Ручной режим

Спустя полторы серии «Transit Love» Феликсу становится скучно. Он, конечно, сам пришёл к Хёнджину, его никто не звал, да и впустили не слишком охотно. Но торчать дома в одиночестве ещё скучнее, а марафон игр утомил так сильно, что Феликс не планирует приближаться к компьютеру ещё хотя бы сутки. — Может, еду закажем? — спрашивает он. Хëнджин мычит что-то невнятное, не отрываясь от экрана телевизора. Феликс легко щекочет его ступню — она лежит прямо на груди, диван небольшой, и приходится устроиться валетом, закинув друг на друга конечности. Хëнджин дёргается и почти пинает его пяткой в лицо, но Феликс успевает увернуться. — Ëнбок, — хмурится тот. — Ты не хочешь есть? — опять пытается Феликс. У Хёнджина, похоже, снова один из тех периодов, когда ему хочется запереться в своей норе и никого не видеть. Феликса он иногда всë-таки впускает, хотя и предполагается, что особенно общаться они не будут — просто сосуществовать в одном пространстве. Но Феликсу ужасно скучно, а ещё ему кажется, что Хёнджин слишком тихий. Не такой тихий, когда набирается энергии для будущих тусовок или просто залипает в очередное новое аниме. А такой тихий, как будто его что-то беспокоит. Хмурый. Даже не смеётся привычно над глупыми выходками участников шоу. И все занавески в квартире задëрнуты, будто сидят они в склепе. — Не знаю, — зевает Хёнджин. Феликс успокаивающе мнёт его ступни. Даже если Хёнджин пока не хочет есть, он обязательно захочет, когда почувствует аромат горячей еды. Поэтому Феликс тянется за телефоном, едва не уронив на пол открытую бутылку с водой, а потом пытается сообразить, что бы ему заказать. Выбирать сложно, поэтому он просто заказывает всё подряд и побольше. Они лежат в тишине ещё один выпуск, а потом еду, наконец-то, привозят. Хёнджин даже выползает из-под пледа, но смотрит на коробки всё так же хмуро. Феликс двигает курочку к нему поближе. — Так что, как твоя вчерашняя тусовка? — снова пытается начать диалог Феликс. Хёнджин пожимает плечами и тянется к курочке. — Ничего интересного. На него это непохоже. Обычно он сразу делится кринжовыми историями, прямо с места событий всё пишет в их общий с Йеной чат, а потом говорит, что больше никогда не будет ходить на свидания, потому что даже самый лучший оргазм не стоит таких мучений. Вчера он ничего не рассказал, только перед вечеринкой скинул на одобрение свой наряд. Максимально блядский, по мнению Феликса. Он, конечно же, одобрил. А теперь Хёнджин сидит и хмуро вгрызается в хрустящую курочку, как будто та обидела всю его семью. Никаких возмущений, что там было тухло, как на вечерах настольных игр, которые любит устраивать Сынмин. Никаких жалоб, что кто-то полез сосаться после того, как наелся чеснока. — Совсем ничего интересного? — Феликс тоже тянется за курочкой. — Ты даже не выложил фотки. А выглядел вчера шикарно, между прочим. Где ты купил этот чокер? — Ëнбок-а, ну куда тебе эти блядские шмотки, — усмехается Хёнджин. — Такое только мне к лицу. Феликс пропускает подкол. Хёнджин может быть не самым приятным человеком, когда не в духе. — Неужели кто-то не оценил? Хёнджин облизывает пальцы, вытирает их салфеткой, кидает её в пустой пакет и попадает с первого раза. — Да был там один. Я к нему подсел, а он сказал, что с дешёвками не спит. Его потеря, — Хёнджин криво улыбается. — Упустил лучший минет в своей жизни. Да и похуй: у меня таких мудаков в Катоке — только успевай блочить. — Вот мудила! — Феликс хмурится. — Надо было пивом его облить! Хёнджин отмахивается. — А, забей. Ещё выпуск? Он снова забирается под плед и включает следующий эпизод, пока Феликс убирает остатки еды и мусор. Возможно, он делает это слишком громко, так как Хëнджин прибавляет звук, но Феликса реально бесит тот придурок. Хёнджин, наверняка, вчера только