Эксперимент

Согласно одному не очень надежному источнику, четыреста пятьдесят грамм конфет с ликером были равноценны одной бутылке вина. Лайт с детства знал, что нельзя верить незнакомцам: неважно, подходили они к тебе на улице или распространяли непроверенную информацию в интернете. Однако дни в штабе продолжали тянуться, серые и однообразные, и после того, как Ягами вычитал где-то этот поразительный факт, в голове у него с тех пор крутилась только одна мысль. В один из долгих вечеров под не знающими дня и ночи белыми лампами Лайт наконец принял решение. Выждав момент, когда L отвлечется очередным тортом, он потихоньку отъехал от него на стуле – настолько далеко, насколько позволяла цепочка, – и ухватил за рукав пиджака крутившегося поблизости Мацуду. – Мацуда-сан, – шепнул он в ухо удивленному полицейскому, подтянув его к себе поближе. – У меня для вас есть небольшое, но ответственное поручение. – Что-то случилось? – удивленно прошептал Тоута в ответ. Он скосил глаза сначала на L, потом на Лайта, но тот отрицательно помотал головой и, быстро обернувшись и проверив, что торт на тарелке еще не закончился, снова наклонился к Мацуде. На следующий день на столе рабочего кабинета красовался внушительных размеров бумажный пакет. L смерил его внимательным взглядом, устраиваясь на своем рабочем месте, и Лайт не стал дожидаться, пока детектив озвучит свои догадки и процентные вероятности. – Это для тебя. Глаза L чуть расширились, вызвав на лице Лайта невольную улыбку. Может, это и было глупо и довольно-таки непрофессионально, но он очень любил моменты, когда на бесстрастном лице детектива отражалась даже самая малая толика эмоций, когда показывался кусочек его души, проглядывая в тени улыбки и темных омутах-глазах. Кусочек живого и настоящего L. – Для меня? – Ага. – Лайт уселся на свое место и пододвинул ему пакет. – Ну, знаешь, добавить немного разнообразия. И в дело Киры, и в твой рацион – ты уже неделю подряд одними тортами питаешься... – Так вот о чем ты вчера попросил Мацуду, – пробормотал L, быстро, почти без шороха извлекая на свет несколько разноцветных коробок. Внимательно осмотрел их с обеих сторон, потом поднял на Лайта свои невозможные глаза. Ягами на мгновение показалось, будто бы он сдерживает смех. – Конфеты с ликером? – Да, мои любимые. Отец подарил на выпускной, и это были лучшие конфеты, что я пробовал в своей жизни. – Это не было… ладно, это почти не было ложью. – Попробуй, они очень вкусные. L пристально разглядывал коробку. – Думаешь, они отравлены? – хмыкнул Лайт. – Мацуда-сан последний, кто провернул бы что-то подобное. – Разумеется. – L потряс коробку. – А ты все это время был прикован ко мне. – А я все это время был прикован к те… – Лайт осекся. – Да черт с тобой, Рюдзаки! Сколько раз тебе еще повторить, что я не Кира?! На лице L промелькнула быстрая незаметная улыбка, а потом он кончиками пальцев подцепил первую конфету и закинул в рот. Ягами тут же замолчал и проводил ее взглядом. Эксперимент начался. Пристальный интерес был чисто любительским: ничего плохого он не задумывал. Зла на детектива Лайт не держал, даже несмотря на долгое мучительное заключение под камерами, из которых на него днем и ночью смотрели эти глаза, холодно и бесстрастно. Если бы не железная выдержка и исключительная упертость L, ничего доказать у них бы не вышло. Ягами уважал детектива, его способности и интеллект, но вот постоянные издевки и подозрения в том, что Лайт – Кира, особенно после того, как он сам таким непростым путем доказал обратное, которые не прекращались ни на минуту: ни перед мониторами в присутствии всех остальных полицейских, ни во время обеденного перерыва, ни ночью, пока Лайт тщетно пытался заснуть под стук клавиш, – уже основательно действовали ему на нервы. Так что та шуточная, наверное, статья подала ему прекрасную идею, каким образом можно было отыграться на L за все его безосновательные подозрения. Но поскольку теория, хоть и звучала достаточно правдоподобно, не