Тариф "Новогодний"

Несмотря на то, что Фома рационально вложил в сезонный предновогодний бизнес по продаже ёлок и прочей новогодней мишуры значительное количество денег, сам праздник его скорее утомлял. Вся эта сумасшедшая гонка, где поставки, сделки и вопросы надо закрыть до тридцать первого декабря, мотала нервы, не хуже любых разборок. Ощущение было, будто тридцать первого декабря — это последний день перед концом света. Люди сходили с ума, толпясь не только в магазинах, от посещения которых Фома, к счастью, в силу статуса был избавлен, но и на складах, таможнях и прочих объектах, создавая очереди на ровном месте и нарушая отработанные схемы и сроки поставок. Бонусом к замечательному семейному празднику всегда прилагались какие-нибудь новогодние изменения в законодательстве, связанные с повышением каких-нибудь налогов и усложнением каких-нибудь бюрократических цепочек. Вишенкой на торте были две недели выходных, когда работа любого бизнеса была парализована полностью по всей стране. То, что для обывателей означало возможность выпить, поехать в отпуск и отдохнуть, для Фомы означало нести убытки и ждать головной боли, которая последует, когда после огромных выходных снова появятся очереди примерно везде, когда придется разгребать накопившееся за две недели. В предновогодний бизнес он вложился именно с точки зрения рациональности. Если уж потерь от праздника было не избежать, стоило попытаться параллельно заработать на всеобщем помешательстве. Пара встреч, чтобы убрать конкурентов с более дешевыми ёлками и поставить свои точки, какие-то сопутствующие мелочи типа бенгальских огней и дешевых украшений (в которых границу пересекло кое-что поинтереснее воздуха) — и все, работа пошла. О нюансах, правильности и легальности Фома даже не думал: все равно первого января ажиотаж исчезнет, будто не было, а, значит, и фирмы-однодневки тоже могут спокойно исчезнуть — плюсы кратковременного сезонного бизнеса. Впрочем, как бы Фома ни пытался отстраниться от шума и суеты, повсеместные пробки и страдающий Толя, который отошел в ближайший к офису супермаркет на двадцать минут, а пропал на три часа, окончательно убедили его, что стоит поработать удаленно хотя бы неделю, пока все это не утихнет. Конечно, особняк и так находился за КАДом, но хотелось полной тишины и смены обстановки, и чтобы не было искушения сорваться в офис или на какие-нибудь встречи для формальных поздравлений. Небольшой уединенный дом на озере в трех часах езды от Питера по итогу оказался отличной идеей. Конечно, это не решило проблему с потерями бизнеса и простоями грузов, работал Фома точно так же — разве что пользовался цифровой подписью вместо физической, — но вокруг стояла такая тишина, что волноваться не получалось даже при всем желании. Вся предновогодняя суета казалась чем-то совершенно далеким и не совсем реальным, даже работа не так давила, потому что праздники или нет, а в работе и без них бывают коллапсы. Сходить с ума из-за каждой проблемы у Фомы не хватило бы ни времени, ни здоровья. Новогодняя ночь прошла тоже в тишине. Это было необычно и даже освежающе. Никаких посиделок с авторитетами, никаких фейерверков и ни одного звонка. Вероятно, это должно было вызывать чувство тотального одиночества, но вызывало только ощущение глобального философского спокойствия. Будто в этом доме вдали от шума города время остановилось, создав некий чистый вакуум, в который не проникал мусорный шум остального мира. Фома привык к одиночеству в толпе, но сейчас это одиночество воспринималось как что-то правильное и комфортное: одиночество по его собственному выбору, а не вынужденная необходимость. Возвращение к работе, однако, произошло раньше, чем Фома рассчитывал и совершенно неожиданным образом. Перед отъездом он просто запер дом и распустил охрану отмечать семейные праздники, рассчитывая на сигнализацию и ворота, поэтому приехать домой и обнаружить во дворе чужую машину, а в кухне постороннего человека в халате было мягко говоря внезапно. Уставились они друг на друга, вероятно, с одинаковым уровнем удивления. — Ты еще кто такой? — поинтересовался Фома, мельком осматривая комнату на предмет других посторонних. — Это ты кто такой? Кто тебя послал? — мужик в халате наивно сжимал кухонный нож, будто это могло ему хоть как-то помочь, а потом совершил роковую ошибку: — Я ничего тебе не отдам, понятно? — А что, есть, что взять? — мгновенно заинтересовался Фома, положив ладонь на плечо Толе уже наставившему на незваного гостя пистолет, отчего вторженец мгновенно растерял все желание наезжать. — Н-нет… Вы чего, мужики? Может, поговорим?.. — Ну, давай поговорим, — благодушно согласился Фома, устраиваясь на диване. Гость