Дальняя дорога, старая любовь

«Мы могли бы поехать куда-нибудь вместе, но я не знаю куда».

Tom Odell “Another love”

Септима смяла листок с расчетами и, не глядя, кинула в сторону (комок сам выбрал правильную траекторию полета и опустился в корзину для бумаг). Как ни считай даты с начала июля по август — все они складывались в одно древнее нумерологическое значение — Септима Вектор была в полной жо… В сложной жизненной ситуации. Хорошо хоть учебный семестр подошел к концу. Иначе ей пришлось бы писать заявление на отпуск или выпрашивать отгулы. Чего доброго, коллеги и студенты еще попытались бы узнать, куда это она внезапно сорвалась посреди учебного года. Коллеги. Септиме вдруг пришло в голову, что она могла бы попросить у кого-то из них помощи. Даже не помощи, а поддержки. Она сама не поняла, как в тридцать пять лет оказалась без друзей и родни с желанием пристать с просьбами к совершенно посторонним людям. Наверняка у всех профессоров уже были планы на лето, да и к кому бы она обратилась? К Миневре? Вектор было почему-то неловко посвящать серьезную Макгонагалл в глупые дела своей юности. Были еще Синистра и Помона, но Септима слышала, как они обсуждали свои планы на каникулы. Обе хотели провести время с семьями: у Помоны были внуки, а у Синистры — племянники. Оставался еще Хагрид — Септима хихикнула про себя, — вот уж кто произведет эффект на людей, с которыми ей предстояло встретиться. Рубеус ее в обиду точно не даст, только не хотелось бы так пугать бедного магловского адвоката, вдруг ей нужно будет решать с ним еще какие-то вопросы. Украдкой Септима подумала, что если уж и брать с собой в сопровождающие мужчину, то такого, кого не стыдно будет представить как ее партнера, чтобы пассия ее бывшего мужа приоткрыла свой пухлый алый рот от удивления. Хотя — Септима продолжала внутренне смеяться — если показать Кристине Хагрида, блондинка точно потеряет дар речи и не посмеет ничего сказать. Попробуй пойми, как такой великан отреагирует на насмешки и подначки. Конечно, ей бы не помешал в качестве напарника кто-то, кто мог бы еще и изучить юридические бумаги… Подсказать, не пытаются ли ее надуть. Бывший муж Септимы был волшебником из магловской семьи, поэтому в деле фигурировали магловские законы. Вектор мало что понимала в немагическом мире, хоть Оливер и познакомил ее со своей семьей, и какое-то время они даже жили в доме его родителей. Но это все было почти пятнадцать лет назад. Септима задумалась — а кто из ее знакомых был связан с маглами? И не просто жил в далеком детстве в мире без магии, а имел до сих пор какое-то реальное представление о быте не-волшебников? Неожиданно перед внутренним взором профессора Вектор всплыло угрюмое лицо Северуса Снейпа. Она вспомнила, что лет шесть назад профессор занимался своим магловским наследством — кажется, ему достался от родителей дом. Конечно, Септима не была Снейпу закадычным другом, она узнала об этом обстоятельстве его жизни по обрывкам разговоров в учительской. И что же? Ей попросить помощи у Снейпа? Вектор нервно хмыкнула. С другой стороны, чем тебе не респектабельный мужчина, чтобы появиться в адвокатской конторе как пара? Клерки, наверное, подумают, что Септима и Снейп держат на пару похоронное бюро или что-то типа того. Судя по повседневному стилю профессора, вряд ли у Северуса найдется какая-либо магловская одежда, не похожая на костюм гробовщика. Даже если он наденет рубашку с фламинго, бриджи и сандалии, менее траурным его образ не станет. Эти черные глаза, темные волосы, хищное выражение лица, острый нос и губы-ниточки… Можно нарядить Снейпа во что угодно — он останется Снейпом. Если, конечно, не брать в расчет наряд бабушки Невилла Лонгботтома. Но так эпатировать публику Вектор не планировала. Бедный Снейп. В уходящем учебном году у него случилось несколько душевных потрясений — этот инцидент с боггартом, который превратился в него, одетого в платье, а потом история с Сириусом Блэком. Северусу удалось поймать самого разыскиваемого преступника, Орден Мерлина первой степени был почти у него в кармане, но Блэк сбежал. Септима замечала, что у профессора зельеварения до сих пор дергался от напряжения глаз, и он почти не ел эти дни. Просто сидел за учительским столом в Главном зале, сжимая в руке вилку или ложку до белых костяшек. Может, Вектор как раз предложит Снейпу немного развеяться и съездить с ней в маленький городок на побережье? После подписания бумаг дом у моря будет опять принадлежать ей. Хотя кто знает, может, свежий воздух, солнце и вода только повредят Снейпу с его бледной кожей и любовью к подземельям. Да и как она с ним заговорит, интересно? Они и вправду никакие не друзья-приятели. Септима сделала еще парочку расчетов на новом листе. Расшифровка гласила: «Неприятные хлопоты, дальняя дорога, нелюдимый человек и старая любовь». *** Снейп не понял сразу, что она обращается к нему. Вектор дождалась, когда остальные коллеги покинут учительскую, и подошла к профессору, когда тот сидел в углу в кресле и заполнял инвентаризационный бюллетень и перечень ингредиентов для закупки на следующий год. Глаз Снейпа все так же дергался, от недоедания он еще больше осунулся, а еще заимел привычку что-то злобно и невнятно бормотать себе под нос, как начинающий чревовещатель. Хотя Септиме все было понятно — коллега костерил Блэка, Министерство, мальчика Поттера и даже Дамблдора. Каким образом в бедах зельевара был замешан директор — Вектор не знала, но радовалась благоразумию Северуса: имя начальника он упоминал не так часто, да и чревовещал только, когда думал, что его никто не слышит и не видит. Обычно же мужчина сжимал челюсти до скрежета, если в разговоре проскакивало имя Поттера или всплывали новости про Блэка. — Вы ко мне обращаетесь? — наконец отреагировал погруженный в ненависть и в список ингредиентов зельевар. Он поднял на нее недоуменные черные глаза. — Да, профессор Снейп, к вам. Извините, что отвлекаю, — ответила она. Септима кратко изложила коллеге суть своего предложения: ей нужна помощь от человека, который смыслит в магловских законах, да и просто компания. Поедут они на побережье, места там красивые. Зельевар нахмурился. — Соболезную вашей утрате, но меньше всего я хочу, чтобы все лето мне в жилетку лили слезы по безвременно ушедшей тетушке. — О, нет, никаких тетушек и никаких слез, — поправила его Септима, — это наследство от бывшего мужа, если можно так сказать. В свое время мы не поделили имущество, и вот полгода назад Оливер погиб, и вопрос вновь встал. Выражение лица Снейпа не изменилось. Он продолжал смотреть на нее, как на какую-то неизвестную тварь в банке без ярлыка, на которую наткнулся при уборке лаборатории. — Впрочем, я не настаиваю, — небрежно сказала Вектор, делая абстрактное движение ладонью, будто отмахиваясь от своих слов и приглашения. — Просто подумала, может, вам захотелось бы развеяться. В том регионе растет много уникальных трав, да и в доме хранятся интересные артефакты. — Ладно, хороших вам каникул, Северус. — Септима взяла со стола экземпляры новых учебников по нумерологии, которые ее попросила посмотреть Миневра, и пошла к выходу. — Подождите, — окликнул ее сзади тихий голос. — Когда вы выезжаете? *** Через три дня они должны были аппарировать из Хогсмида на маленькую сельскую станцию, через которую проходил магловский поезд. До места назначения он ехал еще пару часов. Септима предложила такой маршрут, так как адвокат-магл сказал, что пришлет за ней своего человека прямо на вокзал. Наверняка в маленьком городке все друг друга знают, и какие-нибудь знакомые адвоката будут возвращаться домой в это же время на поезде. Лучше, чтобы любопытные зеваки увидели новичков еще в вагоне, а не удивлялись, как странная парочка возникла из ниоткуда на перроне. Утром дня икс, когда все ученики и часть преподавателей уже покинули Хогвартс, Септима спустилась в холл замка и обнаружила, что Снейп уже ждет ее у подножия лестницы. Честно говоря, если бы не длинные черные волосы, Вектор бы не сразу его узнала. Без своей огромной бесформенной мантии зельевар выглядел почти беззащитно. Ему будто оторвали пышные устрашающие крылья. Тем не менее Септима отметила, что мужчина выглядел… неплохо. Он не был