имела под собой весомых доказательств, Лайт решил считать это экспериментом. Нормальный человек вряд ли бы его осилил: Ягами быстро подсчитал, сколько конфет надо съесть, чтобы процент алкоголя в организме достиг необходимого для настоящего опьянения, а особенно с учетом того, что сахар и жир, содержавшиеся в конфетах, могли нивелировать эффект от ликера и уменьшать степень опьянения. Нормального человека скорее стошнит от количества сладкого, съеденного за такой маленький промежуток времени, и все старания моментально сойдут на нет. L же… Лайт наблюдал за его ежедневными трапезами достаточно времени, чтобы понять, что для детектива этой проблемы в принципе не существовало. Он мог предположить скорее обратное: что его организм по такой же логике отвергает нормальную еду. Таким образом, L подходил для удовлетворения измученного скукой любопытства Лайта по всем параметрам. А если же эксперимент действительно удастся и теория подтвердится, то Лайт выиграет втройне: узнает истину, как следует повеселится и заодно увидит, как влияет алкоголь на таких гениев, как L. В случае, если эффект не будет отличаться от обычного и L наконец-то ослабит свою вездесущую бдительность, Ягами намеревался включить воображение на полную катушку и вытянуть из раздражающе скрытного детектива все, что удастся. Казалось бы, они работали вместе уже не первый месяц, L даже называл его своим другом, они, черт возьми, спали в одной кровати (ну, хоть и спал один только Лайт, и то не всегда), и при этом на его вопросы, которые рождались в сонной голове и тут же слетали с языка по этим же долгим бессонным ночам, пока Ягами лежал и пялился в потолок, а L молча сидел на кровати и бесконечно что-то печатал, звякая цепью по клавиатуре, детектив никогда честно не отвечал. Сам он знал о Лайте все, он же о нем – ничего. Так что Лайта банально грызло любопытство, его природное любопытство, которое не всегда доводило его до добра, особенно в детстве. Но на этот раз останавливаться он точно не собирался. Успех был слишком близко. – Ну как, вкусно? – поинтересовался Ягами, наблюдая за тем, как первая коробка постепенно пустеет. – Неплохо, – пробубнил L с набитым ртом, не отрываясь от экрана монитора. – Можешь тоже попробовать. Пьянеть самому в планы Лайта не входило, но поскольку в одной конфете алкоголя содержалось ничтожно мало, он все же решил подыграть и, чтобы не вызывать подозрений, тоже потянулся за конфетами. Ни Лайт, ни L не повернули головы, поэтому их руки тут же столкнулись над коробкой. Раздался противный звон: стукнулись друг о друга наручники, – но Ягами ощутил только прохладу чужих пальцев. Воспользовавшись его замешательством, L первый ухватил конфету. – Неплохо? – со смешком повторил Лайт, подцепляя соседнюю. На вкус они были немного не такими, как он запомнил – видимо, немного поменяли состав. – Неужели так сложно признать, что у меня хороший вкус? – У тебя? – L перевел на него нечитаемый взгляд. – Или у конфет? Лайт, только что закинувший в рот еще одну, поперхнулся. Еще около получаса они проверяли необходимый материал по делу Киры. У Лайта уже в глазах рябило от бесконечного списка документов, досье, материалов давних и недавних расследований… Каждый день они проделывали столько работы, а по ощущениям – да и по фактам – ни на шаг не сдвигались вперед, продолжая топтаться на месте. Закрыв очередной файл, Ягами беззвучно выдохнул и украдкой скосил глаза на L, чтобы оценить прогресс, но не в проверке данных. Сбоку от детектива стояли, сложенные одна в другую, уже две пустые коробки. – Рюдзаки? – позвал его Лайт. – Ты можешь звать меня L, если хочешь. Пока мы в штабе, нет особой необходимости шифроваться. – Ха-ха, прости. Привычка. Лайт напряженно думал. Неужели ликер в конфетах уже начал действовать? Эта просьба звучала на удивление фамильярно, раньше L не говорил ему такого. Даже лежа с ним в одной постели, он сохранял границы субординации – насколько это вообще возможно в сложившейся ситуации и при