Без сожалений при истечении

Я иду и пританцовываю от переполняющих чувств и меня даже не парит, что со стороны я выгляжу как какой-то еблан. Зато в берцах, и если ко мне приебуться — отхуярю ногами. И поебать мне искренне, что это типа не по-пацански. Всё мои мысли сейчас занимает совсем другое. Ри-и-ита. Повторяю я её имя в голове в сотый раз. Она заинтересовала меня ещё в первый момент, когда я увидел её. Она была бойкой и не боялась сказать что-то любому, кто доебётся до неё. Что ей не понравилось, что ей неприятно или даже обычное отъебались-от-меня-все-нахуй. Такую нужно добиваться. На прошлой неделе она отказала трём чётким пацанам с нашего района, которые пытались позвать её на свидания. Беляку, Хмурому и даже Графу. Понимаю беляку и хмурому отказать, один бледный, как будто сдохнет вот-вот, и тощий как велосипед, а другой с таким выражением лица, как будто прикончить тебя думает. Но последний то тот ещё интеллигент нахуй! Его за его воспитанность так и прозвали. Упорно добиваться. Мои бледные щеки мажет краской мороз и я тру их свободной, еле теплой рукой из кармана. Другая у меня ледяная, и пальцы во всю колет от мороза. Как меня учила мать в первом классе, я несу цветы в этой руке, бутонами вниз. Пиздец как бережно, даже шапку свою натянул поверх этого всего, чтобы не ёбнулись от мороза. Хотя это им не особо помогало. Я всего-то бедный студент и последние кровно заработанные у меня ушли не на жрачку, а на эти цветы грёбанные. И даже если что случится, на другие мне попросту не хватит. Поэтому нужно с ними со всей бережностью. Какой у меня, по видимому, нет, ведь цветы из хватки замерзших пальцев выскальзывают уже во второй раз. Ровно столько же я был готов поверить в бога, лишь бы они не облысели в край. После первого раза то лепестков отпало будь здоров и в снегу все. Почему почти все девушки любят дорогущие цветы? Нет бы там орхидеи любить. Я бы тогда даже сам вырастил. Правда, вспомнив сразу после этого про то, как у меня сдох даже мамкин кактус, я засомневался в своих способностях. Лучше мамку б попросил, или ещё лучше даже бабушку — у неё один хер весь дом в цветах и новым она только рада. До сих пор гадаю, как она с ними не задохнулась там. А розы эти блядские выращивать даже у мамки моей дома не получается. Только летом в саду, и то они колючие пиздец. Один раз в девятом классе пизданулся хорошенько — растянулся там по земле и руку ободрал об эти шипы так, что потом на медосмотре спрашивали, есть ли у меня проблемы в семье. А у кого нет, собственно? Но, правда, я так не сказал. Упекут ещё куда-нибудь, хуй выйдешь потом. И клеймо на всю жизнь ведь наверняка! Вот поэтому цветы вообще лучше спиздить. Но сейчас грёбанная зима, чтоб её. Но моя пассия всё равно этого не одобряет. Наверное, после того как бабка, у которой Хилый спиздил какие-то необычные цветы в начале лета, увидела их на окне Ритки. Я тогда ржал пиздец, когда она Хилому на следующий день этими же цветами по морде прописала. У Хилого я, кстати, адрес её потом и стрельнул, когда она ему уже прямо отказала. А хули? За Риткой много кто бегает, и все об этом знают. А Хилому уже терять нечего, да и кент мой должен мне был. Только почерк у него — пиздец, как гиппопотам черкашной жопой. Пожалел, что попросил его записать, а не мне просто продиктовать или скинуть смс. Еле как разобрал его каракули(этот пендаль не брал трубку, когда я звонил ему). Они в итоге собрались в типичное название, для нашего городка, улицы и номер подъезда. Только какой этаж и номер квартиры разобрать было сложно. И это оказалось пиздец как далеко, как от шараги, так и тем более от меня. На её месте я бы выбрал квартиру снимать поближе к шараге, либо на другую специальность пойти, в другую. Но она не я, и поэтому мне пришлось полтора часа то идти пешком, то ездить зайцем на автобусах. Но сейчас я стою рядом с одним из панельных домов и сверяю улицу и подъездный номер. Хуёво будет, если постучу и букет протяну, а там будет не Ритка, а какой-нибудь Витька. А пассия моя вообще в соседнем подъезде. Домофон по классике сломан — в подобных районах это часто. В моем подъезде тоже вот