Голоса прошлого

…Был канун Нового года, Яньчэн за стенами старого архива полнился предвкушением и огнями, но они вышли на след в запутанном деле о контрабанде, который отчего-то указал на принадлежавший государству завод, прекративший существование годах в 80-х. И теперь Фэй Ду и Ло Вэньчжоу вынуждены были вдыхать тяжёлый спёртый воздух, годами прессовавшийся в тесном помещении со стеллажами, заставленными старыми папками. Забытый подвал муниципального архива, где на всех предметах собрался слой пыли толщиной в палец, тускло освещала единственная лампочка. Пока Ло Вэньчжоу оглядывал предполагаемый объём работы, Фэй Ду уже вытащил одну из папок и листал её с заметной брезгливостью. Однако очень скоро он замер. В личном деле господина Ху, работника давно не существующего Huaishan Municipal Prosperity Lightbulb Factory, оказались не только пожелтевшие от времени листы со скучными записями, но и плотный конверт. Надпись, сделанная чётким и строгим почерком, который каждую линию иероглифов нанёс ровно так, как считалось правильным, указывала: «Не вскрывать до следующего столетия». Фэй Ду, конечно же, обратил на это внимание с деликатным любопытством кошки, обнаружившей насекомое, потенциально смертельно опасное. Ло Вэньчжоу, стоявший рядом, заметил, как сверкнули глаза Фэй Ду, и ощутил знакомое бессилие. Остановить его теперь не было никакой возможности. — Следующее столетие началось семнадцать… нет, почти восемнадцать лет назад, капитан Ло, — заметил Фэй Ду подчёркнуто официальным тоном, проводя по надписи пальцем. — По любым юридическим или архивным стандартам мы не только имеем право открыть конверт, но и не исполнили свой долг, поскольку ждали чересчур долго. — Не выдавай любопытство за профессиональное усердие, — проворчал Ло Вэньчжоу, но не сделал ни единого движения, чтобы предотвратить неминуемое. Дело застряло, а время приближалось к полуночи. — Открой его, но если это утерянный лотерейный билет или любовное послание, с тебя обеды для всего отдела в течение месяца. С точностью хирурга Фэй Ду вскрыл конверт, никак не отреагировав на прозвучавшую угрозу. Внутри не было письма, лежал лишь один лист пожелтевшей бумаги, где кто-то записал не личную тайну, а список имён. Рядом с каждым именем та же бесстрастная рука, что подписала конверт, указала дату — в пределах трёхмесячного периода зимой 1984 года — и шестизначный код. Ло Вэньчжоу показалось, что это может быть номер личного дела работника или папки в картотеке, которая принадлежала исчезнувшему заводу. — Итак, не что, — пробормотал Фэй Ду, и во взгляде его появился сосредоточенный блеск, — а кто. Они сверили имена с имеющейся в архиве документацией в тишине, ведь в этот подвал не долетали даже звуки празднования Нового года. Вскоре выяснилось, что четыре имени из списка совпали с именами сотрудников из отдела материально-технического обеспечения. Ещё три имени принадлежали администраторам. И все семеро подали заявления по собственному желанию и добровольно вышли в отставку ещё в 1984 году. В последнем личном деле, которое было открыто на человека по имени Чжао Цзянь, оказалась газетная вырезка из местного издания. Сохранилась и дата — март 1985 года. В этой маленькой заметке сообщалось о несчастном случае. Чжао Цзянь утонул во время Праздника весны, провалившись под лёд на пересекавшей город реке. Пожелтевшая бумага, хранившая запись о трагедии выглядела так, точно готовилась рассыпаться прахом, но менее подозрительной смерть господина Чжао не стала. Телефон Ло Вэньчжоу зазвонил. Лан Цяо сообщила: — Капитан Ло, мы наконец-то взломали коды бухгалтерских книг действующей банды контрабандистов. Схема соответствует старой системе внутренней нумерации, которую применяли на государственных фабриках в восьмидесятых годах. Например, для неучтённых запасов. Huaishan Municipal Prosperity Lightbulb Factory — одна из них. — Возможно, они это унаследовали, — вмешался Фэй Ду, хоть и не отрывал взгляда от списка. — Здесь перечислены не заговорщики, а незаконченные дела. Семь человек в 1984 году, вероятно, обнаружили незаконный бизнес на стороне. Отставки и эта смерть — свидетельство зачистки. А тот, кто составил список, был свидетелем. Совестливый или, скорее, осторожный человек, который решил задокументировать, в