его характере. – Будешь еще конфеты, Лайт-кун? – Ягами удивленно моргнул: отвернувшись от монитора, L перегнулся через спинку кресла и протягивал ему коробку. На его болезненно-бледном лице играла очень слабая, но все же улыбка. При виде нее Лайт едва не поперхнулся во второй раз. – Э-э-э… да, спасибо. Против воли он опустил взгляд. Конфеты блестели в холодном свете ламп шоколадными глазированными спинками. L подождал, пока он выберет одну и вернул коробку на стол, поставив ее между ними. Изнутри Лайта уже распирало от нетерпения, но он решил все же подождать еще немного, чтобы точно убедиться, что можно продолжать эксперимент. L продолжал все так же налегать на конфеты, и, вернувшись к работе (или вернее было сказать, сделав вид), Ягами время от времени косо поглядывал на детектива. Примерно на третьем документе, потянувшись за конфетой, он заметил, как щеки L в бледном свете монитора покрылись странными красными пятнами. Уже засунув в рот конфету, Лайт чуть не выдал себя, от удивления прикусив язык. – Рюдзаки? Эм… L? Ты в порядке? Он потянулся вперед и осторожно приложил пальцы к его щеке. L никак не отреагировал, продолжая созерцать что-то на мониторе, и Лайт тоже перевел туда взгляд. На экране был открыт файл, который они вместе рассматривали еще двадцать минут назад. Лайт медленно перевел взгляд обратно на детектива, механически продолжавшего жевать очередную конфету. Это какую же по счету, интересно? Он обернулся на стопку пустых коробок, возвышавшуюся по левую руку от L. Ее только что пополнила четвертая. Ягами попытался лихорадочно подсчитать, скольким миллилитрам равнялись пятьдесят конфет, или, вернее, почти пятьдесят, раз уж он тоже съел парочку, но завершить вычисления ему не дали. L, по-совиному склонив голову набок, уставился на него странными, слегка затуманенными глазами. У Лайта внутри все радостно затрепетало от предвкушения. Сработало! На удивление, но сработало! – Как ты себя чувствуешь, Рюдзаки? – спросил он в меру обеспокоенно, опуская ладони на сутулые плечи. Не мешало сначала прощупать почву: кто знает, может, детектив раскусил его план и просто притворялся. Тут и детективом-то не надо быть, чтобы что-то заподозрить и не поверить в благие намерения главного подозреваемого по делу Киры. Но L ответил, глядя на него с таким выражением лица, которое просто невозможно было подделать: – Очень странно. Тебя… двое. Он медленно поморгал, потом приложил ладони к щекам. Лайт тихо рассмеялся, а потом потянулся и убрал волосы с гладкого бледного лба, ставшего чуть горячее, чем обычно. – Хочешь, воды тебе принесу? – Нет, – ответил L тут же, ни секунды не раздумывая, и схватил ладонь Лайта обеими руками. – Останься тут. – Хорошо. – Ягами послушно присел на стул, оставив руку в прохладных ладонях L. – Чего ты тогда хочешь? – Еще конфет, – произнес детектив немедленно, не отрывая глаз от его лица. Лайт одновременно и удивился, и обрадовался, но виду не подал, вместо этого подал L последнюю оставшуюся коробку, уже наполовину пустую. – А тебе плохо не станет? – поинтересовался он. L выпустил его руку и поставил коробку к себе на колени, заслонившись от Лайта крышкой. – Нет, – последовал невнятный ответ. Ягами сидел, упершись руками в колени, и, разглядывая узоры на крышке коробки, формулировал первый вопрос. Внезапно крышка опустилась, и Лайт тут же встретился глазами с L. Одной ладонью он придерживал на коленях закрытую коробку, а другой – последнюю конфету. Продолжая неотрывно смотреть на Лайта, он медленно откусил от нее половину, а потом, не торопясь, слизнул вытекшую начинку. Тот непонятно от чего растерялся, пригвожденный к месту бездонными серыми глазами. – Хочешь? – А? L приглашающе протягивал ему надкушенную конфету. – Я взял последнюю и даже не спросил у тебя. Вдруг ты тоже хотел? – Да нет, все в порядке, Рюдзаки. – Лайт почувствовал, что абсурд ситуации выходит из-под контроля. Торт ему уже однажды предлагали, а вот надкушенные конфеты… – Правда, я уже наелся. L