рассмеялся ему в лицо. Он никогда не покажет, что такие слова его задевают, даже Феликсу, даже Йене. Но ему и не надо, это и так очевидно, если пообщаться с Хёнджином хоть чуть-чуть. Он чувствительный и ранимый, пускай и уверен в своей внешности и прекрасно понимает, какой эффект производит на других людей. Закончив с уборкой, Феликс подходит к дивану. На нём — унылая куча, накрытая пледом: Хёнджин лежит на животе, его щека смешно расплющилась из-за подушки, а глаза прикованы к этому дурацкому шоу. Феликс умрёт, если посмотрит ещё хотя бы один выпуск. Он залезает на диван, садится на бёдра Хёнджина и гладит его по спине. Потом нажимает на несколько точек, и Хёнджин болезненно стонет. — У тебя мышцы забитые, — говорит Феликс, прилагая чуть больше силы. — Размять тебя? — М-м-м… — Пока ты будешь лежать в удобной кроватке? Феликс наклоняется, прижимается грудью к спине Хёнджина, коротко проводит языком по его щеке. Тут тот же дёргается. — Фу, Ëнбок! Феликс довольно хихикает. Если уж он и знает что-то о Хёнджине, так это что тот и правда делает потрясный минет, а ещё расслабляется после хорошего массажа до состояния лужи. Самое то, чтобы забыть об этом ублюдке с вечеринки. У Феликса здесь и личный интерес. Во-первых, больше никакого «Transit Love». Во-вторых, ему нравится прикасаться к Хёнджину: в сексуальном смысле или в платоническом — неважно. От него всегда вкусно пахнет, даже если он не использует парфюм, а ещё, пускай он и говорит всегда, что совсем не тактильный человек, на Феликса эта нелюбовь явно не распространяется. Он утыкается носом в шею Хёнджина, и тот дёргается несколько раз, пытаясь отстраниться, но потом расслабляется. — Ну ладно, только быстро, — бурчит тот в подушку. Феликс довольно улыбается и ещё несколько мгновений остаётся лежать так. Ему тепло и уютно, он вдыхает запах шампуня и тёплой кожи — Хёнджин, наверное, был в душе до его прихода. Мысли уже уносят немного дальше, к массажу, и тому, что, может, последует за ним. Всё-таки они дружат уже не первый год, пускай к дружбе с привилегиями перешли и не сразу, и Феликс прекрасно изучил все точки, на которые стоит нажать, чтобы Хёнджин в его руках превратился в податливую и очень сексуальную глину. *** Феликс нежно касается обнажённой спины Хёнджина, давит на основание шеи, отводя в сторону выбившиеся из пучка прядки волос. Сначала он просто гладит его, разогревает спину прикосновениями, наслаждаясь упругостью мышц и гладкостью кожи. Хёнджин занимается плаваньем, танцами и всем, что только взбредёт в его голову, когда он проснётся утром: сегодня пробежки, завтра хайкинг, потом йога или велосипедные прогулки. Всё это, разумеется, отражается на его теле — спортивном и подтянутом. Феликс разминает спину и наслаждается видом. Он тянется за маслом для массажа, разогревает его в ладонях, прежде чем снова опустить руки на спину. Хёнджин дышит очень размеренно и спокойно — Феликс не удивится, если тот заснёт. Ладони движутся от плеч к лопаткам и ниже, к рёбрам. — Всё в порядке? — тихо спрашивает Феликс. — Мхм. Феликс с нажимом проводит пальцами вдоль позвоночника, замирает у копчика — Хёнджин всё понимает и чуть приподнимается, позволяя стянуть штаны немного ниже. Он довольно мычит, когда Феликс разминает его поясницу, когда массирует забитые мышцы. Просто трогать его вот так — это уже доставляет Феликсу удовольствие. Гладкая, покрытая маслом спина мягко блестит в приглушённом свете ночника. — Такой красивый, — бормочет Феликс, проводя ладонями выше. — Твоя фигура просто… Вау. Хёнджин глухо смеётся, уткнувшись лицом в подушку. — Нравится? — спрашивает он. — Угу, — Феликс снова спускается ладонями ниже. На самом деле, он уже размял спину везде, где было нужно, теперь просто наслаждается прикосновениями. От атмосферы, податливого