болезненно худым, как можно было ожидать, но и накачанным, конечно, тоже не был. И все-таки гордая осанка, прямая спина, средний, вполне нормальный для мужчины рост и приятная стройность делали свое дело. Профессор нумерологии на мгновение даже засмотрелась на своего неожиданного спутника: темно-серый классический магловский костюм предоставлял возможность оценить коллегу… с новой стороны. Но вся магия трюка с переодеванием испарилась, когда Снейп повернулся к ней с недовольным лицом и процедил: — Вы опаздываете. Вектор мигом взяла себя в руки и встрепенулась. Нашла на кого заглядываться! — Да, извините. Я решила взять с собой кое-какие бумаги, но не сразу их нашла. Ну, идемте. Выйдя из замка, Септима обнаружила, что на улице моросит теплый дождик. Не успела она решить, чего хочет больше: сохранить опрятный вид или насладиться своим первым летним дождем, как Снейп уже навел на них обоих чары водоотталкивания. Наверное, он беспокоился, что Вектор станет возиться с вещами: увеличивать багаж и доставать зонтик или плащ. И так они точно опоздают на поезд. Мысль о том, что профессор просто пытался быть вежливым, даже не пришла ей в голову. До Хогсмида они шли молча. Септима с удовольствием вдыхала запах леса и сырой земли. Честно говоря, ее так и подмывало бросить все эти юридические дела и сбежать обратно в замок. Пусть Кристина забирает злосчастный дом на побережье себе! Только бы не разбираться со всеми этими бумажками и не видеть ее лица. Но как бы она объяснила такое решение Снейпу? Тот, кажется, удивил даже самого себя, когда согласился на поездку. Сказать ему, что это был какой-то розыгрыш, все равно что подписать себе смертный приговор. Нет, нужно было ехать. «Неприятные хлопоты, дальняя дорога…» Все как сказали числа. — Нам нужно решить несколько вопросов, прежде чем мы окажемся среди маглов, — вырвал ее из размышлений сухой голос доселе молчаливого спутника. Септима подняла глаза и посмотрела на профиль идущего рядом мужчины. Может, то была игра теней, но он выглядел смущенным. — Я имею в виду — кто мы друг другу, какая у нас легенда? — пояснил Снейп, зачем-то прибавляя шаг. Вектор задумалась… — Наверное, лучше будет сказать, что мы друзья, — наконец ответила она. — При подписании бумаг будет присутствовать вдова моего бывшего мужа. Она… многое про меня знает. Внезапное появление у меня брата или мужа ее удивит. Снейп кивнул. — Значит… друзья. Тогда нам стоит начать привыкать называть друг друга по имени, — заключил зельевар. Септима запнулась. Снейп… то есть Северус, мгновенно подхватил ее под локоть и, поставив на ноги, отстранился. — Не думал, что мое предложение настолько вас шокирует, — прокомментировал он. — Нет, нет, все хорошо… Северус. Вы правы. Будет странно обращаться друг к другу официально при адвокате. — Определенно, — согласился с ней зельевар. — Итак, Септима, будь добра, расскажи, что это за наследство тебе досталось, раз ты решилась обратиться за моральной поддержкой ко мне? *** Перед тем, как аппарировать на магловскую станцию, они увеличили свой багаж до нормальных размеров, чтобы не вызывать у других пассажиров подозрений. Внутри поезд оказался совершенно обычным, таким, каким Вектор запомнила немагический транспорт еще со времен своего замужества и путешествий с Оливером. Она поделилась с Северусом своей довольно тривиальной историей: ее будущий муж учился с ней в Хогвартсе, на один курс старше. Снейп даже вспомнил его, так как Оливер играл за сборную Рейвенкло в роли загонщика. Пара стала встречаться на последних курсах и вскоре поженилась. У Оливера было магловское происхождение, поэтому молодожены отправились на несколько лет в командировку по Южной Америке, надеясь, что магическая война и охота на «грязнокровок» в Британии вскоре закончится. Оба супруга стали членами исследовательской группы, которая изучала культуру южноамериканских народов. Вектор особенно интересовал календарь майя, а Оливер изучал магические обычаи и ритуалы местных. Вернувшись в Великобританию после окончания войны, они купили дом на побережье и обустроили его в этническом стиле. Они привезли с собой много разных артефактов, которые отлично вписались в обстановку. Какое-то время это был их райский уголок. А потом муж случайно встретил в гостях у родителей маглу Кристину — свою подругу детства. Какое-то время они тайно встречались, а затем Оливер сообщил Септиме, что всегда любил Кристину и постоянно о ней вспоминал. Оказывается, он наконец-то набрался смелости признаться ей в том, что он волшебник, и девушка приняла его. В то время шокированная Септима не особо боролась за какое-либо имущество, мечтая скорее обо всем забыть. Тем более что дом они купили у маглов, используя банковский счет Оливера, и по немагическому закону эта недвижимость принадлежала ему. В доме остались все артефакты и ценности. Вектор не знала, пользовалась ли им новоиспеченная пара, так как Кристину пугал его «интерьер». Хотя возможно, за эти годы они изменили весь дизайн. И вот полгода назад Оливер погиб в командировке в Африке в результате нападения джинна. Кто-то из команды пренебрег инструкцией и выпустил озлобленного духа из старинной лампы. После смерти Оливера выяснилось, что у него было завещание, по которому дом на побережье должен был достаться Септиме. Но у Кристины, кажется, возникли какие-то вопросы. Вот и вся история. Снейп не перебивал ее во время этого душещипательного рассказа, но Вектор не могла сказать, слушал ли он внимательно. Зельевар смотрел в окно и выглядел погруженным в собственные мысли. — Возможно, тебе стоило нанять собственного магловского адвоката, — наконец сказал он. — Хотя, если завещание было составлено верно, то проблем быть не должно. Дом твой. Септима промолчала. Колеса поезда чуть слышно стучали о шпалы, большинство пассажиров дремали или читали газету. Диалог не продолжился, поэтому она достала из багажа один из учебников по нумерологии, что дала ей Макгонагалл, и принялась изучать его на соответствие школьной программе и полезность. Настоящая обложка учебника была скрыта магией, и маглы видели в руках Вектор только простой серый томик с полустертой надписью. Снейп, казалось, решил поспать. Он отвернулся к окну, почти касаясь стекла лбом. Септима не знала, закрыты ли в действительности его глаза — шторка темных волос скрывала лицо зельевара от чужих взглядов. Через полчаса Вектор вынуждена была отвлечься от книги, так как колено Северуса затряслось, а ладонь сжалась в кулак. Нумеролог была готова поклясться, что с тонких губ ее спутника сорвалось «Блэк». Несколько человек, которые сидели к ним ближе всего, взглянули на спящего с любопытством. Септима мягко улыбнулась окружающим и осторожно положила ладонь на сведенную судорогой кисть Снейпа. — Северус, — тихо позвала она его. Зельевар не просыпался, его колено тряслось все сильнее. Тогда Вектор взяла спутника за руку, ощутимо сдавив его пальцы, и позвала по имени еще раз. Мужчина встрепенулся, приходя в себя. — Плохой сон? — спросила она у пока еще растерянного Снейпа. На его лбу выступило несколько капель пота, отчего темные волосы кое-где прилипли к коже. Мужчина проморгался, а потом, заметив, что их с Септимой руки до сих пор соединены, высвободился. Вектор почувствовала небольшую волну холодка, которая прошлась по телу зельевара. Освежающие чары. Капли пота исчезли, складки на пиджаке слегка разгладились, но волосы остались такими же… лоснящимися. Нумерологу в очередной раз пришло на ум, что коллега будто бы специально редко моет голову, хотя в остальном всегда выглядит опрятно. От профессора пахло травами, а его руки и ногти были идеально чистыми, несмотря на работу с ингредиентами. Жирные волосы словно служили каким-то оберегом, маской или частью образа. Необычное, конечно, стилистическое решение. — Сколько нам осталось ехать? — хрипло спросил Северус, проигнорировав ее реплику про плохой сон. — Еще полчаса, — ответила Септима, убирая книгу обратно в сумку. — За окном уже видно побережье. Посмотри. Снейп снова повернулся к окну, но в этот раз никуда не облокачивался и держал спину прямо в своей манере. — Я даже не подозревала, что так соскучилась по морю, — тихо пробормотала Вектор скорее для самой себя. ***

