Зарисовка
1 января 2026 г., 19:49
Алводс. Обычное утро в обычном мегаполисе, у чьих жителей обычные утренние проблемы, заботы, рутина. Собраться, одеться, поесть, сводить детей в садик или в школу, самому отправиться на учёбу или работу. Всё как обычно.
Вот и в одном спальном районе, чисто американском, ибо засеян он не многоэтажками, а домиками, в одном доме тоже проходила рутина.
Домик сам по себе был хороший, двухэтажный, с задним двором. В нём проживает семья, довольно необычная. Смотрите, вот они, сидят за столом: стройный отец лис, пышная мама сипуха, старшие близнецы-лисы (причём один ел спокойно, а второй так и норовит что-нибудь остроумное сказать), средняя дочка сипуха и младшая сипуха, но с папиными ушками и хвостом. Ели они в спешке, чуть ли не глотали еду целиком – немного проспали.
– Алекс, надеюсь, ты не забыл собрать спортивную форму? – спросила мама у одного из близнецов, что снова открыл рот для шутки. Он смолк, тихо сказал: «Нет».
– Ал, мы тебе уже сто раз повторяли, готовь всё с вечера! – встрял в разговор отец-лис. – Так, ты поел уже?
Алекс в момент впихнул в себя остатки сэндвича и с набитыми щеками кивнул, глядя на отца.
– Беги тогда, собирай.
Лисёнок встал из-за стола, только побежал к лестнице, как услышал голос брата: «Я за тобой не буду убирать!», на что получил лёгкий упрёк от матери: «Джейкоб, ешь» и на Алекса посмотрела она молча. Тот убрал в раковину свою тарелку и снова убежал к себе.
Пока тот собирался, Джейкоб уже убрал за собой, побежал в коридор собираться. Средняя сипуха быстро допила молоко от медовых хлопьев, слезла со стула и сразу же её взяла женская рука нежно за затылок и вытерла клюв.
– Санни, что ж ты… Вот, иди теперь, быстрее.
И Санни ушла. Довольно быстро закончили свой завтрак папа, мама и младшая дочка. Все направились в коридор, где уже в тёплое был одет Джейкоб. Стали собираться и остальные. Младшей хотел помочь одеться папа, чтобы было быстрее, но та заупрямилась и продолжила одеваться сама, фыркнув. Тут же прибежал Алекс, оделся в спешке, выбежал на улицу, забыв про шарф.
– Алекс! Вернись в дом! Шарф!
– Да сейчас я ему… – взрослая сипуха, что Эмили зовут, достала с полки над вешалкой клетчатый красный шарф. Одевшись, всей компанией выдвинулись на улицу, где у окна гостиной стоял хороший серый минивен. На самом заднем сидении уже сидел рыжий сорванец и глядел на подходящих. К нему позже присоединился близнец с средней сестрой и они сразу же стали разговаривать о школе, хотя и были-то сейчас всего во втором и первом классах. На среднем ряду – Эмили и младшенькая в детском кресле, за рулём – отец. Пристегнулись, поехали.
Школьников привезли, что логично, в школу. Попрощались, проводили до дверей заведения, поцеловали и отпустили. Далее отвезли маму в нотариат. Перед тем, как уйти, она, подойдя к водителю, коротко поцеловала его в губы, на что тот вовсе не воспротивился.
– Удачи тебе, Эми.
– Тут нужна совсем не удача. – с усмешкой ответила она, – Люблю тебя, Алан.
– И я тебя, Эми.
Сипуха поцеловала через другое окно младшенькую, не забыв и про обнимашки, и тоже скрылась в здании государственного учреждения. Водитель обернулся к дочке.
– Ну, только мы остались? – получил краткий кивок. – Тогда поехали.
И вскоре оказались… Дома. Хотя день будний, и лису надо на работу, а сипухе-лисе – в детский сад. Что ж, не надо было. Первый уже давненько работал из дома, уже приучил себя к этому. А девочке… Просто разрешили не идти! Один денёк. Иногда разрешают, потому что, почему бы нет? Девочка не капризная, умная, хорошо себя ведёт. Один день глупее её не сделает.