какую цену обошёлся секрет, и запечатать список в надежде, что время восстановит справедливость. — А код рядом с именем? — уточнил Ло Вэньчжоу, зажимая телефон плечом, пока Лан Цяо ждала от них дальнейших инструкций. — Банковские сейфы, — нашёлся Фэй Ду. Его губы чуть изогнулись в привычной циничной улыбке. — Или, быть может, почтовые ящики… С инструкцией, что содержимое будет обнародовано или доставлено в определённый день. Свидетель вёл свою игру, надеясь, что на рубеже веков его идея сработает. …Над городом сияли огни фейерверка, когда Фэй Ду и Ло Вэньчжоу поднялись в холл и передали усталому охраннику ключи от подвала с архивом. За пыльными окнами вспыхивали и гасли разноцветные блики, когда они посмотрели друг на друга. Список в их руках казался эхом 1984 года, неожиданно прозвучавшем в начале нового. Ло Вэньчжоу вытащил телефон, набрал номер отдела, и скоро его голос перекрыл негромкий праздничный шум, идущий из-за окна: — Лан Цяо, Тао Жань, возвращайте команду. У нас есть имена, даты, схема действий. Дело раскрыто. — Он взглянул на Фэй Ду, который смотрел в этот момент на отражение огней фейерверка, точно не находил никакого списка, ставшего ключом ко всему их делу. В его лице читалось только безмятежное удовлетворение, но Ло Вэньчжоу в этом чудилось что-то от хищника. Он понял, что молчит слишком долго, и добавил: — Давайте-ка устроим этим людям долгожданный Новый год. …В канун Нового года не было времени получать ордера по обычным каналам. Ло Вэньчжоу использовал все свои полномочия и все связи, а Фэй Ду, сделав несколько загадочных звонков контактам, о которых никто не рискнул расспрашивать, получил нотариально заверенные копии финансовых отчётов, датированных 1984 и 1985 годами. Все они были связаны с перечисленными именами. Гипотеза Фэй Ду оказалась верной: шестизначные коды были приставками к открытым на указанные имена депозитным ячейкам, принадлежавшим старой Trust and Investment Company, активы которой теперь поглотил коммерческий банк. В центральном хранилище этого банка они оказались в одиннадцать вечера. Управляющий, разнервничавшийся до неприятного румянца на скулах из-за их вторжения, протестовал до тех пор, пока Ло Веньчжоу не предоставил постановление о его временном аресте. — Эти ячейки были оплачены вперёд на столетие, — заявил он так, что спорить с ним управляющий больше не решился. — Срок истёк, пора их открыть. …В первых пяти коробках оказались заполненные от руки бухгалтерские книги с печатями того самого завода, архив которого подарил им главный след в этом деле. Бухгалтерия позволяла проследить масштабы и каналы контрабанды редкоземельных металлов, остроумно замаскированных под обычные промышленные отходы. Помимо строгих записей, нашлись и фотографии грузовиков, снимки причастных лиц, а также записанные той же рукой свидетельские показания рабочих. Шестая коробка принадлежала Чжао Цзяню, как раз тому самому человеку, который так некстати утонул во время Праздника весны. В ней оказались не только бухгалтерские книги, но и ещё один плотный конверт. Надпись на нём гласила: «Тем, кого это коснётся в справедливом будущем». Это снова оказался список имён, среди которых нашлись секретарь парткома, директор завода, а также начальник отдела материально-технического обеспечения. Ещё прилагалось описание угроз, в том числе в адрес семьи остро чувствовавшего несправедливость господина, чьего имени они пока так и не узнали. Последнее, что там отыскалось, — небольшая капсула, в которой, очевидно, пряталась проявленная 35-миллиметровая плёнка. — Капитан Ло, взгляни, — прошептал Тао Жань, поднеся лупу к одному из кадров, сделанных всё тем же доброжелательным, но опасающимся за свою жизнь незнакомцем. Там запечатлелась партия, отгружаемая в частном доке. На заднем плане, пусть тот и был немного размыт, отчётливо виднелся молодой человек, одетый в дорогое пальто. Он с небрежной властностью наблюдал за происходящим. Ло Вэньчжоу не мог не узнать этого человека. Это был отец Фэй Ду. Воцарилась тишина, и все взгляды разом обратились к Фэй Ду. А он смотрел только на плёнку. У Ло Вэньчжоу перехватило горло словно удавкой. Фэй Ду охотился за этим призраком всю жизнь, но даже когда тот окончательно умер и обратился прахом, щупальца его протянулись прямиком