так и остался стоять под дулом Толиного пистолета. — Рассказывай, кто такой и что ты делаешь в моем доме? — Как это «что»? Арендую! Из сбивчивого рассказа мужика в халате — не очень храбрый оказался, спасибо, что трусы не намочил от страха, — Фома вынес, что рождественским чудом он, кажется, попал в ситком с откровенно тупыми персонажами. Потому что картина событий выглядела как откровенный сюр. Незваный гость, очевидно облеченный властью, дал подчиненному задание быстро найти ему дом в аренду, где его точно не будут искать, но чтобы домик был соответствующего уровня, разумеется. Подчиненный же нарвался на черных риелторов, которые сдали в аренду дом Фомы. Поиски наглых гастролеров и разговор с охранной фирмой, у которой были запасные ключи, еще предстояли. Фирма принадлежала, разумеется, Фоме через несколько подставных лиц, значит, дело было личное — кто-то из не очень умных сотрудников решил подзаработать себе на новогодний подарок, потому что сдать в аренду дом смотрящего мог только тот, кто не знал, чей это дом. В криминальной сфере Питера таких дураков не было, значит, сработали гастролеры. Отвлекшись на размышления, Фома вспомнил о вторженце только когда тот внезапно чихнул и сам же испугался резкого звука, вжав голову в плечи. — Толь, давай его, наверное, завалим, — скучающе хмыкнул Фома. — Как раз снег лежит, и он до весны полежит. За глупость надо наказывать. — Эээ, подождите! Не надо! Я же ни в чем не виноват! Я — жертва! — испугался мужик. Фома только скучающе вскинул бровь. — Подождите, у меня есть деньги! — У меня тоже. Это же мой дом, — отозвался Фома, все еще не впечатленный. — Много денег! Я Убегаев! Тот самый! Фома задумался над знакомой фамилией, припоминая, где ее недавно мог слышать. — Тот самый чиновник, который украл из бюджета миллиард на госзакупках и сбежал? — Да, тот самый! Я поделюсь! Возьмите треть! Ладно, половину! Только не убивайте! Пожалуйста! — Ну что ты. Мы ж не звери какие-то, да, Толь? — Как прикажете, Алексей Леонидович, — с непроницаемым лицом отозвался начальник охраны, ни на секунду не опуская пистолет. Убегаев только нервно сглотнул и сосредоточился на Фоме. — Не надо ничем делиться, — начал Фома, и чиновник мгновенно просветлел лицом, хотя все еще с некоторой опаской поглядывал на пистолет, направленный в его сторону. — Поступим так. Ты просто оплатишь аренду за то время, что ты жил в моем доме. Аренда тут, знаешь ли, дорогая в новогодние праздники, — Фома доброжелательно улыбнулся. — С тебя миллиард — и мы в расчете. — Нет, как же, я же… — Или так, или в сугроб до весны, — пояснил Фома. — А деньги я все равно найду, это же мой дом. Ты же небось с наличкой сбежал? Кому бы ты еще мог такую сумму оставить? Убегаев только бессильно зарычал. — Ну, вот и договорились, — подытожил Фома. — И оденься уже. Толя тебя проводит. *** Паша приехал только через час, с ворчанием пролезая через сугробы к дому — двор еще не почистили, и собирать снег ботинками было мягко говоря неприятно. — Фома, год только начался, все люди как люди, на каникулах отдыхают. Вот что тебе от меня понадобилось так срочно? — Подарок тебе решил сделать, — ничуть не смутился Фома, протягивая руку для приветствия. — Вот, смотри. Господин Убегаев собственной персоной. Подумал, что тебе понравится. Паша определенно выглядел впечатленным: — Черт, я еще не успел тебя о помощи попросить, а ты уже его нашел! Фома тонко улыбнулся, когда Паша хлопнул его по плечу. — Опережаю твои желания. — Открой бордель и сделай это девизом, отбоя от клиентов не будет, — саркастично посоветовал Паша и кивнул на Убегаева, сидящего в наручниках на стуле посреди комнаты. — За этого спасибо, брат, от души. А деньги? — Какие деньги? — не понял Фома. — Ну, этот мудак миллиард же спер, где-то же он его дел? Фома задумчиво поджал губы и покачал головой: — Не было никаких денег, Паш. Но, если хочешь, я могу его расспросить… — он достал из-за пояса пистолет, демонстративно снимая с предохранителя. — Так, чтобы я этого не слышал! — мгновенно отреагировал Паша. — Убрал пистолет быстро! Чиновник, поглядывая на оружие, внезапно подал голос: — Н-н-не было никаких денег. Меня оклеветали! — Следователю рассказывать будешь, на выход! — рявкнул на него Паша. Когда за Семёновым закрылась дверь, Фома задумчиво посмотрел на пустующий теперь стул в центре комнаты. — А что, Толь, может, какой-нибудь бизнес с арендой квартир замутить? Вроде выгодная тема. Вот, даже во время каникул чистую прибыль приносит. — Не все готовы платить миллиард за аренду дома на пару дней, — веско возразил начальник охраны. Фома улыбнулся. — Надо просто уметь находить правильных клиентов. И правильно от них избавляться.