Первым делом переоделись в домашнее. По крайней мере, только Алан, так как девочка уже была в пижаме. Да, поверх неё была уличная одежда. Не суть важно, ибо далее была вымыта посуда. Папа мыл, а дочка сушила и складывала рядом, а потом, с его помощью, и по местам. Потом… Просто отдыхали. Ели сладкого побольше, хотя мама обычно запрещает, но «один раз можно», читали «Денискины рассказы» – причём лис попробовал даже по ролям, меняя голос, пробуя немного в карикатуру. Посмотрели «Ночь в музее», смеясь над некоторыми ситуациями, в которые попадал Лерри. Девочку не заставляли переодеваться. Просто отдыхали.
Но всему хорошему, конечно, всегда наступает конец. Когда пошли титры, Алан посмотрел на часы в телефоне, встал, сказав:
– Ладно, Рейвен, прости, но папе надо поработать. Идём со мной. Как раз комната твоя по пути, хочешь, возьмёшь, там, бумагу, карандаши. Идём?
Малышка Рейвен кивнула, встала с дивана и пошла за папой, ласково держа его за пальцы. По дороге как раз зашла в свою с Санни комнату, взяла всё нужное, и дошла до его с мамой спальни. Уютная, с кинг-сайз кроватью, балконом на задний дворик, шкафом, рабочим столом с компьютером – всё стандартно. Лис сел за компьютер, а дочка – на кровать. Он начал работу, она – рисовашки.
Так прошло около часа. Рейвен уже закончила рисовать, а лис активно печатал, иногда бормоча что-то под нос. Девочка хотела показать папе один из своих рисунков… Но решила, что не стоит тревожить. Просто подошла к столу, положила изрисованный лист бумаги рядом. Ушла в свою комнату, почитать ещё немного рассказов. Прочитала два – стало скучно. В игрушки было скучно играть, что в свои, что в сестринские. Осторожно, почти на цыпочках, снова подошла к папе и сказала тихим, маминым, ангельским голоском:
– Папа. Пап. Па-ап. – осторожно коснулась его руки.
– А? Чего хочешь? – спросил он, не отрываясь от монитора с клавиатурой.
– Дай телефон, пожалуйста. Мне скучно.
Лис достал из кармана штанов волшебную коробочку и передал её прямо в руки дочери.
– Пож-жалуйста. Прости, занят, не трогай меня пока, ладно? И если хочешь что-то скачать – спрашивай.
– Хорошо, спасибо. Люблю тебя. – Прижала к себе телефон и аккуратно поцеловала руку папы, так как до щеки явно бы не дотянулась. Тот улыбнулся, чмокнул её макушку и вернулся к работе, но уже с улыбкой. Сипуха-лиса тоже улыбнулась, села на кровать, опершись об изголовье спинкой. Включила то ли «Смешариков», то ли «Барбоскиных», то ли вообще «Синего трактора».
Так прошло ещё некоторое время. Он работал, она – смотрела мультики, иногда играла с игрушками. Просила иногда вкусняшку – папа отрывался и приносил. Потом пообедали вместе, немного играючи, снова помыли посуду и обменялись поцелуями в щеки. Снова поднялись в спальню, снова работа и мультики.
Но не прошло и часа, как под руку Алану стала биться маленькая голова, щекоча маленькими рыжими ушками. Посмотрел вопросительно на дочку.
– Пап. Можно к тебе? Я хочу посмотреть твою работу!
– Ох… Рейвен, но у меня скучно совсем. Просто буквы и цифры.
– И что? Ты бы работал, если было неинтересно.
Лис снова хотел возразить, да понял, что смысла в этом споре нет. Да и в какой-то степени малышка была права. А потому в мгновение папины руки уже усадили девочку к нему на колени, откуда прекрасно было видно монитор. И сначала сипухе-лисе было на самом деле интересно. Как буквы появляются, соединяются в странные слова, а там – в целую цепочку слов, во что-то непонятное, но захватывающее, как какая-нибудь книга заклинаний на неизвестном языке. Но, конечно, ребёнку это быстро надоело, и она вернулась к мультикам в телефоне, что захватила с собой. Иногда снова смотрела на монитор, на папу, чесала подбородок его морды, снова мультики, потом в окошко.
Так прошло ещё время. За окном вновь пошёл снег, давно стемнело, так как зима. Около шести часов вечера. Лис закончил все необходимые на сегодня задачи и выключил компьютер.
– М-да... Хочется поиграть, но... Чёрт, – потёр глаза. – Не, не стоит, а то глаза попорчу. Вон, Освальд уже их носит, бедолага..
