Ёлочные игрушки

Полковник Дегтярёв сидел в своём кабинете в Доме культуры «Энергетик» и уже в десятый раз перечитывал сообщение на КПК, так и не решаясь ответить — с ним такое случалось впервые. Обычно он без труда подбирал нужные слова и всегда получал желаемое. Вот только сейчас он никак не мог придумать, что попросить взамен на ёлочные игрушки? Может, вообще отказать? Или же быть джентльменом и отдать их просто так — в знак былых чувств? Три года назад… — Саш! Смотри, что я нашла, — влетела в его кабинет, словно фея, Маша. Марию, а точнее Ласточку, в Припяти знала каждая псевдособака. Рыжий ураган и по совместительству медик группировки «Корпус». Девушка подошла к столу, за которым сидел Дегтярёв, и с глухим бренчанием поставила перед ним большую пыльную коробку. Полковник наконец оторвал взгляд от отчёта и посмотрел сначала на коробку, а затем на Ласточку. Что бы там ни лежало, особого интереса это у него не вызывало — в отличие от самой девушки. — Ну, показывай, что же ты такого нашла, — ухмыльнулся Дегтярёв. Ласточка открыла коробку, и её глаза загорелись почти детским восторгом. — Ёлочные игрушки! Представляешь? В подвале нашла. И как они только все не разбились за столько лет… Дёготь встал со стула и заглянул внутрь. Коробка и правда была почти доверху набита игрушками — теми самыми, советскими. Точно такими же его родители когда-то украшали новогоднюю ёлку, ещё тогда, когда они жили в Припяти. — Новый год через неделю. Давай украсим ими ту ель, что растёт перед Энергетиком? — Это опасно, Маш, — ответил Дегтярёв, но, заметив, как девушка мгновенно поникла, тут же добавил: — Но кто не рискует, как там говорится… — Тот не пьёт шампанского, — весело добавила Ласточка. Она быстро чмокнула Полковника в губы и, подхватив коробку, выпорхнула из его кабинета, оставив за собой лишь эхо звона стеклянных игрушек и ощущение чего-то тёплого и живого. За это ощущение Дегтярёв когда-то и влюбился в Машу — до беспамятства. Она всегда была лёгкой на подъём и весёлой, но вовсе не дурочкой, нет. Гениальный медик, человек, на которого можно было положиться в любой ситуации. Полковник не раз благодарил Бога за то, что Ласточка согласилась вступить в Корпус, а потом — остаться в Припяти, рядом с ним. Быть его женщиной. И к приближающемуся празднику он даже собирался сделать ей предложение. Дёготь согласился отдать Маше игрушки. Всё равно с её уходом из группировки больше никто не наряжал ель на площади перед Энергетиком, да и Новый год здесь постепенно, перестали праздновать. Все знали, что произошло с их Лидером в этот праздник несколько лет назад, и старались не давить больное. Ласточка появилась в Доме культуры спустя пару дней — её привёл Гарик. Она металась то тут, то там, здоровалась со старыми знакомыми, перебрасывалась свежими новостями, смеялась. А Полковник, отстранённо, наблюдал за этим, облокотившись о перила второго этажа. Девушка была всё такой же шумной и весёлой — видимо, она давно забыла прошлое и пошла дальше. В отличие от него. Заметив Дёгтя, Маша улыбнулась и слегка махнула рукой. У мужчины от такого простого жеста защемило под ложечкой. — Привет. Как ты здесь? Дегтярёв вздрогнул от давно забытого женского голоса, прозвучавшего совсем рядом. Она поднялась к нему. — Здравствуй. У нас всё как всегда. — Понятненько… спасибо, что согласился отдать игрушки, — неловко сказала Ласточка. — Пожалуйста. Всё-таки ты их нашла, они по праву твои. — Саш… — она сделала глубокий вдох. — С наступающим. Надеюсь, в Припяти и в следующем году будет спокойно… благодаря тебе. Хоть внешне Полковник выглядел непринужденно, внутри уже начинало бурлить. Обида на Машу смешалась с радостью снова её увидеть. Ему хотелось умолять её вернуться в Корпус, вернуться к нему. Но он понимал — всё это было бы лишним. — Спасибо. Я тоже на это надеюсь. — Как будешь отмечать? — Пойду в патруль, поменялся с Нором. А ты? — Пока не решила… нашла недалеко от Залесья отличный домик, а рядом растёт такая ель, ты бы видел! Настоящая красавица. Вот хочу нарядить её к празднику. Повисла тяжёлая пауза — они оба не знали, что ещё сказать и нужно ли вообще что-то говорить дальше. Дегтярёв вдруг задумался: нашла ли Ласточка себе кого-то за эти три года? Но как аккуратно это выяснить… — Только одна не наряжай, это опасно. — Д-а-а, надо бы кого-то попросить помочь. Что-нибудь придумаю, не волнуйся, — легко ответила девушка, даже не задумываясь, что её слова могут задеть Полковника. Маше как-то рассказали, что в Корпусе появился новый техник — Гарпия. По слухам, её завербовал Дегтярёв, поэтому Ласточка считала, что у бывшего возлюбленного всё хорошо на личном фронте и он давно отпустил всё, что было между ними. — Пойдем, они лежат в моем кабинете. Зайдя в свой кабинет, Дегтярёв приказал Бизону выдать коробку и, под тяжёлым взглядом Медляка, договорился, что обратно из Припяти Ласточку завтра проводит Телеграф. Гарик был хорошим человеком и отличным проводником, но к своим Полковник испытывал больше доверия, особенно когда речь шла о безопасности