«Я бы защитил тебя, но мои кулаки сбиты в кровь, а на споры не осталось сил».

Tom Odell “Another love”

Выйдя из поезда, Септима сразу полной грудью втянула свежий морской воздух. Она закрыла глаза и подставила лицо солнцу. Остальные пассажиры ее романтическое настроение явно не разделяли. Все они спешили покинуть платформу, искали кого-то в толпе и бежали навстречу встречающим. Септиму уже успели пару раз грубо толкнуть в спину, когда раздраженный Северус сказал: — Нужно отойти с прохода, иначе нас затопчут. После этой фразы он бесцеремонно взял Вектор за плечи и подтолкнул в сторону скамеек, словно она была заблудившимся тренировочным манекеном, который нужно было откатить после урока в угол комнаты. Не успели они поставить чемоданы на скамейку и оглядеться, как сзади к ним кто-то подошел и, деловито откашлявшись, спросил: — Миссис Вектор? Септима обернулась и увидела позади себя невысокого молодого человека неброской внешности, одетого в невзрачный костюм магловского клерка. Волосы юноши были такими же светлыми, как и кожа, поэтому понять, где заканчивается его лоб и начинается линия волос, было не так-то просто. Глаза клерка были бледно-голубыми, как будто таинственный мастер, изваяв эту белую статую, решил вставить на место глаз два круглых камешка бирюзы. Вектор заметила, каким скептическим взглядом окинул новоприбывшего Снейп. — Профессор Вектор, — поправила юношу Септима, — Да, это я. Клерк замялся. — Извините, мне сказали, что приедет дама в возрасте. Я подошел к вам из-за вашего костюма, он… в ретро-стиле. Миссис Вектор, это точно вы? Снейп раздраженно фыркнул. — Наверное, профессор Вектор, лучше знает — она это или она. Мы, по-вашему, тащились в такую даль, чтобы вас разыграть? Грозный вид Снейпа и его пропитанные ядом слова привели юношу в чувство. Он перестал задавать глупые вопросы, пожал Вектор руку (Снейп протянутую ладонь проигнорировал, якобы на что-то отвлекшись). А потом наконец представился: — Да, извините. Джеймс Ранби к вашим услугам, я помощник мистера Баумана. Мне поручено встретить вас и привезти в наш офис. Судя по всему, что-то во фразе клерка окончательно доконало Снейпа. Весь его облик излучал неприязнь. — Рада знакомству, мистер Ранби, — с натянутой улыбкой сказала Вектор, все еще обрабатывая информацию, что помощнику адвоката поручили встретить пожилую даму. Кем они там ее считают? Кристина же не за стариком была замужем. Или Оливер, по их мнению, в юные годы любил женщин постарше? Помощник молчал и, как типичный хогвартский первокурсник, испуганно посматривал на мрачного Северуса, который не спешил представляться. Септима поняла, что правилам этикета должна сказать о спутнике хотя бы несколько слов. — Разрешите вам представить моего друга и коллегу — профессора Снейпа. Он сопровождает меня в этом путешествии. Северус склонил голову буквально на миллиметр. Ранби что-то пискнул в ответ и повел странную парочку к своей машине. Вектор в магловских машинах совсем не разбиралась, да и не ездила на них больше десяти лет. Но бежево-коричневый автомобиль блестел на солнце и явно давал понять всем своим видом, что о нем хорошо заботятся. Машина, очевидно, принадлежала адвокату, а помощник выполнял роль шофера. Джеймс открыл перед Септимой заднюю дверцу автомобиля, и девушка, пригнувшись, втиснулась в салон. Северус тем временем уже сел на пассажирское кресло с другой стороны и захлопнул дверь. Проделал он все эти манипуляции так естественно и даже изящно, что создавалось впечатление, будто он каждый день разъезжает в магловских авто. К счастью, особый шарм Северуса, который он сразу продемонстрировал мистеру Ранби, избавил их от необходимости разговаривать в дороге. Вектор ненавидела бессмысленные светские беседы, а особенно, когда ей было чем заняться. За окном открывался чудесный вид на море. Погода была хорошей, вода относительно спокойной, поэтому волны не бились о скалы, а вальяжно накатывали на берег. После развода она часто вспоминала и этот городок, и это море. Как они гуляли с Оливером по берегу, а холодная вода пыталась сбить их с ног. Однажды волна унесла в морскую пучину одну из новых босоножек Септимы. Оливер кинулся в море, чтобы спасти уплывающую обувь, а взволнованная Вектор кричала ему вслед, что оно того не стоит, пусть скорей плывет на берег. Через какое-то время молодой счастливый Оливер нашел что-то на дне и вынырнул с победно поднятой рукой, сжимавшей добычу. Потом оказалось, что он нашел чью-то старую резиновую галошу, и они смеялись до слез. Целый день Вектор подкалывала мужа, что ему теперь, как принцу из сказки, нужно предложить померить эту галошу всем женщинам в городе, чтобы найти ту самую. Оливер парировал: «Спасибо, но морские ведьмы не в моем вкусе, только сухопутные!» На этом моменте он поднимал Вектор на руки и кружил, как в романтическом магловском фильме. А может, и не кружил, но Септиме хотелось бы вот так вспоминать этот день. Забавно, что по итогу оказалось, что Оливеру не нужны были никакие ведьмы. Ему нужна была Кристина. Септима с ужасом осознала, что ее глаза стали чрезмерно влажными. Еще не хватало зайти в кабинет адвоката с красными глазами и носом! Она быстро проморгалась и стала думать об отвлеченном. Машина съехала с дороги, тянущейся вдоль берега, и повернула к холму. Они забрались по небольшому серпантину наверх и въехали в центр города. Мистер Ранби припарковался у невысокого, но аккуратного здания. На этой же улице находилась церковь, здание суда и исторический музей. Септима не стала дожидаться, когда ей откроют дверь, и выбралась из машины сама. Она пригладила складки на юбке и поправила блузку. Вообще-то утром ей очень хотелось надеть рубашку и магловские джинсы, но она сочла поездку к адвокату мероприятием официальным, поэтому оделась по памяти, как тетушка Оливера, которая работала в магловском банке. Наверное, молодые женщины в городе носили что-то более современное и легкое, поэтому клерк и принял ее за пожилую леди. — Можете оставить чемоданы в машине, — сказал Ранби Северусу. — Я потом отвезу вас… — Клерк внезапно замялся. — Куда скажете. Вектор нахмурилась. Помощник точно был в курсе дела, но при этом не предполагал, что наследница гарантированно поедет осматривать свою недвижимость. Все-таки Кристина и адвокат попробуют оспорить ее право на дом? Снейп обошел машину и, подойдя, предложил Септиме взяться за его локоть. Она сперва не поняла, почему коллега смотрит на нее выжидающе, но потом он изогнул насмешливо одну из черных бровей и медленно опустил взгляд на свою руку. Проследив за его глазами, Вектор наконец сообразила, что от нее хотят. Она просунула руку в промежуток между торсом Снейпа и его локтем. Этот контакт был самым близким, что между ними когда-либо случался. Не считая ситуации в поезде, когда Вектор пыталась разбудить Северуса. Жест коллеги ее удивил, но она была благодарна ему за поддержку. Воспоминания, волнение и куча другой информации мертвым грузом давили ей на плечи. Вектор осознала, что едва стоит на ногах, будто дошла от вокзала до центра города пешком, а не доехала на машине. Рука Северуса была жесткой, худой, но при этом все-таки в меру мускулистой. Зельевар точно не был доходягой, на котором как на скелете болтается костюм. Септима задумалась, как Снейп приобрел и сохранил такую форму? Кажется, он не был фанатом спортивных игр, да и вообще полетов на метле. А ведь колдуны часто поддерживали тело в тонусе с помощью любительского квиддича и полетов. Может, он тайком тягает без магии тяжелые котлы? Да и все эти склянки с ингредиентами на полках шкафа весят немало… Хотя на отработку к Снейпу каждый месяц ходило столько студентов, что весь инвентарь и ингредиенты в его кабинете должны были постоянно пребывать в идеальном состоянии. Тут скорее студенты руки качали, когда без конца чистили котлы и разделывали флоббер-червей. — Хватит думать о ерунде, — устало сказал Снейп, отводя взгляд от ее лица. Они уже подходили ко входу в здание. Джеймс Ранби стоял на крыльце и придерживал для них открытую дверь. Смущенная Вектор подумала — неужели Снейп успел увидеть в ее сознании себя полуголого, качающего на одной руке тяжелый котел? Стыд какой! — Применять к коллегам легилименцию невежливо, Северус! — прошептала покрасневшая Септима. — А я ее и не применял, — многозначительно хмыкнул Северус, как будто и без чтения мыслей знал что-то постыдное о профессоре нумерологии. *** Когда они вошли в кабинет адвоката мистера Баумана, он мило беседовал с одетой во все черное Кристиной. Годы почти не отразились на красивом лице маглы. Взрослости ей придавал только траурный наряд: черная водолазка под горло и темные классические брюки. Септима была уверена, что в легком летнем платье Кристина выглядела бы так же, как и в двадцать лет. Девушка подняла на вошедших свои красивые голубые глаза и сразу же уставилась на Северуса. Все предположения Септимы о том, что Снейпа примут за гробовщика или некроманта, кажется, подтверждались. Мистер Бауман вышел из-за стола и, оскалившись в широкой белозубой хищной улыбке, подошел к Вектор и пожал ей руку. Она еще раз кратко представила Северуса как своего спутника. Кристина не отрывала от них глаз и молчала. Когда все присутствующие уселись за стол, адвокат зачитал завещание Оливера, в котором говорилось без лишних объяснений, что дом на побережье должен перейти Септиме. — Мне нужно подписать какие-то бумаги? — спросила Вектор, нарушив тишину, которая длилась почти минуту после того, как адвокат закончил читать завещание. Мистер Бауман переглянулся с Кристиной и неоднозначно хмыкнул, всем видом показывая, что намеревается приступить к самой сложной части разговора. — Э-э-э, миссис Вектор… — Профессор Вектор, — тут же поправила адвоката Септима. — Да, да, — закивал головой Бауман. — Миссис Тейт хотела бы предложить вам встречную сделку. Она готова выплатить уместную денежную компенсацию и оставить дом себе. Строение довольно ветхое и как недвижимость представляет малую ценность. К сожалению, молодые люди стремятся покинуть наш маленький городок, поэтому цены на дома у нас невероятно низкие. Вектор нахмурилась. Магловские деньги ей были совершенно ни к чему. — Понимаете, — продолжил адвокат, — сын покойного мистера Тейта и миссис Тейт — Элио (здесь сердце Септимы сделало кульбит, внезапно оказавшись у нее в горле) испытывает проблемы со здоровьем. Миссис Тейт думает, что мальчику будет полезен морской воздух. Вектор не знала, что сказать. Было логичным ожидать, что за это время у ее бывшего мужа родился сын, но вот так внезапно услышать о нем… Оливер с Кристиной назвали мальчика Элио. Это было любимое мужское имя Септимы, и Оливер об этом знал. Они не раз обсуждали имена для их будущих детей. Интересно, сколько ему уже? Септиму вырвал из размышлений голос Снейпа. — Позвольте поинтересоваться, — скучающим тоном сказал он, — до этого времени мальчик часто проводил время в доме на побережье? Вы говорите, что дом пребывает в плохом состоянии. С трудом верится, что больному в нем было комфортно находиться. Кристина посмотрела на внезапно заговорившего мрачного мужчину с раздражением. — Элио никакой не «больной»! Он просто легко простывает. А теперь его здоровье подорвала весть о смерти отца… Мы не пользовались домом, — с недовольством призналась вдова. — Когда Оливер был жив, мы регулярно отдыхали в теплых странах, где Элио укреплял иммунитет. Снейп пожал плечами. — Так может, вам лучше присмотреть дом в более благоприятном климате, чем оставлять себе продуваемую со всех сторон хибару, стоящую на берегу вечно холодного моря? Кристина недовольно поджала пухлые губы и бросила взгляд на мистера Баумана. Септима поняла, что адвокат и вдова Оливера планировали надавить ей на жалость, но не ожидали, что с Вектор приедет такой бесчувственный к страданиям маленького мальчика чурбан. — Мы не предполагали, что вы такой знаток по части финансовых вложений, мистер Снейп, — довольно грубо пошутил адвокат, удобно забыв, что Вектор представила спутника как профессора. Он однозначно не понимал, с кем имеет дело. Северус на грубую шутку не обиделся и спокойно ответил: — Нет, просто я обнаружил в вашем автомобиле свежую газету, и пока ваш помощник вез нас сюда, ознакомился с занятной статьей. В ней говорилось, что инвесторы активно скупают земли в городе, особенно территорию возле воды. Я вычитал что-то про развитие парусного спорта и яхт-клубов. Думаю, старый дом на побережье можно будет продать за более крупную сумму, чем та скромная компенсация, что вы сейчас предлагаете. На лице адвоката сквозила досада. Надо же было оставить в машине газету! И надо же было какому-то фрику, спутнику Вектор, ее прочитать. Тем временем Снейп продолжил: — Хотя, насколько мне известно, Септима не собирается продавать дом, он сам и вещи, что в нем хранятся, дороги ей как память о путешествиях, которые она проделала в юности. А это, согласитесь, бесценно. Кристина хмыкнула. — До этих пор я считала, что никакая женщина не захочет оставлять себе что-то, что будет напоминать ей о несостоявшемся браке и разводе. Септима разозлилась. «Несостоявшийся брак» значит. Так-то они с Оливером прожили вместе почти шесть лет! — Я решу, что делать с домом, Кристина, не волнуйся, — процедила она сквозь зубы. — Если мучения от воспоминаний станут непреодолимыми, я продам его инвесторам втридорога, как ты сама хотела сделать, и куплю что-то миленькое на юге. Вектор улыбнулась надутой от обиды вдове и обратилась к адвокату: — Так что, мистер Бауман, где мне нужно расписаться? Сегодня стоит чудесная погода, мы с профессором Снейпом хотели бы успеть прогуляться и насладиться солнцем, а не сидеть допоздна в вашем кабинете. Конечно, Снейп мало походил на любителя хорошей погоды и солнышка, о чем синхронно подумали все люди в кабинете, но Септима больше не могла оставаться в четырех стенах с Кристиной. Адвокат предпринял еще пару вялых попыток отговорить Вектор от подписания бумаг, попросил ее подумать и дождаться информации, какую финальную сумму ей готова будет предложить Кристина, но Снейп бесцеремонно заявил, что выйти на солнышко ему с каждой секундой хочется все более нестерпимо и что Вектор ясно дала понять, какое решение приняла. Септима невольно улыбнулась. Слова Снейпа о том, что ему хочется выйти на солнышко, звучали так, как будто он был вампиром и настолько устал от адвоката, что с каждой минутой все сильнее хотел самоубиться. Наконец бумаги были подписаны, и они выскользнули с Северусом в длинный коридор, который вел к выходу из здания. Они были почти у двери, когда их нагнала Кристина. — Септима, постой! — сказала она. — Я бы хотела поговорить с тобой о… ну… о кое-чем. Личном. Девушка красноречиво посмотрела на Снейпа, ожидая, что он все поймет и деликатно удалится, оставив их наедине. Северус закатил глаза и устало мазнул взглядом по лицу Септимы, словно бы убеждаясь, что она готова переговорить с вдовой. — Я пока заберу наши чемоданы из машины, — сказал зельевар и вышел. Кристина проводила мужчину взглядом, а потом с нерешительностью посмотрела на Вектор. — Септима, ты же работаешь в школе, да? — замявшись, спросила девушка, — ну, в той, в которой еще учился Оливер… В голове Вектор начала формироваться смутная догадка, о чем хотела поговорить с ней Кристина. Она кивнула. Вдова прикусила алую губу. — Элио недавно пришло письмо… *** — Значит, болезный Элио в этом году поступает в Хогвартс? — хмыкнул Снейп, поджидая ее с чемоданами на углу дома. — С твоей стороны было очень самонадеянно пообещать его матери, что мальчика никто не будет обижать. Особенно если он не поступит в Слизерин. Септима метнула в сторону зельевара фирменный взгляд Макгонагалл. — Во-первых, Северус, подслушивать нехорошо, а во-вторых — хватит терроризировать детей! Снейп лишь зловеще улыбнулся и перевел разговор на другую тему. — Я сказал этому бледному помощнику, что мы сами доберемся до дома. Ты же помнишь, где он находится? Солнышком мне наслаждаться все же не хочется, предлагаю аппарировать. ***