тела под ладонями, тихих стонов, член Феликс немного напряжён, но главное сейчас — поднять настроение Хёнджину. — Ты пиздец горячий. — Сними их, — говорит Хёнджин, когда Феликс снова замирает у резинки штанов. — Почему до сих пор не снял? От его капризного тона Феликс начинает улыбаться. Он послушно стягивает штаны, испачканные в масле — Хёнджин точно будет дуться, даже если на них уже есть следы от краски, которые вряд ли когда-нибудь отстираются. Трусов под ними нет, и увидев это, Феликс щипает его за ягодицу. — Ликси! — Хёнджин пытается пнуть его ногой. Феликс хихикает, но быстро отвлекается на ноги. — Такие длинные, — восхищается он, проводя ладонями по стройным икрам. Не сдерживается и оставляет поцелуй на бедре, потом легко прикусывает. Хёнджин дёргается, но не ругается, позволяет трогать себя везде. Феликс наливает в ладони немного масла и начинает разминать его ягодицы. Сейчас сложно сказать, кто получает больше удовольствия. Феликс старается не торопиться: оставаться внимательным к каждому движению Хёнджина, к тому, как он отзывается на прикосновения — тот ёрзает и довольно мычит, а потом немного выгибает спину, приподнимая задницу. — Не тупи, Ликси. Феликс бросает взгляд на лицо Хёнджина — тот слегка раскраснелся, волосы растрепались, и длинные прядки почти закрывают глаза. Массаж не всегда перетекает в секс, но всё-таки часто перетекает, так что ничего необычного в этом нет. Но больше, чем трахаться, Феликсу хочется Хёнджина поддержать. Стереть неудавшуюся вечеринку из памяти. Хёнджин чуть двигается ему навстречу, будто подставляясь под ладонь, и Феликс проводит пальцами по ложбинке между ягодицами, медленно и осторожно, пока едва проскальзывая внутрь, где влажно и тепло. — Хочу растянуть удовольствие, — говорит он. — Я бы, наверное, мог вечность тебя трогать. — Лучше меня растяни, — бурчит Хёнджин. Но когда Феликс поднимает взгляд на его лицо, то видит, что тот слегка улыбается. — У меня в запасе вечности нет. Айщ! Феликс проникает пальцами внутрь, просто чтобы подразнить, и Хёнджин, кажется, сразу сбивается с мысли. Постельное бельё точно придётся выбрасывать, всё вокруг в масле: и его руки, и его одежда, и Хёнджин, блестящий и гладкий. — А я думаю, этой заднице нужно больше почтения. — Феликс разводит ягодицы в стороны и широко проводит языком между ними. Масло практически безвкусное, но всё равно ощущается странно — естественные вкусы и запахи куда приятнее. Когда язык на пробу проникает в колечко мышц, Хёнджин немного дёргается и стонет. Заманчиво, но Феликсу в голову приходит кое-что поинтереснее. Пальцем он снова проникает внутрь и не встречает сопротивления. — Можно два, — бормочет Хёнджин в подушку. Феликс знает: тот любит поиграть с собой в душе, даже если не собирается трахаться потом. Ему же лучше. — А может, все? — спрашивает Феликс, аккуратно добавляя второй. Он и правда проникает легко. — Все? — Угу. — Феликс на мгновение увлекается зрелищем: его пальцы так красиво исчезают внутри. — Все пять. Хочешь попробовать? В Хёнджине так тесно и горячо. Феликс одной рукой гладит по ягодице, немного оттягивая её, другой медленно проникает двумя пальцами глубже. Он слегка разводит пальцы внутри, чувствуя, как Хёнджин сжимается, сдавливает его. — Думаешь, получится? — Хёнджин лежит головой на подушке, раскрасневшийся и влажный от пота, он слегка прикусывает губу. — Я видел дилдо, которые ты в себя пихаешь, — ухмыляется Феликс. — К тому же, ты вечно смеёшься, что у меня маленькие руки. — Он медленно достаёт пальцы и шлёпает по ягодице. — Давай, Хёнджинни, приподнимись. Тот послушно приподнимает задницу и выгибает спину. Красиво. Пока Феликс снова смазывает пальцы маслом — может, и с перебором, но ему нравится ощущение скольжения, — Хёнджин подаётся назад. Он упирается