moe moe kyun

Спустя три недели Чонгук и Тэхён вошли в какой-то невероятный поток работы вместе. Работали настолько слажено, что уже претендовали на звание лучших работников месяца. На само звание им, по большому счёту, было плевать. Но, когда они узнали, что за званием следует премия к зарплате, оба с гордостью приняли его. Чонгук даже не заметил, когда это стало нормой. В какой-то момент Тэхён перестал быть «новеньким» и стал просто частью смены. Если Чонгук тянулся за подносом, то он уже был у него в руках. Если в зале собиралась очередь — Тэхён без слов уходил на бар. Если омега заканчивал с одним столиком — следующий заказ уже ждал. Однажды Чонгук спешил у него было три столика сразу, поднос тяжёлый, каблук цепляется за край коврика. Он уже понял, что падает. Даже успел мысленно выругаться. Но вместо позорного падения вместе с подносом — крепкая ладонь на талии. Тэхён оказался рядом мгновенно. Одной рукой удержал поднос, второй — Чонгука. На фоне не расцвели розы и не заиграла романтическая мелодия. Лишь Тэхён тихо сказал: — Аккуратно. Чонгук резко выпрямился, поправляя платье и выхватывая поднос. — Ты слишком быстрый, — пробормотал он, избегая чужих глаз, ведь ощущал как щеки начинают краснеть. — Надо было дать мне упасть. Я бы получил больше чаевых. Они оба сделали вид, что это просто рабочий момент. Сегодня в Токио был праздник — улицы украшены фонариками, витрины завешаны бумажными лентами, вдалеке слышна музыка. Чонгуку, как и Тэхёну, до этого не было особого дела. Праздник был национальный, японский — с традициями, о которых они знали только по календарю и редким объявлениям в новостях. Для них это был просто ещё один день в городе, который их приютил, но домом не стал. Менеджер с утра предложила не выходить — мол, поток в такие дни слабый, смысла нет. Но потом посмотрела на них тем самым взглядом, в котором смешались надежда и расчёт. — Ну вы же… рядом живёте, да? И всё равно без планов? — протянула она. Чонгук уже собирался отказаться, но встретился взглядом с Тэхёном, который только едва заметно пожал плечами, будто говоря: мне нормально. Он закатил глаза для приличия, тяжело вздохнул, а потом кивнул менеджеру. И Чонгук точно не думал о целом дне с одним Тэхёном. — Ладно. Но если будет скучно, я сваливаю, — буркнул он. Менеджер буквально засияла. — Ох, вы мои спасители! — всплеснула руками она, уже потянувшись к сумке. — Я знала, что могу на вас рассчитывать. Вы лучшие, правда! Закроетесь пораньше, если будет пусто. И доплату я вам оформлю, не переживайте! Менеджер выскочила за дверь почти вприпрыжку. Колокольчик над дверью не звенел ровно двадцать семь минут — Чонгук знает точно, он считал всё это время. За барной стойкой он делал очередной коктейль ни для кого, просто что бы занять чем-то руки и еще не обращать внимания на Тэхёна, который стоял у столика у окна, оперевшись на стенку и рассматривал пустую улицу, на которой обычно было куча народу. Рукава его рубашки были закатаны и Чонгуку это не нравилось, ведь так он то и дело поглядывал на чужие сильные руки, на которых еще и выступали вены. Чонгук был падок на такое.   Дождь лениво стучал по окну. Ни студентов, ни офисных работников, даже не было старого извращенца, который всегда спрашивал доступен ли Чонгук для «приватных сессий».  — Неудобно?  Чонгук опешил, Тэхён смотрел прямо на него.  — Что?  — Униформа. Все эти слои, кажется в этом жарко.  — Ну в этом и смысл. Мокрые омеги в кружеве, что может быть лучше?  Тэхён отталкивается от стены и направляется в сторону барной стойки, ближе к Чону.  — Сам выбирал?  Чонгук шмыгает.  — Ну у нас есть несколько вариантов на выбор. Этот просто самый популярный.  Взгляд Тэхёна опустился.  На сегодня платье было бледно-голубого цвета, корсет с завязками, юбка с рюшками, белые чулки с маленькими сатиновыми бантами на коленках. Завязки фартука были завязаны в двойной бант сзади.  — Можно потрогать? — встает рядом с омегой.  Чонгук кивает, слегка подаваясь вперед.  Тэхён проводит пальцами по вздутому рукаву, ткань была мягкой на ощупь.  — Не такая колючая, как я думал, — шепчет Ким.  — Это дорогая ткань. Менеджер не жалеет денег на то, что приносит чаевые.  Рука Тэхёна скользит ниже, к концу рукава, касаясь теплой кожи. Чонгук выдыхает и тянется за коктейлем, который он сделал, задевая «случайно» руку Тэхёна. Делает небольшой глоток и смотрит на альфу.  — Скучный день.  — Угу.  — Тебе тоже скучно?  Тэхён не успевает ответить, как омега ставит стакан с характерным стуком на столешницу и тянет его за руку в зал, останавливаясь у одного из столиков.  Голос сладкий до невозможности.  — Добро пожаловать домой, господин, — делает глубокий поклон, юбка задирается. — Хотите сначала обед, принять ванну или… — смотрит сквозь ресницы, прикусывая указательный палец. —…меня?  Тэхён моргает, ни улыбки, ни реакции, только непонимающий взгляд. Чонгук выдерживает поклон еще на секунду и встает, драматично укладывая руку на грудь.  — О, нет! — он вздыхает. — Вы молчите. Я переборщил? Вы стесняетесь, господин?  — Ты часто так делаешь? — Тэхён вскидывает бровь.  — Только когда мало чаевых, — почти мурчит Чонгук, подходя ближе. — Ну или когда мне скучно. Сегодня всё вместе. Тебе нужно сесть, — немного выходит из образа. — Это кафе горничных, как никак. Мы должны прислуживать.  Тэхён все еще не двигается. Чонгук приподнимается на носочках, чтобы прошептать альфе:  — Или тебе так сложно подыграть?  — Я не твой клиент.  Чонгук улыбается.  — Нет, но ты мог бы им стать.  Омега отходит, край юбки задевает чужое бедро. С преувеличенной грациозностью приглашающе отодвигает стул.  — Ну? — чуть выдыхает. — Я не кусаюсь.  Тэхён наконец садится, скептично складывая руки на груди. Чонгук загорается и снова возвращается в свою роль.  — Господин! В сегодняшнем меню у нас омурайс и особенный рисунок кетчупом на выбор от вашего покорного слуги! И если вам повезет… — наклоняется слегка к альфе. — Может, я лично покормлю вас с ложечки.  — А какие варианты рисунков? — спрашивает Тэхён с таким видом, будто не омурайс заказывает, а оценивает экспозицию в галерее. Чонгук выходит из роли, чтобы простонать:  — Думаешь я умею рисовать? — он выпрямляется. — Я рисую грустное лицо котёнка каждый раз.  — Я хочу волка.  — Не буду я волка рисовать.  — Ты сказал, посетитель выбирает.  Чонгук закатывает глаза:  — Боже, ты самый ужасный посетитель.  Омега отправляется на кухню, находит заготовку и подогревает. После он открывает крышку бутылки с кетчупом и начинает рисовать. Все это время он думает о самодовольной физиономии, которую иногда хотелось не то чтобы поцеловать… а хорошенько вмазать, просто чтобы стереть эту уверенность хотя бы на секунду. На яичнице красовался маленький перекошенный волк с круглым лицом и кривыми ушами из кетчупа. Уродливый… милый… самодовольный. Прямо как Тэхён.  