«Я бы заплакал, но истратил все слезы, горюя о старой любви».

Tom Odell “Another love”

Септима задала направление для их аппарации, и они с Северусом возникли из ниоткуда перед покосившейся калиткой. Место было открытое, и они серьезно рисковали, но Вектор не смогла вспомнить никаких деталей ландшафта или построек, за которыми они могли бы спрятаться. Перед ее внутренним взором в деталях прорисовывалась только калитка. К счастью, эта часть побережья была до сих пор безлюдной. Они изначально искали с Оливером дом, в котором могли бы укрыться от толпы. Даже за все эти годы новые магловские постройки не успели добраться до сюда. — Северус, а ты правда прочитал в газете статью про инвесторов? Что-то не видно, будто кто-то здесь скупает земли, — спросила Вектор, оглядываясь. — Нет, не читал. Просто увидел стенд с рекламой нового яхт-клуба. А еще заметил в городе несколько специализированных магазинов для любителей парусного спорта. Скоро земля тут действительно подорожает, и адвокат об этом знает. Думаю, он сам планировал выкупить у вдовы дом за бесценок, а потом перепродать его. Вектор в очередной раз подумала, что не зря позвала Снейпа с собой. Что ж, пришло время отплатить ему за поддержку — дать отдохнуть в доме, показать артефакты… На самом деле здание не было таким ветхим, каким его описывал Бауман. Для начала стоило сказать, что на дом было наложено заклинание маскировки, чтобы он вписывался в архитектуру городка и не привлекал лишнего внимания. Но при этом здание не должно было выглядеть заброшенным, чтобы в него не пытались забраться бездомные и мародеры. Септима глубоко вздохнула и, махнув палочкой, прочла шифр-ключ, отпирающий магический барьер, граница которого как раз проходила там, где стоял обветшалый забор. «Não há luar como o de Janeiro nem amor como o primeiro». Произнеся последний звук в кодовой фразе, Септима сразу почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Магические двери отворились… — Най а луар кому ди жанейру ним амор кому примейру… — задумчиво повторил за ней Северус. — «Январская луна всех ярче, первая любовь всех жарче». Кажется, я слышал такой перевод этой пословицы. Интересный выбор кодовой фразы для заклятия-ключа. Септима погладила одну из створок деревянной калитки, почему-то никак не решаясь ее отворить. Там, за барьером, пряталось столько воспоминаний, столько надежд и боли. Наверное, зря она пообещала Северусу, что не будет плакать ему в жилетку. Было легко прятаться от старых чувств, находясь далеко отсюда, забивая каждый день рутиной, мелкими делами и суетой. А сейчас, стоя перед домом, который они купили и обустроили вместе с Оливером… Она уже не была так уверена в себе. Септима мысленно поблагодарила числа и стихии за то, что вопрос Северуса давал ей еще пару минут передышки перед прыжком в холодную воду памяти. — Оливеру понравилось упоминание января в этой фразе. Как ты знаешь, первый месяц года назван в честь бога Януса — покровителя дверей, входов и выходов, — сказала Септима. — А еще мы были юными и сентиментальными. — Тут она горько хмыкнула. — Пословицы про любовь казались нам очень романтичными. Думаю, Оливер еще скучал по жарким январским ночам в Рио. Ему казалось чудом, что в то время как в Англии лежит снег, на другом полушарии кто-то веселится у моря под солнцем. Септима не стала говорить вслух еще одну свою догадку, почему бывший муж выбрал именно эту пословицу для пароля. Может, Оливер уже тогда намекал ей, что скучает по Кристине — своей первой и самой жаркой любви? — Ну что ж, пойдем внутрь, — сказала Септима и толкнула створку калитки. Та легко открылась, и, сделав один шаг вперед, Септима перенеслась с английского побережья в джунгли Амазонии. Небо резко потемнело, запах морского бриза сменился удушающей влажной жарой, от которой мгновенно покрылась испариной кожа и стало трудно дышать. Тишину разорвал нервный треск цикад, далекий рык ягуара и мерзкий шелест, который раздавался как будто отовсюду — будто что-то огромное и гладкое скользило по мокрым листьям. Впереди, в сердце этого внезапно выросшего леса, виднелось несчастное архитектурное сооружение, задыхающееся под крепкими путами лиан. Хищные зеленые лозы обхватывали дом со всех сторон, впиваясь в стены словно щупальца. Он буквально боролся за жизнь или уже даже не боролся: белые стены, проступающие сквозь маленькие просветы в зелени, были похожи на кости умершего животного, выцветшие под тропическим солнцем. Это место выглядело в десять раз более дико и запущено, чем она его помнила. На небе над домом висела грозовая туча, а буйная растительность не только сожрала здание, но и погребла под собой декоративные каменные дорожки, качели, беседку и садовые украшения. В воздухе пахло озоном, гниющими орхидеями и чем-то тревожно-абстрактным, зловещим… — Так-так, — сказал, подошедший сзади Северус. — Кажется, один из привезенных вами артефактов был немножко проклят, да? Септима непонимающе и с тревогой осматривала свой райский уголок, внезапно превратившийся в локацию для фильма ужаса. — Такого здесь не было, — слегка дрожащим голосом ответила она. — И все артефакты мы проверяли на опасность. Еще и магическую таможню прошли, когда пересекали границу… — Скорее всего, в одном из ваших южноамериканских сувениров было запечатано нечто злое. Со временем магия удержания ослабла, и темная энергия вырвалась наружу. Снейп встал рядом с Септимой и наколдовал вокруг них защитный пузырь. Дышать сразу стало легче, от сердца отступила неясная тревога, а в голову вернулся приятный холодок сосредоточенности. — Пойдемте же взглянем на вашу коллекцию. Думаю, проход в дом мы очистим с помощью Инсендио. Все растения боятся огня. У Септимы неприятно екнуло в груди. — Деревянные дома, знаешь ли, тоже боятся огня, — проворчала она, медленно ступая за Северусом вперед. Снейп что-то прошептал, и лозы, что лежали на дорожке, в мгновение ока завяли и иссохлись с жалобным шелестом, похожим на стон. Теперь они могли пройти к дому, не наступая на это зловещее ковровое покрытие. — Вижу, с природой у тебя разговор короткий, — нервно пошутила Септима, стараясь держаться ближе к зельевару, который ускорил шаг. Девушка обернулась — на том участке дороги, который они уже прошли, из трещин в камнях уже вылезали новые, влажно блестящие в скудном свете зеленые побеги. Наконец, они подошли к заросшей лозами двери. Северус внимательно изучил открывшуюся их взору картину. — Не волнуйся, — сказал он, завершив осмотр, — дом не пострадает от огня. Тьма, что поселилась внутри, бережет его от разрушений. Затем они вместе направили свои палочки на извивающиеся зеленые путы и произнесли заклинание. Зелень вспыхнула коротким, ядовито-зеленым пламенем и обратилась в пепел, но на двери, к счастью, не осталось никакого следа от сажи. Не дожидаясь, пока лозы вырастут заново, Снейп распахнул дверь, и они быстро юркнули внутрь дома. Внутри стояла такая непроглядная, густая темнота, будто они вошли не в прихожую, а в пещеру. Воздух был неподвижным и тяжелым, пахло старыми книгами, сырой землей и… металлом. Септима произнесла «Люмос!» и зажгла свет на конце своей палочки. Интересно, повлияло ли проклятие на магловское электричество? Стоило ли попробовать найти на стене выключатель? По задумке Оливера и Септимы, внутри их дома росло большое дерево, которое являлось осью и сердцем всего строения. Это была сейба — священное дерево индейцев майя. Они верили, что в ее кроне живут божества, а корни уходят в подземный мир. Когда пара еще жила в доме, сейба всегда очень красиво цвела магическими, светящимися в сумерках цветами. Благодаря чарам ее лепестки никогда не вяли и не опадали, наполняя пространство мягким медовым ароматом. Сейчас же дерево стояло как черный, скорбный идол. Все листья засохли и скрутились в острые, колючие иглы. Ветви и ствол воинственно украшали шипы, длиной с палец. В доме было два этажа. Над центральной частью здания, где росло дерево, не было никаких промежуточных перегородок. Подняв голову, можно было увидеть когда-то пышную крону сейбы, а чуть выше — стеклянную крышу дома, через которую в лучшие дни лился солнечный или звездный свет. Теперь сквозь грязное, покрытое плесенью и