задницей в пах Феликса и немного давит на напряжённый член. Феликс хватает его ниже талии и удерживает на месте. Ему и так непросто, лишние соблазны сейчас не нужны. Но Хёнджин, конечно, на этом не останавливается. — Может, лучше трахнешь меня? — предлагает он. Снова пытается потереться задом, и Феликс сжимает пальцы на его коже. — Заманчиво. Но не в этот раз. Феликс снова оттягивает ягодицу, пальцами другой руки проникая внутрь. Теперь уже три пальца — пока до первой костяшки, — но это тоже знакомо и изучено. Хёнджин под ним расслабленный и податливый, он сам насаживается на пальцы и тихо постанывает. Феликс старается не проникать слишком глубоко, пока просто растягивая вход. Прислонившись к Хёнджину, свободной рукой он дотрагивается до его члена, уже влажного от предэякулята, медленно проводит вверх и вниз. Хёнджин, кажется, не знает, чего ему хочется больше: он отклоняется назад, насаживаясь сильнее, потом чуть дергается вперёд, чтобы пальцы Феликса вновь проскользили по его члену. — Ещё один? — спрашивает Феликс. — Давай уже. Хёнджин звучит немного раздражённо, когда ему не дают кончить сразу. Феликс улыбается. Он вытаскивает пальцы, чтобы сложить ладонь лодочкой, а потом давит на колечко мышц, проникая внутрь. Темп медленный, но растяжение всё равно должно быть ощутимым — Хёнджин шипит, хотя и не отстраняется. Успокаивая его, Феликс поглаживает по ягодице, продолжая погружать пальцы внутрь. Поясница, влажная от масла и пота, так привлекательно блестит, что удержаться не получается. Феликс склоняется и целует кожу, после чуть прикусывая её. Хёнджин дёргается от укуса и насаживает на пальцы сильнее. — Чёрт, — стонет он в подушку. — Тебе нравится? — Мхм… — Мне очень нравится, — говорит Феликс, наблюдая, как почти вся его рука исчезает в заднице Хёнджина. Припухшее и покрасневшее отверстие блестит от масла. Хёнджин так тесно обхватывает его, так красиво выгибается и так сладко стонет… Свободной рукой Феликс достаёт свой член из штанов и несколько раз проводит по нему, чтобы унять сильное возбуждение. — Я и не думал, что получится так легко. — Не так уж и легко… — выдыхает Хёнджин. Его ноги немного дрожат, когда Феликс проникает глубже. — Ты отлично справляешься. — Феликс гладит его по бедру. — Добавим пятый, да? — Уф-ф… — Хёнджин прячет лицо в руках, но Феликс всё равно слышит его ответ: — Давай. Мышцы немного неохотно выпускают руку Феликса. Он снова смазывает ладонь маслом, складывает её лодочкой, добавляя и большой палец. Теперь он сможет проникнуть глубже. Хёнджин тяжело дышит, когда рука погружается в него, он весь мокрый от пота. Феликс наклоняется, облизывает его спину, покрывая поцелуями всё, до чего может дотянуться. — Хорошо? — спрашивает он. — Расслабься. — Тяжело… — сдавленно отвечает Хёнджин. Он, наверное, пытается расслабиться, но Феликс всё равно чувствует сопротивление. Тогда он снова склоняется над Хёнджином, приобнимает его свободной рукой и находит член. Медленно поглаживает его, кружит большим пальцем по головке. Хёнджин стонет и дрожит в его руках. Феликс старается держать примерно одинаковый темп: медленно поглаживает член Хёнджина, медленно проникает глубже. Кажется, отвлечение работает неплохо, потому что тот немного расслабляется. Пальцы уже полностью внутри, теперь нужно протолкнуть самую широкую часть. Феликс давит сильнее, и Хёнджин дышит громче и тяжелее, его пальцы сжимаются в кулаки, цепляясь за одеяло. — Почти получилось, ты такой молодец, — хвалит его Феликс. Горячая влажная дырочка будто засасывает его руку, несмотря на сопротивление поначалу. Хёнджин пытается расслабиться, но иногда сильно сжимает мышцы, поэтому ладонь продвигается медленно. — Блядь, у тебя же маленькие руки, — стонет Хёнджин, но не отстраняется. Феликс только хихикает. — Ш-ш-ш, — он