Чонгук держал поднос под идеальным углом. Одна рука за спиной, колено подогнуто.  — Прошу вас, господин, сегодняшний спешл: волк, нарисованный с любовью вашим покорным слугой.  Тэхён наклонился слегка над тарелкой.  — Ого, ты и вправду не умеешь рисовать, — губы альфы трогает ухмылка. — Как грубо! — Чонгук вскидывает брови.  — Мне нравится.  Омега закатывает глаза, складывая руки на груди.  — Покорми меня.  — Что?  — Что? Ты ведь сказал, что дашь мне… с ложечки омурайс.  Чон, замешкавшись, тянется к вилке.  — Ты реально просишь меня сделать это?  — Ты ведь сам предложил.  Омега, удерживая ухмылку:  — Боже, ни стыда, ни совести, — но все равно опускается на стул рядом, двигая тот ближе к Тэхёну. Берет небольшой кусочек взбитого яйца с рисом и подносит к чужому лицу. — Скажи «а~», — дразня.  — А, — сухо, встречаясь взглядом с Чонгуком.  Пальцы омеги чуть дрожат из-за того, что ему приходится сдерживать смех, но все равно подносит вилку еще ближе, пока та не пропадает во рту Тэхёна.  — Тебе кажется реально по душе такое, — медленно произносит, наблюдая как альфа жуёт.  — Ты первый начал.  — Вообще-то тебе должно было быть стыдно.  Тэхён медленно прожевал, не сводя с него взгляда. Кончик вилки всё ещё был у его губ.  — А тебе? — спросил он тихо.  Чонгук чуть приподнял бровь.  — Мне? — переспросил он. — Я просто кормлю коллегу.  Блеск на губах омеги почти сошёл, чулки слегка скатились вниз. Он меньше напоминал чей-то фетиш и больше обычного человека, который только разделил порцию омурайса с коллегой, ведь тот напрочь отказался есть всё самому.  — Что у нас дальше по плану? Мне вроде нужно теперь начать тайком фоткать твоё бельё как это делают постоянники, — Тэхён говорит это совершенно спокойно, откидываясь на спинку кресла и с довольным лицом наблюдая за реакцией омеги.  Чонгук подавился воздухом.  — Что? — возмущенно.  — Ну они же так делают, — так же спокойно продолжил Тэхён. — Делают вид, что уронили ложку, наклоняют телефон под столом и «чик», — пальцами показывает щелчок камеры. — Некоторые, по-моему, прячут зеркала в сумках.  Чонгук откашливается:  — Ты… ты серьёзно?! Почему ты говоришь это так спокойно?!  — Ты сам устроил мне сервис горничной. Я пытаюсь получить полный экспириенс.  Чонгук уставился на него, прижимая стоящий на столе поднос к груди, как щит.  — Нельзя вот так шутить про извращения с таким лицом. Люди начнут тебе верить.  Тэхён сморгнул.  — Ты поверил?  Чонгук прищурился.  — Нет, но ты не отрицаешь.  — Я и не подтверждаю.  — Невыносимый, — Чонгук резко встал и пошёл к стойке, юбка задирается, мелькая тканью чулков, но не белья.  Не в этот раз.  — Хочешь, я загляну под юбку прямо сейчас? — спросил Тэхён наблюдая за пыхтящим омегой.  Чонгук замер. Потом оглянулся через плечо, губы скривились, кончики ушей краснеют.  — Я так и знал, — прошипел он. — Ты точно хуже постоянников.  — Я хочу то, чего им не дают.  Чонгук повернулся полностью, глаза сузились.  — Ты хочешь бесплатный десерт и судебный иск?  Тэхён медленно встал, поправил рукава, прошёл мимо Чонгука так, будто ничего не произошло и только у мойки сказал негромко:  — Расслабься. Если бы я правда хотел увидеть твоё бельё, — он оглянулся. — Камера бы мне не понадобилась.  Чонгук уставился. Рот приоткрыт. Потом он резко развернулся и с грохотом поставил поднос на стойку.  — Твой следующий омлет я затолкаю тебе в горло рукой!  На лице Тэхёна расплылась самодовольная улыбка, прямо как у нарисованного волка.