ползучими растениями стекло не проникало ничего, кроме мутного багрового отсвета от тучи, которую они видели ранее. На втором этаже пространство вокруг дерева было обнесено оградой, чтобы хозяева или гости случайно не провалились вниз, задумавшись. Сейчас перила были опутаны лианами. Справа от гостиной с древом находилась кухня и столовая, слева — библиотека и кабинет Оливера. Где-то между обеими сторонами затесалась маленькая комнатка с туалетом и раковиной. Все двери сейчас были закрыты, а из щели под дверью в кабинет Оливера сочился тонкий, зловещий ручеек тусклого зеленоватого света. Большая ванная комната со всеми удобствами и даже с магловской джакузи находилась на втором этаже. Она располагалась между хозяйской и гостевой спальнями. Из хозяйской спальни можно было попасть в старый кабинет Септимы, а еще выйти на огромную лоджию. К гостевой спальне прилегал более скромный балкончик. — Миленький интерьерчик, — саркастично заметил Снейп, осматриваясь. — Представляю, как удивилась бы вдова, если бы получила дом и знала пароль. Септима подумала о том же. Странно, что Оливер все эти годы не пользовался домом. Он мог бы и поменять весь этот южноамериканский дизайн на что-то более приятное для Кристины. Но в итоге дом простоял больше десяти лет никому не нужным. Ну, хотя бы какая-то магическая тварь из джунглей на время нашла тут приют. Правда, пришло время ее отсюда выкуривать. — Очевидно, проклятая вещь лежит за той дверью, — Снейп указал на дверь в кабинет Оливера, из-под которой пробивался зловещий зеленый свет. — Или это ловушка, — предположила Септима. — Если зло давно выбралось из артефакта, зачем ему подсвечивать дорогу к своей распечатанной тюрьме? — В любом случае, придется проверить, что там, — ответил Снейп и произнес еще несколько невербальных заклинаний, очевидно, прощупывая магию, которая пряталась за дверью. — Держись рядом, — сказал зельевар, и они вместе пошли к двери. Оливер не имел привычки держать дверь кабинета запертой, поэтому замок вскрывать им не пришлось. Северус нажал на потемневшую бронзовую ручку, отлитую в форме крадущегося ягуара, и толкнул дверь вперед. Весь кабинет заливал зеленый свет; он исходил из картины, которая висела над рабочим столом Оливера. На картине была изображена молодая женщина. Септима помнила, что раньше красивая, загорелая индианка задорно склонялась над искрящимся под солнцем ручьем и набирала воду в кувшины. Действие происходило в ясный, безоблачный день, среди просветов в деревьях виднелись дома поселения, откуда, очевидно, и пришла девушка. Теперь же картина была гораздо мрачнее. В джунглях стояла безлунная ночь; зловещие, мрачные деревья обступали девушку непроходимой плотной стеной, да она и не планировала никуда бежать. Мертвенно-бледная, будто загипнотизированная, индианка низко склонилась над черной гладью воды. Волосы ее опустились в поток и извивались, будто змеи, закрывая лицо. Белые руки ее бесцельно шарили в воде. Внезапно заколдованная подняла голову, и ее страшное, мертвое лицо посмотрело на вошедших в кабинет. Она то ли закричала, то ли засмеялась, но звук этот мгновенно заполнил весь дом. Септиме стало не по себе от этого визга, но не более того. Она вдруг посмотрела на Северуса — он зажмурился и прижал к ушам ладони. Защитный пузырь вокруг них замерцал, будто зельевар с трудом его поддерживал. Вектор быстро сотворила над ними собственный непроницаемый купол, который отливал радужным светом, будто она выдула его из мыльной пены. Септима была уверена, что ее защитное заклинание не будет столь эффективным, как у Снейпа. Все-таки он был большим специалистом по части темной магии и не зря из года в год просил у Дамблдора разрешить ему преподавать защиту от темных искусств. Но лучше иметь хоть какую-то защиту, чем совсем никакой. Северус тем временем начал что-то шептать. К сожалению, это были не невербальные заклинания, а какие-то мольбы и стоны. Мужчина рухнул на колени, и на лице его отразилось столько боли, что Септима не на шутку перепугалась. Она попыталась наслать на картину заклинание тишины, но вопль никак не умолкал. Девушка смотрела прямо на Снейпа и будто бы кричала на него. В голове Вектор мелькнула догадка. В картину спрятали одну из тех сущностей, которая убивала жертву через чувство вины или глубочайшей скорби! Ла Йорона или ее разновидность. Септима метнулась в гостиную и нашла в углу потемневшее большое прямоугольное зеркало, в которое раньше смотрелась, прежде чем выйти из дома. Зеркало было напольным, и благодаря колесикам его можно было выкатывать куда угодно. Нумеролог быстро покатила зеркало в кабинет, где Снейп уже корчился на полу. Вектор поставила зеркало перед картиной. Звук магического плача отрикошетил от стекла, и девушка забилась в муках от собственного крика. Ее стенания становились все тише и тише; она вновь опустила голову, спряталась за ширмой из волос и закрылась руками. Когда шума в комнате поубавилось, Септима смогла разобрать слова Северуса. Он еще не успел вырваться из кошмара, который наслала на него эта южноамериканская баньши. — Прости, прости меня, — отчаянно шептал кому-то зельевар, — я не хотел, не хотел… Вектор показалось, что Снейп едва слышно произнес какое-то имя. Кажется… Лили? Нумеролог склонилась над мечущимся в бреду мужчиной и мягко погладила его по плечу. — Северус, ты слышишь меня? — позвала она его. — Все в порядке, это твоя коллега Септима Вектор. Мы в моем проклятом доме, помнишь? Проводим свои лучшие летние каникулы… Вектор грустно улыбнулась, когда Снейп наконец-то посмотрел на нее. Измученно, но, слава Мерлину, весьма осмысленно. — Да, кое-что припоминаю, — устало сказал он и, пошатываясь, медленно поднялся на ноги. — Было умно использовать зеркало, — неожиданно похвалил ее зельевар. Септима подумала, что ей просто никто не поверит, если она вдруг решит рассказать кому-то, что Снейп отвесил ей комплимент. Только глубочайшее нервное потрясение могло заставить его сделать нечто подобное. Значит, кричащая девушка с картина задала ему серьезную трепку. Снейп мельком взглянул на картину, не делая попыток подойти поближе. — Сдается мне, — сказал он задумчиво, — что в картину поместили настоящую, живую душу. Скорее всего, дух женщины остался на земле и мучил сперва своих обидчиков, а потом принялся за соплеменников, поэтому от него и решили избавиться. Северус замолчал и, как будто стыдливо, отвел взгляд от картины и уставился куда-то в темноту. — У нас есть два пути, — подытожил он. — Либо опять запереть душу в картину, наложив на нее более мощные охранные чары, либо попытаться успокоить душу, чтобы она наконец покинула этот мир. Септима тоже посмотрела на картину — бедная девушка сжалась в комок на берегу страшного ручья и беззвучно плакала. От этого зрелища в груди Вектор защемило. — Думаю, нам нужно попытаться ее освободить, — тихо пробормотала нумеролог. Снейп покачал головой. — Да, но это потребует гораздо больших ресурсов и приготовлений, — ответил мужчина. — Я, честно признаться, немного истощен. Предлагаю временно запереть проклятье в картину, чтобы в доме можно было жить, и в ближайшие дни подумать, что мы можем сделать для несчастной души. Возможно, ты даже вспомнишь, при каких обстоятельствах вы с муженьком приобрели сей диковинный предмет интерьера, — заключил зельевар, засучивая рукава. — Я произнесу заклинание и окроплю картину кровью, — пояснил он обеспокоенной Септиме. — Ты сказал, что устал, — заметила Вектор. — Может, лучше возьмем мою кровь? Снейп не остановился. Закатав левый рукав, он наставил на голую кожу палочку и произнес: «Сектумсемпра». Из открывшейся раны мгновенно потекла кровь. Северус окунул в накопившуюся лужицу кончик палочки. Вектор в первый раз видела, чтобы для произнесения заклинания палочку чем-то смазывали или как-то еще усовершенствовали. — Твоя кровь не подойдет, — наконец-то сказал зельевар. — Духу нужны страдания кого-то, кто похож на его обидчиков. Снейп на мгновение замер, словно задумался, сказать что-то еще или нет. В итоге он сделал глубокий вдох, взглянул Септиме прямо в глаза и пояснил: — Ей нужна кровь предателя. ***

«Я бы написал для тебя песню, но лучшие строки я посвятил другому сердцу».