из могилы к свежему делу. Однако Фэй Ду не вздрогнул, напротив, его губы тронула холодная улыбка. — Похоже, это снова семейный бизнес. Как… неудивительно. Ло Вэньчжоу опустил ладонь ему на плечо и крепко сжал, как будто давал понять, что останется рядом, несмотря ни на что. Прикосновение дало почувствовать, что спокойствие у Фэй Ду наносное, он был чрезвычайно напряжён. Однако не сбросил его руку. — Открой последнюю коробку, — предложил Ло Вэньчжоу. Фэй Ду на одно мгновение встретился с ним взглядом, а затем взял ту коробку, что была немногим меньше остальных. Внутри, нежно обёрнутый в шёлк, лежал микрокассетный магнитофон, в котором осталась установленной одна кассета. Здесь же была записка: «Хозяин ведёт бухгалтерскую книгу. Это ключ». Вернувшись в бюро, они быстро нашли батарейки для магнитофона и наконец сумели услышать голос прошлого. Плёнка сохранила единственный разговор, наверняка записанный тайно. Резкие, даже высокомерные голоса значительно отличались друг от друга. Один принадлежал человеку в возрасте, наверняка страдающему избыточным весом, второй был мягче, молодой, но слишком спокойный. Фэй Ду узнал его сразу, и Ло Вэньчжоу, заметив это, поставил себе в памяти галочку — Фэй Чэнъюй. Голоса обсуждали распределение прибыли, коснулись того, что некоторых назойливых работников пора… отстранить от дел, а также оговорили создание долгосрочного механизма для бизнеса. Кассета связывала прошлое с современной контрабандной сетью, которая — теперь не осталось сомнений — была наследницей прошлой. …Последние огни фейерверков отгорели в небесах, когда начался рейд. Контрабандисты, как оказалось, праздновали очередной успешный и прибыльный год в роскошном и дорогом клубе. Команда Ло Вэньчжоу застала их врасплох. Главарём был внук того самого директора фабрики. Он смотрел очень смело и был уверен, что на него ничего не найдут, но сломался в течение часа после того, как услышал запись с кассеты. Эхо прошлого зазвучало для того, чтобы наконец остановить беззаконие. В первые часы Нового года в отделе можно было полюбоваться на сцену усталости после триумфа. На столах выстроились пустые бумажные стаканчики от кофе, коробки от лапши и пиццы. Сам Ло Вэньчжоу остановился у окна и наблюдал за городом, на который опускались редкие снежинки. В помещении погасили почти все лампы, и вскоре там осталось только двое. Фэй Ду приблизился с парой бумажных стаканчиков, источающих аромат дешёвого растворимого чая. Один Фэй Ду протянул Ло Вэньчжоу. — …Неплохой подарок, не так ли, шисюн? — спросил он. Ло Вэньчжоу взял чай, удержал стаканчик в ладонях, словно позволил теплу проникнуть в кости и разойтись по всему телу. После он коротко взглянул на Фэй Ду, отмечая тени под его глазами, чуть поджатые губы и общее напряжение в теле. Раньше он вряд ли бы увидел столько, но не теперь, когда они стали настолько близки... Фэй Ду снова прятал истинные чувства за насмешливой маской, но Ло Вэньчжоу знал, что там под ней. — Вряд ли они рассчитывали, что у кого-то хватит хитрости оставить хлебные крошки, по которым мы смогли пройти, — проговорил Ло Вэньчжоу в ответ. — Похороненное всегда рано или поздно поднимается на поверхность, — пожал плечами Фэй Ду, тоже переводя взгляд на город. — А чаще всего открывают конверты, на которых есть пометка «Не вскрывать». В конце концов, это и есть самое убедительное приглашение. Он сделал несколько глотков и поставил бумажный стаканчик на подоконник. Ло Вэньчжоу теперь смотрел только на него. Словно заметив, что публика ждёт продолжения, Фэй Ду улыбнулся и добавил: — Выбор начала века как крайнего срока — поэтическая идея. Новая эра не должна строиться на замалчиваемых преступлениях прошлого. Это новогоднее желание исполнилось. Ло Вэньчжоу согласился с ним. Усталость, смешанная с удовлетворением, кутала его, и не хотелось сбрасывать её даже для того, чтобы отправиться домой. Дело было закрыто, над городом скоро должен был загореться чистый и бледный рассвет. — Ло Иго нас заждался, — снова заговорил Фэй Ду. — Придётся расплатиться с ним кошачьим паштетом. — Ты просто любишь его баловать, — фыркнул Ло Вэньчжоу и наконец повернулся к окну спиной. — Думаешь, сейчас будет работать хоть один магазин? Эхо прошлого замолчало, осталось только звонкое настоящее.