продолжал внимательно смотреть на него, но это было какое-то отстраненное внимание, в котором не чувствовалось привычной остроты и проницательности. Словно L был здесь, сидел перед Лайтом на кресле и в упор глазел на него, но одновременно находился где-то далеко, не осознавая, что происходит. На щеках его по-прежнему дрожал легкий румянец, и к Лайту внезапно вернулось самообладание. Эксперимент сейчас ставил он, и только он. Он не позволит L выбить его из колеи своим поведением, которое, между прочим, точно та же входило в рамки эксперимента. – Что ты хочешь спросить, Лайт-кун? – вдруг произнес детектив. Его голос тоже изменился, растеряв спокойную строгость, но приобретя какие-то незнакомые вальяжные, бархатные нотки. На удивление приятные. Лайт вздрогнул от неожиданности и сразу решил, что лучший вариант – отшутится. – А что, неужели так заметно? – У тебя все на лице написано, – заявил L, приподняв указательный палец от колена. – Ну, раз так… – Ягами сделал вид, что призадумался. – Мне всегда было интересно, Рюдзаки… Как ты стал лучшим в мире детективом? Глаза L, даже подернутые дымкой, запоминали темные омуты. Каждый раз, засматриваясь в них, Лайт напоминал себе, что пялиться на людей неприлично. Однако не в случае с L было говорить о приличиях – он сам постоянно глазел на Лайта, то ли надеясь таким образом найти лишний повод для подозрений, то ли в поисках какого-то промаха, чтобы доказать, что он Кира, то ли… да кто его знает, просто так. Теперь и Ягами наконец-то может отплатить ему тем же. К тому же он все равно вряд ли вспомнит хоть что-то из того, что произошло. – Я всегда им был, – глубокомысленно изрек L. Лайт открыл было рот, чтобы что-то сказать, но почти сразу же его закрыл. Что тут скажешь?.. – Даже в детстве ? L утвердительно кивнул. – Ну, я, в целом, и не сомневался... – Лайт судорожно размышлял над тем, что же еще придумать. Он, конечно, заготавливал вопросы, но, если быть честным, не до конца верил в успех плана с алко-конфетами: слишком много было неточностей, переменных, и слишком много чего могло пойти не так. Поэтому заготавливал скорее в шутку, а не всерьез. К тому же Ягами не рассчитал, насколько виду пьяного L удастся выбить его из колеи. Как бы он не пытался это отрицать, видеть детектива таким было… слишком… непривычно. И это слишком, слишком отвлекало, пристальный взгляд мешал сосредоточится даже больше обычного. Мысленно Лайт даже отвесил себе пощечину. Да что с ним такое?! Размышления его были прерваны звуком его собственного имени, произнесенным негромко и  хрипловато: – Лайт-кун?.. Лайт дернулся и едва не свалился со стула. L застал его врасплох, незаметно и совершенно бесшумно подобравшись почти вплотную. Теперь он заглядывал Ягами в лицо, но не с таким пространно-отстраненным выражением, как раньше, а с каким-то другим, более цепким, заставившим сжаться что-то у Лайта в груди. Если не считать той злосчастной драки в комнате Мисы, они впервые находились так близко. Он мог ощущать исходящий от L запах шоколада и легкий ликерный флер, вперемешку с каким-то другим, непонятным, но успевшим стать привычным ароматом, которым пахли простыни и растрепанные черные волосы, когда Лайту все же удавалось утянуть Рюдзаки поспать пару часов перед рассветом. Вполне возможно, что он просто притворялся, но Лайту этого было вполне достаточно — лишь бы в комнате хоть ненадолго воцарилась тишина. L сдвинулся еще немного, хотя, вернее сказать, придвинулся, и у Ягами перехватило дыхание. Они так и замерли в этой странной позе: он, вжавшийся в спинку кресла, и детектив, поставивший обе руки по бокам от него, на неудобно-прямые ручки кресла, практически зажав в угол. Их лица разделяли несколько сантиметров. Лайту было трудно дышать; не зная даже, куда смотреть, чтобы не зависнуть на порозовевших щеках, темных глазах или, упаси Боже, приоткрытых губах, он изо всех сил старался что-то придумать, вернуть в свои руки контроль над ситуацией, над экспериментом… Тут лицо