Tom Odell “Another love”

После того, как Снейп временно запечатал темную энергию духа обратно в картину, погода в зачарованном куполе вокруг дома заметно улучшилась. Черная туча рассеялась, лианы ослабили свою мертвую хватку, непроглядная тьма исчезла, заработал магловский свет. Некоторая дикость в окружении еще присутствовала, но дышать и существовать в этом пространстве стало значительно легче. После окончания ритуала, Снейп замотал поврежденную руку платком и ушел раскладывать вещи в комнату для гостей. Вектор не знала в каком состоянии пребывала гостевая. Оставалось только надеяться, что в ней не свили гнездо кондоры и не прячутся лемуры. Прислушавшись, Септима убедилась, что со второго этажа не доносится никаких чертыханий и проклятий, поэтому расслабилась и пошла на кухню. Утром нумеролог положила в багаж пару уменьшенных наборов провизии, которые можно было увеличить, согреть и превратить в полноценный обед. Но позже им все равно придется дойти до магловского магазина. Септима вспомнила, как Оливер любил жаловаться на то, что маги не могут создавать еду из воздуха. Вектор обычно смеялась над этими увещеваниями и дразнила мужа бездельником, которому лень сходить в магазин. Сейчас же она всецело разделяла боль Оливера. Чтобы вскипятить чай нумеролог воспользовалась магловской электрической плитой, хотя кухня была дополнительно оснащена глиняной печью, в которой можно было готовить хлеб и лепешки. За эту традиционную деталь интерьера очень радел Оливер. Он говорил Септиме, что оформлять дом в этно стиле и не поставить на кухню печь — кощунство. Правда за годы замужества Вектор так и не дождалась от него ни одной приготовленной лепешки. Когда разогретая еда и чашки с чаем уже стояли на столе, на кухню зашел Северус. Зельевар оставался в магловском костюме, хотя снял пиджак. Воротник его светло-серой рубашки был расстегнут, а рукава закатаны. Септиме прежде не доводилось видеть столько открытой кожи у Снейпа, ведь обычно он кутался в мантию по самый подбородок. Вид обнаженных бледных рук, слегка покрытых черными волосками и открытое белое горло с выпирающим кадыком привел Септиму в душевное смятение. Она сперва быстро перевела взгляд с Северуса на пол, а потом на ручку шкафчика, где лежали столовые приборы. Взмахнув палочкой, Вектор выдвинула ящик, чтобы достать вилки и ножи, но вместо приборов из него выпорхнула пара ярких птиц похожих на колибри. Чирикая, птахи устремились в гостиную и там наверняка полетели вверх и устроились под куполом крыши. Ошарашенная Вектор какое-то время хлопала ресницами, глядя им вслед. — Интересный фокус, — хмыкнул Северус. Он сел за стол и взял в руки дымящуюся чашку. — Я думал о том, как освободить духа… — медленно начал зельевар, сделав глоток крепкого чая. — Очевидно, нам нужно воспроизвести ритуальную песнь племени, в котором жила девушка. Септима его не перебивала. Она даже старалась разрезать кусочек мяса на тарелке как можно тише. — Может, мы найдем в вещах твоего бывшего мужа какие-то подсказки о том, где он купил или получил в дар картину? Он вел дневник? Вектор кивнула. — Да, Оливер точно вел путевой журнал. Я как раз хотела разобрать старые вещи. Можно начать уборку с его кабинета… Если там ничего не найдется, то останется библиотека. Северус сделал еще глоток чая и ответил. — Да, звучит как план. Так и сделаем. Я помогу тебе с уборкой, чтобы мы не проглядели какую-нибудь неочевидную вещицу. А пока давай я схожу в магазин. — Ты сходишь в магазин? — глуповато повторила Септима. Северус криво улыбнулся. — Ты думаешь, я потеряюсь? Я жил в мире маглов до семнадцати лет, пока приезжал домой на каникулы. Септима почувствовала, что разговор заходит на опасную территорию. Детство и юность Северуса… Она об этом почти ничего не знала, кроме того, что Снейп полукровка, который с радостью вступил в ряды пожирателей сразу после школы. Потом что-то случилось, и он каким-то образом оказался в числе людей, которым полностью доверяет сам Дамблдор. Септиме такой рекомендации вполне хватало, поэтому к коллеге она всегда относилась с легким интересом, но без негатива. В юности многие ошибаются. Хорошо, что Снейп вовремя одумался. — Ты скучал по магловскому миру? — спросила Септима. Северус помолчал, а потом нахмурился и коротко ответил: — Нет. *** После того как Снейп вышел из дома и аппарировал в город, Септима решила принять душ. Открывая ржавый кран, она уже готова была увидеть поток крови или грязи, или даже змею, выползающую из трубопровода, словно Василиск, которого уничтожил в прошлом году Гарри Поттер. Пальцы невольно вздрогнули от прикосновения к холодной, шершавой от окиси металла поверхности. Но из крана с сильным шумом (трубы в доме были не ахти) потекла сперва ржавая, а потом чистая вода. Септима наконец-то сбросила с себя наряд пожилой магловской тетушки, сняла заколку и встала под горячие струи. Под тяжестью воды ее густые темные волосы расплелись сами собой и прилипли к спине, доставая до ягодиц. Она закрыла глаза, подставив лицо теплым струям, и позволила воде смыть накопившуюся усталость. Вектор подумала, что она сейчас похожа на девушку с проклятой картины, только не так юна. Что же случилось с бедняжкой? От чего она так истошно вопит? Северус сказал, что девушке нужна кровь предателя… Кто же ее предал? И кого предал Снейп? Какую-то Лили? Септима с трудом помнила, каким был Северус в школьные годы. В то время она была увлечена учебой, а потом отношениями с Оливером. В отличие от Гриффиндора, Рейвенкло не так сильно враждовал со Слизерином, и стычек между факультетами особо не было. В памяти всплывали лишь смутные образы: бледный, угрюмый подросток на задних партах, его темная мантия, мелькавшая в библиотечных проходах. Кажется, Снейп постоянно цапался с Джеймсом Поттером. Джеймс был популярным студентом и игроком в квиддич, Оливер восхищался им и порой пересказывал какие-то слухи Септиме. Джеймс Поттер в итоге женился на Лили Эванс… Септима нахмурилась. Могло ли что-то связывать Северуса и эту конкретную Лили? Хотя имя «Лили» довольно распространенное. Вектор финально промыла волосы, избавляясь от остатков питательной маски, ополоснулась и вышла из ванны. Влажный воздух окутал ее прохладным покрывалом. Завернувшись в синий халат, расшитый созвездиями Большой и Малой Медведиц, Септима взглянула в потемневшее старинное зеркало, которое висело над раковиной. В зеркале отразилось ее порозовевшее от горячей воды лицо. Мокрые темные волосы, которые девушка слегка подсушила полотенцем, были перекинуты на одно плечо и волнами спускались до талии. Синие глаза нумеролога были яркими и ясными, черты лица — строгими, но плавными, без чрезмерных складок и морщин. Септима вздохнула и слегка улыбнулась своему отражению. От этого девушка в зеркале помолодела еще на несколько лет. И совсем не старо она выглядела. Обычная волшебница в самом расцвете лет. Все эти намеки на «пожилую даму» были чистой воды профанацией со стороны злобного адвоката и его недалекого помощничка. Вектор вышла из ванной в спальню. Она на удивление оказалась самой чистой комнатой в доме. Казалось, что проклятие сюда не добралось, если не считать нескольких лоз, окаймляющих дверь, и пучка листьев сейбы, который каким-то образом оказался на кровати. Девушка переоделась в голубую домашнюю мантию, немного похожую на китайский халат. Мантия была сшита из тонкой струящейся материи, и к ней прилагался пояс. На ноги Септима надела атласные домашние туфли. Ткань приятно холодила кожу. Приведя себя в порядок, нумеролог спустилась вниз. К этому времени Северус успел вернуться, и из кухни доносился приятный, горьковатый аромат кофе. Девушка пошла на запах. — Поздновато для кофе, тебе не кажется? — спросила она у зельевара, стоящего у плиты. Он уже переливал горячий напиток из турки в чашки. — Это декаф — кофе без кофеина, — сказал Снейп, ставя чашки на стол. — Маглы удивительно преуспели в таких изобретениях — делают молоко без молока, сахар без сахара, а мясо из сои. Септима взяла в руки свою чашку, еще не подозревая, что Северус бросит в нее второй за день комплимент: — Красивый наряд, — сказал он так непринужденно, будто днями напролет отвешивал коллегам комплименты. Его голос прозвучал низко и ровно, без привычной язвительности. Септима, слегка опешив, решила, что пришла пора и ей ответить любезностью на любезность. — Мне нравится твой костюм, — сказала она Снейпу. — Магловская одежда тебе идет. Ей показалось, что кончики ушей Снейпа, выглядывающие из-под черных волос, слегка порозовели. Он лишь кивнул, отхлебнув из своей чашки, и взгляд его скользнул куда-то в сторону окна, затянутого ночной тьмой. *** Всю следующую неделю они разбирали вещи в кабинете Оливера, а затем в библиотеке. Северус внимательно читал все записи, изучал книги и брошюры, разглядывал сувениры. Его длинные пальцы бережно перелистывали пожелтевшие страницы. — Знаешь, — как-то сказал ей зельевар, крутя в руках костяную фигурку странного зверя, — а ведь некоторые вещи здесь — явная контрабанда. Их нельзя было вывозить из страны. Сердце Септимы упало. В горле внезапно пересохло. — Думаешь, у меня могут быть какие-то проблемы? — спросила нумеролог, протирая пустую полку губкой с пылеотталкивающим зельем. Рука ее слегка дрогнула. — Если не будешь ничего перепродавать, то никто и не узнает, — деловито успокоил ее Снейп, не отрывая глаз от фигурки. — Как я понимаю, у Оливера Тейта были знакомые на таможне, да? — Кажется, не