Кассеты

Робин как всегда спорила со Стивом в подвале уиллеров о том, что неудивительно, что харингтон не привлекает женщин, ведь его тон при разговоре с ними очень уж неискренний и это чувствуется. Стив не понимает ее, он пытается выглядеть менее лживым, но вряд ли он настоящий кому то понравится.  —Да нет же, дело в моем прикидоне, я уверен, дастин дает странные советы, и зачем я им следую?  —Ты дебил, правда. Почему ты меня не слушаешь? Оболочка важна, но не важнее внутреннего мира, девушки не поведутся на твои узкие джинсы. —Ну конечно, ты же лучше меня разбираешься в женщинах. Ненс зашла неожиданно, в руках она держала коробку с кассетами, не придавая их словам никакого значение, кроме последней фразы, она все же вызвала у нее какие то чувства,—Ого,—сухо произнесла ненси,—так, голубки, хочу вас потревожить, а точнее робин. Стив возмутился, чего это ненс обращается к ней, а не к Стиву. Конечно, между ними давно нет напряжения, но все же.. Чем Стив хуже робин? Робин испугалась, сама ненси уиллер просит у нее что то, где это видано, с каких пор она начала доверять ей?! Стив заметил, как робин переволновалась, глаза начали бегать, а рот приоткрылся, такую гримасу она строит, когда увлечена в чем то или переживает. Мысли робин перебила ненси, —Ты же работала в видеопрокате, значит разбираешься в фильмах, так? Я хочу посмотреть что то с джонатаном, мне кажется, что в последнее время я уделяю ему мало времени, думаю, это рушит наши отношения,—ненс сказала это на одном дыхании, подобные просьбы ей не свойственны. —Ого, да ты у нас романтик. Это очень мило с твоей стороны и я думаю джонатан будет доволен, ведь ты сама предложила посмотреть фильм, да еще не абы какой, а посоветовавшись со знатоком! Ты не пожалеешь, что выбрала меня, а джонатан не пожалеет о твоем решении, он поймет что нужен тебе и ты готова тратить на него время и силы, ведь это довольно заметный знак с твоей стороны и… —Роб, я поняла, ближе к делу может быть?  —Да, извини. Стив сидел в непонимании, что это сейчас вообще было, не захотев в этом разбираться просто ушел, но эта ситуация не давала ему покоя. Робин стояла у стола, держа в руках кассету, и чувствовала, как ее мысли постоянно возвращаются к Ненси. Она старалась выглядеть спокойно, но внутри была буря: сердце колотилось, дыхание сбивалось, а в голове вертелось только одно — что Ненси сейчас будет с Джонатаном, и это её фильм, её выбор, её совет… И всё это оказалось для неё гораздо важнее, чем она могла признать самой себе. —Ты уверена, что этого хватит? — Робин услышала свой собственный голос, почти шепот, будто боясь разрушить какую-то хрупкую магию момента. Ненси кивнула, поставила кассету обратно в коробку и посмотрела на неё с необычной мягкостью: —Да, думаю, Джонатан будет рад. Спасибо тебе, Робин. Правда. И вот она уже встала, подхватила коробку с фильмами и направилась к двери. Робин автоматически сделала шаг навстречу, как будто могла удержать момент, но Ненси лишь бросила быстрый взгляд через плечо: —Не переживай, Роб. Я всё потом расскажу. С этими словами Ненси вышла, и за дверью раздался щелчок замка. Робин осталась одна в подвале. Сначала было тихо. Она пыталась собраться, вернуть привычную рациональность, но тревога не отпускала. Внутри что-то сжималось: она думала о том, как Ненси будет смеяться, как Джонатан будет реагировать, как важно, что именно её выбор сделал этот вечер особенным. Каждое мгновение её ожидания превращалось в медленное кипение нервов и волнения, и Робин поймала себя на том, что беспрестанно прокручивает в голове реплики, которые могла бы сказать, если бы была рядом. Она присела на край стола, обхватив руками колени. В комнате пахло старой пылью, кассетами и чуть теплым воздухом подвала. Казалось, всё вокруг затаилось, подстраиваясь под её внутренний ритм. Робин пыталась заниматься чем-то, отвлечься, но мысли возвращались к Ненси. Её смех, её взгляд, её доверие. Почему это так волнует её? Прошло, кажется, вечность. И вдруг дверь приоткрылась. Ненси вернулась, неся пустую коробку, и её лицо светилось — не только от удовольствия, но и от какой-то внутренней радости. —Ого… Роб, — сказала она, переступая порог. — Это было… невероятно. Робин замерла. Её сердце почти вылетело из груди. —Ну… как…? — выдавила она, стараясь скрыть дрожь в голосе. Ненси опустилась на стул рядом, и её глаза сияли: —Я не ожидала, что это так тронет меня. Джонатан был… он был полностью поглощён. А фильм… он словно был создан для нас. Я не знаю, Робин, это было удивительно. Спасибо, что помогла выбрать. Робин почувствовала, как все напряжение внутри плавно растворяется, уступая место чему-то новому, странному и тёплому. Слова Ненси, её искренность, та лёгкая улыбка, когда она рассказывала детали, всё это — заставило Робин осознать, что её роль в этом вечере была гораздо важнее, чем просто «помочь выбрать фильм». —Ты… рада? — Робин сказала почти тихо, едва смеяся самой себе за свою робость. —Очень. И не только за фильм, — ответила Ненси, и в её голосе прозвучало что-то необычное, почти личное, что Робин не могла сразу уловить. — Ты сделала этот вечер особенным, Робин. И… я хочу, чтобы ты это знала. Робин села рядом, стараясь переварить то, что услышала. Ненси слегка наклонилась ближе, их колени едва касались друг друга. Робин ощутила лёгкое дрожание в руках и дыхании. —Робин… — прошептала Ненси, и в её голосе была тихая, почти уязвимая искренность. — Я хочу, чтобы ты знала… что ты для меня важна. Робин замерла, а сердце билось так, будто хотело вырваться из груди. И прежде чем она успела что-то сказать, Ненси наклонилась и легко коснулась её губ своими. Краткий, едва заметный поцелуй, но в нём было всё: доверие, нежность, и ощущение, что этот момент принадлежит только им. Робин замерла, глаза широко раскрылись, а внутри будто всё щёлкнуло: тревога, ожидание, забота — всё соединилось в одном мгновении. Ненси отстранилась чуть-чуть, но не убиралась далеко. Её взгляд был мягким, спокойным, но в нём сияла искренность: —Я не знаю, как это получится… — сказала она тихо, — но я хотела, чтобы ты знала: это не просто из-за фильма. Это… из-за тебя. Робин смогла лишь тихо улыбнуться в ответ, и впервые за долгое время она почувствовала, что её выбор, её участие и её тревога сделали этот вечер особенным — и их связывало что-то новое, настоящее и очень личное.