И оттолкнулся от стола. Только сейчас почувствовал у себя на коленях тяжесть. Живую тяжесть. И вспомнил, что на них сидит Рейвен. Ну, как сидит? Уже лежит, свернувшись калачиком, и спит. Совсем как маленькая лисичка. И тихонько ухает во сне, как совушка, сипуха. Маленький комочек радости и милоты. Комочек жизни. Самый младшенький, ещё не встретивший настоящих проблем, неприятностей. И Алан сейчас об этом всём подумал, гладя дочку по голове. Не знает, почему ему в голову вообще это пришло, почему он вдруг стал об этом переживать. О том, как защитить её – свою кровиночку. Да и не только её. Но и Алекса, Джейкоба, Санни и, конечно, Эмили. Семью, что он создал. Не он один, конечно, но не помоги он тогда Эмили, не решись он тогда оставить её у себя – не было бы и её, как жены, настоящей женщины, а не забитой девушки, не было бы вообще её, как человека. А может, и был бы, ведь у неё есть дядя с тётей. Но они бы не были знакомы. Не было бы именно этих четырёх жизней, носящих их кровь, их воспитание, частичку их души, превращая эти частички в свои, личные, особенные, неповторимые.
Алан аккуратно прижал к себе малышку Рейвен, шепча, какая она хорошая, любимая, самая лучшая, что все её любят, чтобы она никогда не сомневалась в себе, чтобы никогда не скрывала ничего ни от него, ни от мамы, ни от своих братьев и сестры. Шептал, как хочет, чтобы у дочки всё было хорошо, чтобы она чувствовала поддержку, чтобы не держала самое худшее в себе, чтобы не боялась просить помощи. Ведь её все любят. Все.
Нос и под глазами мужчины заболело, и на уголках появились слёзы. Покатили по щекам. Он сам не понял, чего вдруг так расчувствовался. И тут его взгляд, когда вытирал щёки, упал на рисунок на столе, который уже давненько был оставлен девочкой. Взял за уголок, стараясь не помять. На бумаге, как могла вообще нарисовать пятилетняя девочка, были изображены все в семье. То есть, вообще все. Не только мама с папой, братья и сестра, но и тётя Алекса, бабушка Скай и дедушка Крис-младший. Над каждым была надпись, хотя и без них было прекрасно понятно, кто есть кто. Все держались за руки, а посередине, конечно, была сама Рейвен.
Смотрел лис на него довольно долго, улыбаясь, обнимая сопящий перьевой комочек. Достаточно долго, чтобы за спиной раздался знакомый тёплый голос:
– Алан? Ты здесь?
Лис дёрнулся от неожиданности и обернулся.
– Ах, Эмили… Привет, – обменялись поцелуями. – А почему ты не позвонила или, там, не написала? Я бы заехал за вами.
– Ну... Не хотела тебя беспокоить и такси вызвала.
Получила в ответ усмешку.
– Кто-то мне ещё предъявляет за частое использование машины. «Бензин не бесплатный» – передразнил он жену, за что получил фырканье и лёгкий удар в плечо. Посмотрела на дочку и чмокнула её прямо меж ушек, тоже ласково погладив.
– Как обычно, без происшествий? – спросила она, взяв рисунок у мужа.
– Конечно. Она же у нас маленькая тихоня. – Ответил он без осуждения. Заметил, что рисунок перехватили. – Кстати, как тебе?
– Красиво, как и всегда. – Ответила сипуха с улыбкой. – С Санни наверняка пример берёт. Ладно, если что, присоединяйся к нам на кухне, как Рейвен уложишь, – взглянула на дочку ещё раз, – скорее, переложишь. Хорошо? – ещё раз чмокнула макушку дочки. – Любимочка моя. – И лис получил свою порцию между ушей. – И ты тоже.
Сипуха ушла с рисунком, а лис вновь остался наедине с комочком. Слегка поправив сидячее положение своё, Рейвен вздрогнула, громче засопела. Алан замер, испугавшись, что разбудил. Но довольно быстро сонное урчание вернулось. Лис выдохнул. Повернулся к окну. Снег. Зима. Январь. И ведь именно в этот месяц и родилось это чудо. Одно из чудышек, которое любят, защищают и оберегают. И будут любить, защищать и оберегать всегда.