L придвинулось к нему еще ближе, Лайт не знал, куда еще ближе, и в панике зажмурился. Сердце бешено колотилось, непонятно от чего. Ни на одной из пробежек, ни на одной игре в теннис у него еще так не колотилось сердце. Прошло две секунды, пять, десять, но ничего не произошло. Судорожно вдыхая через рот, Лайт приоткрыл глаза и вздрогнул. L смотрел на него вполне осмысленным взглядом. Ягами словно холодной водой окатили. Тепло разом отхлынуло от лица, пальцы онемели. Детектив склонил голову набок и самым будничным тоном произнес: – Есть еще конфеты? Лайт, наконец обретя власть над своим телом, с силой толкнулся ногой от пола и отъехал на кресле подальше от L. Что это только что было? Самое главное, почему он ведет себя так, будто ничего не произошло?! Ему все это что, привиделось?! – Лайт-кун? – L уже забрался обратно в кресло и все в той же сонно-отстраненной манере поглядывал на него, уронив голову на колени. – Есть или нет? Лайт на автомате помотал головой, продолжая бросать быстрые взгляды в сторону детектива, но тот сидел на своем месте, как ни в чем ни бывало: сверлил туманным взглядом гору пустых коробок, и свет монитора играл на темных волосах холодными отсветами. На протяжении следующих пятнадцати минут Ягами потихоньку подвигался на стуле обратно. L все это время не двигался с места, и он пришел к выводу, что это все воздействие алкоголя. Лайт хотел узнать, как он влияет на исключительных гениев, вот и узнал. И в целом, ему хватило. Единственный вопрос, который теперь волновал экспериментатора, заключался в том, вспомнит ли великий детектив что-то из того, что произошло. И если вспомнит – какая участь ждет Лайта. Вполне вероятно, что эта авантюра лишь сильнее подначит L подозревать его во всех мирских грехах, ведь только Кира мог сотворить что-то настолько коварное. Окончательно вернувшись на свое рабочее место, Лайт вытянул руку и осторожно тронул L за плечо. Тот никак не отреагировал. – Рюдзаки? Лайт дотронулся до него еще раз, а потом потряс чуть посильнее. Голова детектива безвольно соскользнула в сторону, и Ягами едва успел поставить плечо, прежде чем она бы откинулась назад или ударилась о жесткий подлокотник. L спал. Мирно и безмятежно, совершенно по-настоящему. Лайт невольно залюбовался этой картиной; впервые он имел возможность наблюдать, как великий детектив спит. Лохматая голова покоилась у него на плече, и торчащие во все стороны волосы щекотали щеки и нос. Лайт поймал отражение своего удивленного лица в погасшем мониторе. В дверном проеме за его спиной неясной фигурой замер Ватари. Это было последнее, чего он ожидал, ставя этот эксперимент. Ягами даже не мог с уверенностью сказать, увенчался ли он успехом, но зато одно он теперь знал точно: чтобы заставить лучшего в мире детектива спать, нужно было просто его напоить. В это же время двумя этажами ниже Мацуда метался взад-вперед перед парой погасших экранов, на которые в обычное время транслировалось все происходящее в основном кабинете расследования. Камеры отключились ровно в 10:45, как и сказал Рюдзаки, то есть L, только вот не включались уже очень долгое время. Могло ли что-то пойти не так? Мацуда ведь сделал все в точности, как L ему сказал: купил те конфеты, что попросил Лайт, и заменил их на другие, купленные по указанию детектива, шоколадные с карамельной начинкой, без капли алкоголя. Даже специально по лишней упаковке, чтобы откусить от каждой и проверить, что они похожи и по виду, и по вкусу… Хоть Рюдзаки и не уточнял, для чего все это, за время, проведенное с ним в штабе расследования, Тоута научился его словам доверять и уже давно не сомневаться в том, что, если ситуация находится под контролем L, то она никогда из под него не выйдет. Все равно всем остальным полицейским сегодня до обеда был дан выходной, и даже Миса-Миса пропадала на съемках… Лучшее и единственное, что он мог сейчас сделать, это сидеть здесь и ждать. Может, новостей, а может, чего получше. Мацуда вздохнул и потянулся к конфетам.