убирает руку с члена Хёнджина и вместо этого поглаживает по спине. — Тебе нужно расслабиться, — Феликс гладит напряженные мышцы спины, давит на поясницу. Хёнджин всё ещё дрожит, но всё-таки расслабляется, позволяя протолкнуть ладонь полностью. — Рука внутри, — с восхищением говорит Феликс. — Тебе нравится? — Хёнджин стонет что-то невнятное, но насаживается на ладонь сильнее. — Попробуем кулак? — Я не уверен, что… Хёнджин утыкается лицом в подушку, и Феликс снова гладит его по спине. Теперь он двигает рукой внутри, имитируя фрикции, насколько это позволяет восхитительная теснота. Проталкивая ладонь в его заднице чуть глубже, Феликс склоняется над Хёнджином, убирает волосы с его лица — тот слегка приоткрывает глаза, ресницы немного слиплись от выступивших слёз. Он весь мокрый, влажные прядки прилипли к лицу, а щёки очаровательно порозовели. Феликс мягко вытирает слюну с нижней губы, чуть давит на неё — Хёнджин просто позволяет проникнуть в его рот, послушно приоткрывая его. — Я думаю, ты сможешь. Давай попробуем. Хёнджин кивает несколько раз, и Феликс отстраняется. Он пытается осторожно сжать ладонь в кулак — теперь, когда та полностью в Хёнджине, это довольно сложно. Он медленно сгибает пальцы, прислушиваясь к стонам. Важно вовремя заметить, если что-то пойдёт не так, но пока Хёнджин просто тяжело дышит и комкает одеяло в ладонях. — Блядь… — выдыхает он, когда Феликс всё-таки справляется. Теперь он медленно водит кулаком вперёд и назад. Хёнджин пытается сжаться, выгибает спину ещё сильнее. Он уже давно возбуждён, поэтому Феликс решает сжалиться над ним: снова прижимается к Хёнджину, чтобы обхватить рукой его член. Он одновременно дрочит и трахает Хёнджина кулаком, и тот громко стонет, шумно дышит и бормочет что-то невнятное. Феликс обожает это — держать Хёнджина в своих руках, пока он разваливается от удовольствия на части. — Ты такой молодец, Хёнджини. Такой красивый, ты бы себя видел, — Феликс ускоряет темп, водя рукой на члене всё быстрее, пока не чувствует, как Хёнджин сжимается вокруг его кулака и стонет. А после рука Феликса пачкается в сперме. Феликс придерживает Хёнджина — ноги его дрожат, и он наверняка устал стоять вот так, выставив задницу, — пока медленно превращает кулак обратно в лодочку из пальцев, а после осторожно вытаскивает ладонь. Припухшие края сжимаются, будто недовольны пустотой. Самому терпеть уже тоже нет сил, и Феликс, продолжая придерживать Хёнджина одной рукой, другой обхватывает свой член. Стонет от облегчения, пока быстро дрочит себе. Хёнджин расслабляется и даже подаётся немного назад, задевая ягодицей покрасневшую от возбуждения головку. Было бы классно трахнуть его прямо сейчас, но Феликс отложит это на другой раз. Он оттягивает ягодицу в сторону и со стоном кончает, пачкая спермой ещё не сжавшееся до конца кольцо. Пальцами он немного проталкивает сперму внутрь, смазывая ею раздражённое и припухшее отверстие, а после отпускает Хёнджина, позволяя ему распластаться по кровати. Феликс так полностью и не разделся, только приспустил штаны, и теперь его одежда вся перепачкана спермой и маслом. Он ложится рядом с Хёнджином на кровать и разминает уставшую ладонь. — Тебе понравилось? — спрашивает он. Хёнджин приоткрывает глаза и поворачивается на бок, немного морщится. — Да. Но тебе придётся меня помыть. А ведь я был только из душа. Феликс хихикает и гладит Хёнджина влажной от смазки ладонью по бедру, будто вытирает её. Тот пинает его в ответ. Они немного обнимаются, пока не становится совсем мерзко от высыхающей спермы. — Душ и «Transit Love»? — говорит Хёнджин, лениво потягиваясь и вставая с постели. Он выглядит немного уставшим, но больше не хмурится. Феликс страдальчески стонет — пытки дурацким шоу избежать не удалось — и утыкается лицом в подушку.