Последняя просьба

Если закрыть глаза и включить воображение на полную, что являлось делом привычным и обыденным, то можно было бы представить, что просто идет дождик. Теплый, веселый, сопровождающийся солнышком и пением пташек, назойливый, нескончаемый, звучащий как марш перед казнью дождик. Лионель сжал зубы. Сначала стук в окно повторялся через каждые три вздоха и два ругательства. Потом ритм изменился – между ударами в стекло он успевал трижды воззвать к Зверю, а один раз даже полностью произнести четверной заговор – ну а вдруг поможет? Разнообразить попурри помешало неожиданное происшествие – снаружи зашуршало, заскрежетало, словно осточертевший дождь сменился градом, закаркало и выругалось на кэналлийском. Савиньяк вскочил из-за стола, взрычал, но нашел в себе силы подойти к окну, распахнуть створку и втянуть на подоконник обреченно повисшего и из последних сил держащегося одной рукой за отлив, товарища. Рокэ встряхнулся и выплюнул букет маков. – Тьфу. Травы нажрался что твоя кляча. – Ты меня с кем-то перепутал, – непоколебимо заверил Лионель. – Я был готов к такому возражению. Пока еще официально первый маршал и самую малость регент пошарил по карманам и выудил изящную, сверкающую бутылку «Слез». Лионель одним взглядом потребовал предъявить сразу весь ассортимент даров и подоконник методично заполнился свитками на гальтарском, нухутскими сладостями, регалиями Раканов, алой ройей, черной ройей, живым ызаргом, который, вильнув хвостом, уполз по стене кишеть в травке, и рябиновыми бусами. От последних Ли перевел на Рокэ взгляд, убежденный, что в этот раз герцог Алва и в самом деле тронулся умом. Алва вжал голову в плечи и задумался. – Ну да, что-то это я слишком… припозднился, – подцепив зубами с нити пару ягод, выкинул украшение в окошко ызаргу на радость, спрыгнул на пол и нервно улыбнулся. Савиньяк закатил глаза, демонстративно повернулся к другу спиной и еще более демонстративно перевел внимание на недописанный приказ. Рокэ обхватил его за плечи и прижал спиной к своей груди. – Ли, ты же знаешь, что ты мой самый родной человек? – промурчал он, устроив подбородок на напряженном плече. – Совет не проведу. Я в отпуске, – пояснил он и указал рукой на горы донесений, писем, распоряжений и отчетов на столе и креслах – Ты же мне как брат… – ИО первого маршала месяцок не побуду. Ему в затылок судорожно выдохнули. – Даже больше, гораздо больше, чем брат… – НЕ ИО ТЕМ БОЛЕЕ! – Ты ведь знаешь, что я тебя люблю? Очень, очень люблю, – горячие губы скользнули по контуру уха. Лионель отшвырнул стопку бумаг. – В Лабиринт не полезу! – Твоего оруженосца воспитывать не возьмусь! – Сына за тебя зачинать не стану! – В Багерлее не сяду! – Новые яды не попробую! – Три ящика "Крови" с заканчивающимся сроком годности за ночь не выпью! – На фестиваль двойников с Ринальди больше не пойду! Впрочем, –Лионель моргнул, – обычно об этом Рино сам просит. Передай ему на всякий случай. Рокэ, пользуясь заминкой, попытался его перебить, но разъяренный Савиньяк прошипел контрольное: – И коня своего психопатичного сам выгуливай. Алва решительно развернул его к себе и посмотрел умоляюще настолько, насколько умоляюще умеет посмотреть Алва. Лионель закрыл глаза и досчитал до четырех. Потом добавил еще один. – Последняя просьба, Зверем клянусь. Малюсенькая-премалюсенькая, – Рокэ невесомо коснулся губами чужих пальцев и пылко прижал ладонь Ли к сердцу. – Ты и не заметишь. Тебе и делать ничего не надо будет!.. Нового. Ли подавил порыв огреть бутылкой черную макушку, и в этот момент ему в губы прошептали с придыханием: – Давай анаксом будешь ты, а?