у самого Оливера, а у начальника его исследовательской группы, — постаралась вспомнить факты из прошлого Вектор. Северус помолчал какое-то время, теперь разглядывая какие-то бумаги. Кажется, таможенные квитанции. Потом он снова заговорил. — Сдается мне, начальник и подкинул твоему мужу проклятую картину, чтобы она скорее покинула страну. На этих словах Септима окончательно отвлеклась от полки и пыли, развернувшись к Северусу лицом. Тот продолжил, откладывая в сторону кипу бумаг: — Я прочитал сводку новостей за последние пятьдесят лет о том регионе, где вы путешествовали. В той местности был тайный город, о котором ходили легенды. Приезжие делегации магов не имели права входить в это священное место по договоренности с местным магическим правительством, но город в итоге все-таки был осквернен и разграблен. Септима медленно опустилась на скрипящее старое кресло. Она нахмурилась, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Но это же случилось еще до нашей поездки, верно? Ни я, ни Оливер ни в каком разграблении не участвовали. Снейп кивнул, его темные глаза были серьезны. — Да, это было до вас. Но вот начальник исследовательской группы твоего мужа — Себастьян Эзикс — в этом принимать участие мог. Ты слышала о духах-свидетелях? Септима напрягла память и, покопавшись во внутренних архивах, сформулировала ответ: — Да, группа людей, потерпевшая бедствие, могла запечатать душу одного из участников событий в неком артефакте, чтобы он мог поведать о случившемся миру или даже дать показания в суде. Душа в артефакте — больше чем призрак или магическая картина. Возможно, это и есть настоящая душа человека. Быть прикованной к земле и находиться после смерти тела внутри предмета духу очень сложно. Не каждый на такое согласится. Снейп продолжил за нее, когда она замолчала: — Да, такой артефакт — это своего рода черный ящик, какие маглы ставят в своих самолетах. Ты сказала, что не каждый согласится стать духом-свидетелем — это верно. Но человек, испытывающий вину, считающий себя ответственным за случившееся… На такое может пойти в качестве искупления. — Ты думаешь, эта девушка в картине искупает вину? — тихо спросила зельевара Септима. Снейп отложил путевой журнал Оливера на столик, освободив руки, а потом соединил кисти почти в молитвенном жесте, задумавшись. Его взгляд был устремлен в пустоту, заполненную пылинками. — Да, я думаю, девушка-индианка могла раскрыть приезжему магу, как пройти в запретный город. По любви или по дружбе, неважно. А может, он убедил ее, что сможет помочь ее больному родственнику. Впоследствии этот разведчик разболтал все своим дружкам, которые решили напасть и разграбить поселение. Мучимая совестью, раненая захватчиками девушка (думаю, ее почти утопили, судя по сюжету картины) позволила шаману племени запечатать себя в холсте. Только вот, благодаря взяткам и политическим играм, суд над чужаками так и не состоялся, а от полотна, которое нашли следователи, поспешили избавиться. Септиме стало дурно. Комната поплыла перед глазами. Она схватилась за ручку кресла, ощущая, как холодеют пальцы. — Неужели Оливер об этом всем знал? — тихо пробормотала она, боясь услышать ответ. — Не обязательно о чем-то знать, можно просто не задавать лишних вопросов, — философски заключил Северус, и его слова легли тяжким грузом на сердце Септимы. Такая формулировка ничуть не улучшила ее настроение. — И как мы можем освободить дух девушки? — спросила она, заставляя себя говорить. — Неужели нам нужно ехать в Южную Америку и добиваться честного суда над виновниками? Северус не стал сразу отвечать, а сперва достал из-под кипы бумаг какую-то газету. Она выглядела относительно свежей и не пожелтевшей. Основной заголовок и все тексты, кажется, были написаны на арабском. Под заголовком была большая фотография. Септима с удивлением обнаружила на ней улыбающегося Оливера в толпе его коллег-исследователей. Улыбка бывшего мужа казалась теперь чужой и пугающей. — Себастьян Эзикс и вся его старая гвардия были убиты в результате нападения джина полгода назад в египетской пустыне, — сухо пояснил суть статьи Снейп. — К сожалению, вместе со стариками погибли и некоторые молодые специалисты, такие как Оливер Тейт и Яков Белый. Симона Ревуа и Барбара Смит выжили. Септима смотрела на газету и фото невидящим взглядом. Буквы расплывались. — Ты думаешь, кто-то отомстил им всем за нападение на город? — наконец-то задала она свой главный вопрос. — Яков был другом Оливера, он помогал нам паковать вещи, когда мы уезжали из Южной Америки. Симону и Барбару я не знаю. Возможно, они выжили, так как не имели никакого отношения к преступлению и сокрытию улик? — Вполне возможно, — ответил Снейп. — Но это значит, что правосудие состоялось, и дух может быть свободен. Нужно только ему об этом сообщить. С духами, а особенно такими, общаются с помощью ритуальных песнопений, как я говорил ранее. Септима не могла сейчас думать о духе. Она думала об Оливере. О его темных делах, о недосказанностях, о воспоминаниях, которые теперь перемешивались по кусочкам в ее голове, как узор в калейдоскопе. Могло ли быть такое, что он бросил ее не из-за Кристины, а из-за того, что боялся навлечь на нее, Септиму, беду? Может, он осознал всю опасность их положения только, когда согласился перевезти картину? Не понимая почему, Вектор проговорила свою догадку вслух, и слова повисли в тишине, полной пыли и призраков прошлого. Северус долго смотрел на нее непроницаемым взглядом, а потом сказал с привычной, почти грубой прямотой, в которой, однако, промелькнула тень чего-то иного: — Не знаю. В любом случае он идиот. Вектор решила не уточнять, почему Снейп считает Оливера идиотом — из-за того, что тот ввязался в сомнительную аферу или из-за того, что бросил ее… Она лишь кивнула, ощущая в груди теплоту поддержки от его слов. *** Через пару дней, с помощью словаря и магического автопереводчика, Северус сочинил ритуальную песнь для картины. На отдельном листе пергамента он каллиграфическим почерком написал для Септимы ее куплеты и вывел нотные знаки. В тот же вечер они зажгли в опустевшем кабинете Оливера черные свечи, отбрасывающие дрожащие, беспокойные тени на стены. Септима мелом начертила на полу пентаграмму, тщательно вписав в ее лучи особую комбинацию чисел — формулу покоя и защиты, которая должна была оградить их от отчаяния, исходящего от холста. Ужасно волнуясь, Вектор в который раз перечитывала транскрипцию своих строчек и тихо мычала под нос заученную, странную мелодию, построенную на минорных аккордах. В это время Северус зачаровывал инструменты, которые должны были аккомпанировать им. Он использовал бонго, чаранго и набор андских флейт — все это было в коллекции, которую они с Оливером привезли из своего путешествия. Пытаясь нарушить давящую тишину, сгущавшуюся перед началом ритуала, Септима задала Снейпу самый идиотский вопрос из всех возможных: — А ты хорошо поешь? Северус, зачаровывающий флейту, прыснул смехом — коротким, неожиданно живым звуком. — Да, пою в хоре у Флитвика по воскресеньям, — ответил он с убийственной серьезностью. Вектор расхохоталась вслед за ним, а потом испуганно прижала ладонь к губам — не стоило злить смехом картину со страдающей девушкой. Но нервное напряжение требовало выхода. — Ну, приступим, — серьезно и сосредоточенно сказал Снейп, будто и вовсе не смеялся минуту назад. Его лицо вновь стало непроницаемой маской, лишь в глазах горела решимость. Он встал рядом с Септимой в центр пентаграммы, его плечо почти касалось ее плеча. Взмахом палочки он подал сигнал инструментам, и те заиграли — сначала тихо, робко, затем набирая силу, сплетаясь в гипнотический, монотонный, но глубокий ритм. Затем Снейп снял с картины запирающее заклятье. Девушка на полотне подняла на них заплаканное, искаженное болью и гневом лицо. И Вектор со Снейпом запели. Нумеролог не знала, сколько длился ритуал. Она повторяла свои строки, которые, кажется, переводились как «они мертвы, вы отомщены, покойся с миром», раз пятьдесят. Голос ее сначала дрожал, но подхваченный музыкой и вторым голосом, набрал силу и уверенность. На удивление приятный, глубокий и чистый баритон Снейпа звучал где-то совсем рядом, заполняя пространство между ударами барабанов. Он пел что-то свое — про выполненный долг, про искупление вины, про боль, которая должна уйти, про реки, уносящие печаль в океан забвения. В его пении не было театральности, только сдержанная, почти суровая убежденность, которая действовала сильнее любой пафосной мольбы. Инструменты бряцали и гудели, создавая плотную звуковую ткань. Девушка на картине плакала все меньше и меньше, ее черты начинали размываться. Наконец, из центра холста вырвался маленький, яркий шарик света — он завис в воздухе на пару секунд, а затем исчез, оставив после себя легкий запах влажной земли и цветов. Краски на холсте мгновенно выцвели, и он превратился в чистый, белый лист. Инструменты затихли, исполнив последний аккорд. Они со Снейпом тоже замолчали. В комнате воцарилась тишина, но теперь это была иная тишина — легкая, разряженная. — Вот и все, — чуть хрипло, уставшим от долгого пения голосом сказал зельевар. Вектор показалось, что ритуальная песня как будто освободила от части груза его самого. По крайней мере, частично. Лицо Снейпа было посвежевшим, а в глазах появился блеск. Септима подумала, что, наверное, когда несколько часов подряд убеждаешь кого-то отпустить вину и боль, то невольно прощаешь и себя. ***

