Когда твоя девушка больна

В Норе зима всегда пахла чем-то особенным: дымком из камина, шерстяными шарфами и душистыми яблочными пирогами миссис Уизли, которые каким-то чудом умудрялись быть готовыми ещё до того, как ты успевал подумать о еде. «День как день, только ты почему-то грустишь» Гермиона думала об этом всём смутно. Сквозь жар, заложенный полностью нос и ощущение, будто голову ей аккуратно, но настойчиво обмотали ватой. Она лежала на узкой кровати в комнате Джинни, закутавшись в одеяло так, словно пыталась исчезнуть в нём целиком. — Это так несправедливо, — слишком сухо и глухо пробормотала себе под нос она, когда дверь скрипнула. — Согласен! — тут же с порога отозвался Фред, входя к ней в комнату с подносом. — Болеть на каникулах - это полное преступление против человечества. Я бы за такое сажал в Азкабан. Он поставил поднос на тумбочку рядом с шатенкой. Там был чай — подозрительно дымящийся и вкусно пахнущий мёдом, зелье от простуды и что-то ещё, плотно накрытое поверх салфеткой. — Если это ещё одно твоё экспериментальное изобретение, Фред Уизли… — Гермиона прищурилась, поднимая взгляд своих карих стёклышек глаз на близнеца. — Это оскорбительно! — рыжий театрально прижал руку к груди. — Я оставил все эксперименты на время под руководство Джорджа. А это просто тост, самый обычный. Ну… почти. Он в форме лягушки. Гермиона невольно фыркнула, издавая звук, похожий на выхлоп разноцветных фейерверков — и тут же разразилась громким кашлем. — Мерлин, не смеши меня! — прохрипела она, когда наконец остановилась. — Никогда, — торжественно пообещал Фред и, конечно же, тут же нарушил свою клятву, подсовывая тост так, чтобы лягушка «прыгнула» прямо ей в ладонь. Дом был непривычно тихим. Миссис Уизли с самого утра ушла в Хогсмид за покупками, Артур отправился по делам Министерства, а остальные разбрелись кто куда, пожелав Гермионе скорейшего выздоровления. Разумеется, Джинни мигом пошелестела за лекарственными средствами, как только узнала о болезни лучшей подруги. Только вот тишина Норы была почти мертвенной: лишь мирный треск камина да старое волшебное радио внизу, которое Фред включил для настроения разбавляли атмосферу. Оттуда доносилась такая знакомая мелодия из её детства — немного приглушённая, упрямая, как и сама эта студёная зима. Песня была точно маггловской, и Гермиона узнала её почти что сразу. Но откуда она известна Фреду? — Это что, маггловская музыка? – удивлённо спросила шатенка, широко распахнув глаза. — Ага! — Фред уселся на край кровати, раскачиваясь из стороны в сторону. — Джордж когда-то давно сказал мне, что эта песня идеально подходит для тех случаев, когда твоя девушка болеет. «Солнце светит и растёт трава, но тебе она не нужна, всё не так, и всё не то, когда твоя девушка больна» Гермиона покраснела до самых кончиков ушей, даже сильнее, чем от нагрянувшей температуры, после чего резко подорвалась с места. — Я не твоя девушка! – смущённо выдала Грейнджер, часто моргая. Фред наклонил голову, делая вид, что очень серьёзно размышляет над её словами. — Пока что, — легко выдал он спустя пару продолжительных секунд. — Но песня всё равно подходит! Там же весь смысл передаётся. Сидеть рядом, когда кому-то плохо, и делать вид, что мир вокруг не разваливается на мелкие кусочки. Он заботливо подал ей зелье. Гермиона послушно выпила его залпом, а затем поморщилась. Ну что за отвратительный привкус! — Просто ужасно. — Зато работает, — философски заметил Фред, потирая свой подбородок. — Обычно всё, что работает, по определению должно быть немного ужасным. «Ты идёшь в магазин, головою поник, как будто иссяк чистый горный родник. Она где-то лежит, ест мёд и пьёт аспирин» Он сходил в ближайший продуктовый ларёк, чтобы купить Гермионе апельсины, а потом быстро вернулся обратно на своё уже законное место на её кровати. Уизли не метался, не шутил слишком громко, не пытался отвлечь её от такого нужно сейчас отдыха. Просто спокойно сидел рядом, иногда поправляя ей одеяло, а иногда рассказывал совершенно бессмысленные истории — про то, как они с Джорджем однажды пытались заколдовать снег, чтобы он падал вверх, а не вниз, или как Рон в детстве был уверен, что гномы в саду шпионы. Гермиона слушала его вполуха, но именно это и было нужно. Её горячий чай стоял на прикроватном столике совсем рядом, но в её бледных руках красовался лоточек с мёдом. Она ела неторопливо, смакуя этот сладкий вкус. — Знаешь, — сказала девушка вдруг, глядя куда-то в резной потолок. — Ты ведёшь себя… неожиданно. — Ого! — Фред притворно испугался, хватаясь обеими руками за место, где должно находиться сердце. — Сейчас начнётся шоу. — Вовсе нет. Я просто хочу сказать, что ты заботишься обо мне, — тихо промолвила Грейнджер. — Совсем по-настоящему. Он на секунду замолчал. Даже радио будто перестало жужжать в другой комнате, слушая их диалог. — Ну... — наконец сказал старший близнец, пожимая широкими плечами. — Иногда фокусы и шутки заканчиваются. И остаётся просто быть рядом с кем-то, кто тебе дорог. Он протянул ей носовой платок — чистый, аккуратно сложенный, без всяких наложенных на него чар. Гермиона взяла его, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. А за окном падал пушистыми хлопьями белый снег. Медленно, лениво, как будто у него не было никаких срочных дел. А совсем скоро Рождество. Ну и умудрилась же она! — Фред? — позвала шатенка. — Мм? — Спасибо тебе, что остался. Я правда очень ценю эту помощь! Он улыбнулся ей. Настолько мягко, совсем не так, как улыбался обычно. — Всегда пожалуйста, Грейнджер! Радио доигрывало песню, и в ней не было ни капли трагедии, только тихое обещание, что даже если зима кажется бесконечной, кто-то всё равно будет сидеть рядом с чашкой чая и делать лягушачьи тосты. А это значит, что всё обязательно пройдёт.