела, грея замерзшую мордочку. — Мы пришли. Под облаками повисла тишина. Даже ветер замолк, не издавая ни звука. — То есть ты тащил меня сюда?! Тишину лощины нарушил звонкий крик высокого голоска. Все-таки не присмирела. — Хорёк, ты вообще совесть имеешь? Здесь же абсолютно ничего не– Кот не дал кошке договорить. Шлёпнув неугомонную верещалку хвостом по губам, вызвав очередной сердитый вздох, Хорёк лишь прошептал: — Посмотри наверх. — И что я там… — Глаза кошки заблестели, мерцая всполохами растекшейся на небесах краски. — увижу… Над горными пиками расплескались переливающиеся огни. Аврора. А под ними Хорёк, стоящий так близко, с такой нежностью смотрящий. Где-то со стороны деревни послышался грохот. Во всю запускали петарды. Незримо прозвенела полночь. Теплая улыбка напротив. Шерстяной шарф на шее. Пляшущие огоньки на небе. — Это мой тебе подарок. С Новым годом, Ласка.