домофон сломанный, но дверь иногда заедает и вот ебись как хочешь. Остановившись на четвертом этаже я снова глянул на бумажку. Цифра, под которой подразумевался этаж, вроде была четверкой, а одновременно и какой-то хуйнёй, честное слово. Больше это никак не назвать. Забросив эту затею спустя секунд десять, я решил сверить номер квартиры. Вот с этим было все проще — вот она первая цифра, вот вторая. Только на этом этаже не хватало ещё трех квартир, чтобы какая-то из дверей величалась под этим двузначным номером. Но ведь есть ещё пятый этаж. Моя любовь на пятом этаже, почти где луна! Так ведь? Не теряя времени, я пошёл на последний этаж, попутно убирая шапку с букета и поправляя цветы, чтобы они выглядели хотя бы ещё немного презентабельнее(откуда я такие слова знаю — без понятия). И стоило мне подняться, как в глаза мне тут же бросилась дверь с нужным мне номером. Одновременно я обрадовался, но в это же время мне стало как-то не по себе. Неловко? Стыдно? Даже не совсем это… но допустим. Да и вообще, че я, на войну иду чтоль? Просто признаться Ритке. Просто предложить ей встречаться. Один раз живём ведь, зачем молчать? Собрав всю волю в кулак, я вздохнул и выдохнул, а после нажал на кнопку звонка. Мысленно помолился хоть чему-то уже, лишь бы она была дома в этот момент. И, видимо, кто-то эти молитвы услышал. За дверью, в полной тишине, я услышал чьи то — точнее Риткины, ведь жила она одна и это точно я знал наверняка, — шаги, а после то, как ключ поворачивается в замочной скважине изнутри. Я даже сам не знаю зачем, но отвернулся. — Привет, — начал я и тут же перешел к, уже заученной, части признания. — В общем… я часто тебя вижу. Но ты меня, возможно, не замечаешь. Я вообще с первого взгляда заинтересовался тобой.  Я даже сам не знал, что умею так красиво стелить. Даже не подсмотрел ни слóва, хотя записал все важное на ладони. Правда, если и захотел бы, то не получилось. Мои ладони ощутимо вспотели, хотя совсем недавно были ледяными, а чернила, походу, все размазались.  — Ну и это, букет те на балкон прилететь должен был в прошлом месяце ещё. Это от меня. Просто кентов попросил доставить. Занят был… ну там, разборки с пацанами с другого района, туда сюда, — я пытался держать голос ровным, и это, вроде, получалось. Ритка молчала, слушала меня и это придавало мне уверенности. Но я так и не мог найти сил, чтобы хотя бы на секунду взглянуть на Риту. Ну не мог я. Показалось, если встречусь с ней глазами, то ни слова выдавить больше не смогу. А ещё хуже, если бы в её взгляде я увидел презрение или насмешку — это точно выбило бы из меня не то что воздух, как от размашистого удара, а весь дух. — Ну, вообщем… — начал я самое главное, что до этих пор прокручивал в голове сегодня последние пару часов, но меня отвлек звук открывающейся двери. И стоило мне поднять взгляд выше, от пола, как я увидел блядскую бабку, которая вытаращила на меня, нет, на нас, свои глазища! Для полной картины ей не хватило ещё схватится своей дряблой рукой за халат на груди и пиздануться обратно в свою квартиру, откуда за эти несколько секунд потянуло теплом и не особо приятным запахом. Вроде, она даже пробормотала «О-хоспаде-памилуй». Не помилует, блядь! Хули вылупилась, пизда старая! И в этот момент мне стало так неловко. Увидев, что старуха приоткрыла рот, чтобы ещё что-то сказать, я пихнул букет наугад Ритке и быстрым шагом прошел к лестнице. И стоило мне спуститься на этаж ниже, и мысленно понадеяться, что меня не будет уже видно Ритке, чтобы в край не опозорится, как я тут же стремглав погнал по этим лестничным пролетам. Но Ритка не дура, поняла ведь по-любому, что я застремался какой-то обычной бабки и позорно сбежал. — Батюшки… это что твориться то! — донеслись до меня слова старухи. — Бабка, иди на хуй! — проскакивая по лестнице, перепрыгивая через две, а иногда и через три ступеньки, кидаю я ей громко и мой голос эхом разносится по всё тем же пролетам, поднимаясь к ним по ступенькам. Я уже даже не расслышал, что именно говорила бабка. Обратилась она, видимо, уже к Ритке. Ну и хуй с ней, с этой старой. Больно надо мне её бубнёж маразматический слушать.