«Я бы принес тебе цветы, но самые красивые бутоны давно отцвели».

Tom Odell “Another love”

— Что ты планируешь делать с ландшафтным заклинанием? — спросил ее Северус, когда они пили чай на террасе. — Оставишь весь этот южноамериканский колорит или сменишь на что-то более… британское? Септима пожала плечами. После успокоения духа дом и сад чудесным образом вернулись в прежнее, ухоженное состояние. Трава была аккуратно подстрижена, кусты с дикими, но теперь безобидными цветами росли на положенных местах по периметру, беседка и каменные дорожки были чистыми от лиан и опавших листьев. Погода внутри купола стояла теплая и приятная, стрекот цикад и крики диких птиц на фоне успокаивали нервы. Вдали, за мерцающей стенкой купола, виднелся серый берег английского городка, где они на самом деле находились, и неспокойное свинцовое море. Наверняка без защитного барьера на них сейчас дул бы холодный, соленый бриз. — Думаю, что оставлю все как есть, — подытожила Вектор. — В таком случае, может, посадим тут несколько весьма полезных растений? — предложил Северус, сделав из кружки последний глоток. В его голосе прозвучала деловая заинтересованность. Все эти дни мужчина продолжал носить магловскую одежду. Оказалось, зельевар взял с собой примерно пять разных светлых рубашек и несколько пар легких хлопковых брюк. Вектор начинала привыкать к его такому расслабленному и неофициальному виду. Жаль, что под куполом они не могли полноценно загорать, иначе к этому фантастическому образу Северуса добавилась бы еще и бронзовая кожа, что сделало бы его совсем непохожим на себя обычного. Септима часто ловила себя на том, что смотрит на коллегу и думает — какой же он на самом деле молодой. Какие они оба молодые без своих черных мантий и суровых профессорских масок, под всей этой жизненной пылью и грузом прошлого. — Что за растения? — вернувшись в реальность, спросила нумеролог. — Те, которые любят влажный, теплый климат и… дорого стоят, — пояснил Снейп, отставляя пустую кружку. — Я буду рад собрать первый урожай для нужд своей лаборатории, а потом ты сможешь продавать соцветия и плоды за приличные деньги. Без всякой контрабанды, — добавил он деловито. Вектор покачала головой, и темные волосы мягко коснулись ее щек. — Ну уж нет, садоводство, как и торговля, — не моя стихия. Сажай, что хочешь, но ухаживать будешь сам. Весь урожай, так и быть, будет твой. Только, пожалуйста, не сади ничего, что может отравить или покусать нас. Ну или хотя бы посади это подальше от тропинок, — улыбнулась Септима. Снейп вскинул брови с театральным изумлением: — Значит ли это, что вы приглашаете меня проводить в вашем доме каждое лето, профессор Вектор? Септима тоже напустила на себя строгий вид. — С чего вы это взяли, профессор Снейп? Я предлагаю вам проводить каждое лето в моем саду. — Понятно. Значит, я похож на садовника? — спросил Северус с наигранным возмущением. — Пока не знаю, — задумчиво ответила Вектор, прищурившись. — Нужно посмотреть на вас в деле. Возможно, садовник из вас ужасный. *** Что ж, она оказалась права. Не успели они вскопать и засеять первый ряд хищных и ценных растений, как Снейпа укусила за палец молодая, но дерзкая морфодея. Зельевар чертыхнулся и рысью побежал в дом — пить одно из своих противоядий. Вектор знала, что он привез с собой целый чемоданчик целебных эликсиров. Она успела досадить ряд и полить уже посаженные кусачие кусты из шланга, когда Северус вернулся, бледнее обычного, но уже владеющий собой. — Пожалуйста, понаблюдай за мной сутки, — хмуро сказал мужчина, разглядывая почти зажившую ранку на пальце. — Если заметишь у меня лепестки орхидеи вместо ушей или фиалковый цвет глаз — бей тревогу. Шипы и зеленую кожу я еще переживу, но это… — Он не договорил, махнув здоровой рукой. Вектор начала волноваться по-настоящему. Она не знала, чем именно опасна морфодея, думала, что дело лишь в обычном яде. Видя ее замешательство и широко раскрытые глаза, Северус пояснил: — Яд некоторых подвидов морфодеи обладает… хаотичным мутагенным свойством. Может встроить в ДНК человека что-то от растения. Можно обзавестись чем угодно, никогда заранее не узнаешь. Я быстро принял блокатор и буду надеяться, что завтра за ухом у меня не вырастет благоухающий бутон. Или еще где похуже. Бутон у Снейпа так нигде и не вырос — либо зельевар предпочел скрыть сей факт от Вектор, либо противоядие сработало безупречно. Но морфодея, как выяснилось позже, все-таки кое-чем его наградила. Летние деньки потихоньку пролетали. Северус часто что-то читал в библиотеке или на террасе, в остальное же время ухаживал за хищными цветами или готовил какие-то экспериментальные образцы зелий, используя свежие компоненты. Каждый вечер они с Септимой выбирались за купол и гуляли вдоль берега, под шум прибоя и крики чаек. Вектор порой ловила на себе странный, задумчивый взгляд зельевара. Но, когда Септима смотрела на него в ответ, тот быстро отводил глаза и заводил отстраненную сухую беседу. В последний день перед отъездом в Хогвартс Септима уже была сыта по горло этой тягостной недосказанностью. За завтраком, когда Северус потянулся за солью, она накрыла его тонкую, прохладную ладонь своей. Прикосновение было легким, но решительным. Зельевар замер и поднял на нее глаза — в них мелькнуло что-то похожее на испуг. — Северус, — мягко сказала Вектор, глядя прямо на него, — спасибо, что помог с домом и провел это лето со мной. Это было чудесное время. Если ты захочешь еще вернуться сюда, двери будут открыты. Всегда. Снейп молчал. Его рука под ее ладонью оставалась неподвижной. Вектор, почти неосознанно, нежно провела указательным пальцем по его большому пальцу. И тогда зельевар очнулся. Он резко вытянул руку из-под ее ладони и отвел взгляд в сторону, к окну, за которым буйствовали их хищные посадки. — Спасибо, Септима. Но я не могу, — сказал он глухо, казалось, с трудом выговаривая слова. — Я имею в виду… если ты хочешь… В общем, я связан. Клятвой. Обстоятельствами. Всеми своими долгами, которые еще не отданы. И Вектор больше ничего ему не предлагала. Она лишь кивнула и продолжила есть свой завтрак, чувствуя холод в груди и что-то тяжелое на сердце. *** Вернувшись в школу, они со Снейпом почти не разговаривали. Они вновь стали просто коллегами: обменивались сухими фразами на собраниях, кивали друг другу в коридорах. Каменные стены Хогвартса, казалось, вновь натянули на них привычные, неудобные, но такие необходимые доспехи формальности. А осенью, вместе с другими испуганными и восторженными первокурсниками, в Главный зал вошел маленький, щуплый Элио Тейт — сын Оливера и Кристины. Вектор пыталась разглядеть в мальчике знакомые черты — овал лица, изгиб бровей, — но ничего не находила. Образ юного Оливера стерся у нее из памяти, а Кристину ребенком она никогда не видела. Зато Элио попал на Рейвенкло, как и когда-то его отец. Вектор обратила внимание, что Северус тоже на секунду повернул голову в сторону табурета и Распределяющей Шляпы, когда Макгонагалл назвала имя «Тейт». Третировал ли зельевар мальчика на своих уроках — Вектор не знала. Скорее всего, да, ведь он поступал так со всеми студентами не со своего факультета. А летом, судя по утверждениям Дамблдора и Гарри Поттера, которым Септима сразу поверила, к жизни вернулся Темный Лорд, и Северус, очевидно, с головой погрузился в опасную игру, присоединившись к прежнему хозяину. В дом у моря она приехала одна. Заклятие чистоты и сохранности, обновленное перед отъездом, держало его в идеальном состоянии. Ей оставалось только привести в порядок разросшиеся грядки и собрать урожай. В разговоре со Снейпом в прошлом году Септима неумышленно приврала — садоводство она, оказывается, любила. Хоть ранее и не подозревала об этом. Может, дело было в возрасте. Раньше ее увлекали только числа и формулы, а теперь — что-то более материальное, живое, что можно потрогать руками и что отвечало ростом на заботу. Снейп не приехал с ней на море и через год, а на следующий — он убил Дамблдора. В те страшные дни Вектор иногда думала — может, она все выдумала? Выдумала то странное лето, все двусмысленные взгляды, серые магловские костюмы, песни и обряды? Но на следующее лето — через четыре долгих года после их совместного отпуска — Снейп наконец-то вернулся вместе с ней (по официальной версии: чтобы навестить морфодеи, которым был обязан жизнью). Оказывается, тот единственный укус вредной юной морфодеи наградил зельевара удивительным физиологическим свойством. Оставшись почти без крови после атаки Нагайны, он сумел выжить, потому что по его венам внезапно, в ответ на смертельную угрозу, заструился густой, питательный сок. Шокированные колдомедики св. Мунго почти месяц не отпускали полумага-полурастение из больницы, изучая сей беспрецедентный феномен. Но когда Гарри Поттер заступился за Северуса перед всем миром и раскрыл правду о его многолетней жертве, медики вынуждены были пойти на уступки и отпустить уже стабилизировавшегося пациента. Ведь он оказался не только частично растением, но и полноценным героем. — Хорошо, что о твоем доме никто не знает, — хрипло сказал Снейп, лежа рядом с Септимой на шезлонге среди теперь уже огромных и цветущих, зубастых грядок. Укус змеи повредил ему голосовые связки, но, благодаря зельям собственного изобретения, зельевар постепенно выздоравливал. Его речь была тихой и царапающей, но внятной. — Я репортеров просто ненавижу, — пробурчал он. — Ты видела последний заголовок «Пророка»? «Снейп — герой или дерево?» Кто до такого идиотизма вообще додумался. Вектор хмыкнула, делая глоток прохладного домашнего лимонада. — Нет, но зато я слышала, как ты напугал мракоборцев, когда прислал им патронуса с указаниями, какие тайники Темного Лорда им следует найти и обезвредить. Гарри Поттер всем рассказывал, что твой патронус — лань, а на стол в штабе мракоборцев невесть откуда прыгнул ягуар. Что это за внезапная экзотика? — спросила она, повернув голову к собеседнику. Северус улыбнулся, не открывая глаз. Это была редкая, искренняя улыбка, которую Вектор в последнее время видела все чаще и чаще на лице зельевара. Она сглаживала острые углы его лица и делала его на вид более молодым и здоровым. Потом Северус протянул руку и нежно взял ладонь Септимы в свою. Их пальцы переплелись. — Я отдал все долги, — просто сказал он. Вектор подумала о нумерологических расчетах, которые она делала четыре года назад, прежде чем пригласить Снейпа с собой в ту первую поездку. Она недавно нашла листок с записями в старой книге и с удивлением поняла, что ошиблась в трактовке одного слова. Верный прогноз гласил: «Неприятные хлопоты, дальняя дорога, нелюдимый человек и новая любовь».