любимой женщины, пусть и бывшей. А, возможно, всё дело в том, что Гарик мог отправиться в путь прямо сейчас, но Дегтярёву хотелось, чтобы девушка побыла рядом с ним ещё немного. Для ночёвки Полковник выделил Ласточке отдельную комнату — бывший медпункт, где когда-то именно она лечила корпусовцев. Стоило Маше остаться в кабинете одной, как воспоминания о всех хороших временах в группировке полились рекой. Казалось, за прошедшие годы здесь ничего не изменилось: всё стояло точно так же, как в тот день, когда она второпях покидала Энергетик, лишь бы поскорее сбежать от чувства вины перед Сашей за свой отказ. В это время в кабинете Дегтярёва Медляк отчитывал своего лидера. — И чего ты тут штаны протираешь? — А что мне ещё делать? — Дегтярёв нервно мерил комнату шагами. — Иди к ней. Поговори. — Зачем? Она тогда своим поступком всё сказала… — Ты так просто её отпустил, — хмыкнул Медляк. — Сейчас самое время всё прояснить. Это не в твоём стиле, Дёготь, оставлять недосказанности. — Никаких недосказанностей нет. Мне и так всё предельно ясно, — устало ответил Дегтярёв. — Маше просто не захотелось остаток жизни просидеть в Припяти. Она ведь и правда как ласточка — ей нужна свобода. А я… я не смог дать ей эту свободу. — Тогда предложи ей встретить Новый год вместе. Или хотя бы с нами, — не унимался Медляк. — Сам же знаешь: как встретишь, так и проведёшь. Глядишь, ещё всё сложится. Дёготь остановился, будто слова Медляка ударили его в прямо в сердце. Некоторое время он молча глядел в окно, за которым медленно сгущались сумерки над зимней Припятью. — Ты серьёзно веришь во всю эту чепуху? — наконец выдохнул он. — Я верю в то, что ты не из тех людей, кто боится получить отказ, а из тех, кто боится не узнать ответа. Техник был прав и Дёготь это понимал, поэтому он пошёл в сторону выхода, ненадолго задержался у двери, словно собираясь с духом, а затем вышел в коридор и ноги сами понесли его в сторону бывшего медпункта. Маша сидела на кровати и перебирала рюкзак, прикидывая, куда лучше убрать игрушки, чтобы не побить их по дороге. Вдруг снаружи послышались шаги — тяжёлые, размеренные. Она узнала кто шёл к ней, ещё до того, как в дверь осторожно постучали и послышался голос Саши.  — Можно? — прозвучало достаточно неуверенно с другой стороны.   — Да. Дегтярев вошёл и остановился у стены, рядом с дверью.  — Я не пришёл просить тебя вернуться, — сказал он. — И не собираюсь удерживать в стенах Энергетика. Я просто… Просто хотел… предложить отпраздновать Новый год с Корпусом.  — Я думаю, что это не очень хорошая идея, Саш. Давай оставим всё как есть… Не хочу совершать ещё одну ошибку. — Хочешь сказать, всё, что между нами было — это ошибка? — Дегтярёв сжал кулаки, стараясь сохранять спокойствие. — Нет, нет конечно… Ошибкой было сбежать. Так по-детски глупо… Я каждый день думаю об этом и только под Новый год собралась с духом, чтобы попросить прощения… Ласточка говорила искренне, с неподдельной горечью в голосе. Она даже не поднимала глаза на Сашу — ей было стыдно и некомфортно находиться там, где они когда-то были счастливы. Она не заслуживала сейчас быть здесь и тем более праздновать рядом с ним Новый год… — Тебе не за что просить прощения. Я благодарен за твою любовь и понимаю, почему ты отказала… — Полковник сделал паузу, подбирая слова. — Никакой птице не понравится жить в клетке. — Я никогда не чувствовала себя рядом с тобой в клетке. — Тогда почему ты ушла? — Потому что… — начала Маша, сжимая руки на коленях, — побоялась, что здесь, в Зоне, невозможно построить семью. Я подумала о будущем… а потом о Припяти. Здесь твой смысл жизни и я не хотела его у тебя забирать.  — И ты решила, что сбежать будет лучшим вариантом? — Дёготь сделал шаг ближе.  — Я до сих пор не знаю, что было бы лучше, Саш. Маша поднялась с кровати, собираясь выйти из комнаты, потому что в ней резко стало не хватать воздуха. Но Дегтярёв не дал возможности снова сбежать. Он мягко схватил её за руку и в следующую секунду сделал то, о чём мечтал все эти три года — обнял Ласточку. Его окутал её запах, такой родной, и все старые обиды вдруг рассеялись, словно их никогда и не было. Наконец-то сердце Полковника наполнилось долгожданным облегчением. — Я так по тебе скучал, — выдохнул он ей в шею. Девушка замерла в объятиях Дегтярёва, а потом попыталась вырваться, но тепло его рук и знакомое чувство, похороненное где-то глубоко внутри, не оставили ей ни малейшего шанса на сопротивление. Следом объятия быстро переросли в глубокий поцелуй.  На следующее утро, когда Телеграф пришёл выполнить своё поручение, он не обнаружил в штабе ни Ласточку, ни своего Лидера. — Голубки улетели, так что отбой, солдат, — лишь посмеялся Медляк и продолжил копаться в деталях. Тем временем Ласточка с Дегтярёвым уже шли к тому дому, который девушка заприметила, чтобы вместе нарядить ёлку. Полковник твёрдо решил для себя, что больше никогда не потеряет Машу, а она решила, что пока просто будет наслаждаться каждым мгновением наступающего года рядом с тем, кого так сильно любит.