at the edge of a universe

Диагноз: парестезия нижних конечностей Осложнение: неспособность летать Я ненавижу ходить за покупками. На земле магазинов катастрофически мало, а до верхних этажей проблемно добираться. Но это еще можно пережить. Я уже привык всех толкать и постоянно ощущать растущее внутри раздражение из-за отсутствия простейших удобств. Вечно искривленное в недовольстве лицо перестало быть маской и стало полноценной частью меня. Я жуткий ворчун, которому палец в рот не клади, только дай за что-то зацепиться. Наверное, поэтому у меня нет друзей. Со многим можно смириться. Но ловить на себе сочувствующие взгляды без колющих сердце стыда и ненависти я до сих не научился. Большинство людей предпочитают поскорей убраться и не мешать. Стремятся пройти мимо. За это я им благодарен. Но есть личности, которые любят покрутиться вокруг, наигранно спрашивая об отвлеченных вещах. Думают, что я не замечу их любопытства. Как глупо. Древние книги пишут, что когда-то мы все были прикованы к земле. Сейчас подобное представить сложно, так как люди слишком привыкли существовать где-то высоко. Но я больше не один из них, потому истязаю себя постоянными походами в библиотеки и прочтением бессмысленных обрывков ушедшей эпохи. Библиотекарша — старушка с обвисшим лицом — с радостью проводит со мной обеденный перерыв, рассказывая о своей бурной молодости. Я знаю все её истории наизусть, но каждый раз делаю вид, будто слышу их впервые. Я сел на коляску весной, когда жизнь для нормальных людей только-только начинается. Авария была нелепой случайностью и даже не моей виной, но отдуваться все равно пришлось мне. Разумеется, я получил компенсацию, но какой в ней смысл, если ты больше никогда не сможешь летать? Да, это вполне нормальное явление: ходящие дети и старики являются естественным зрелищем. Только вот, летать они не могут чисто из-за возраста. А я не могу из-за чёртовой коляски. Она громоздкая и шумная. Неповоротливая. Я тоже таким стал. Неестественно растягиваю гласные, долго складываю в голове фразы, часто запинаюсь. В противовес этому быстро читаю и хорошо запоминаю даже мельчайшие детали. Блеск падающих с неба капель дождя — они все неповторимые. Необычная форма облаков, мягкие переходы цветов. Нежно-розовый, с крапинкой тёплого желтого закат. Ярчайшее красное солнце медленно расплывается на горизонте, прямо как яичница на сковороде. У меня вошло в привычку каждые утро и вечер выходить на балкон и смотреть на небо. На самом деле, всё не так уж и плохо, если не думать. Мой психотерапевт так и говорит мне: "Не думайте, голубчик, о ненужном. Зачем вам это? Ваши замечания сродни мыслям о камнях: ни горячо, ни холодно". Только вот я совсем с этим не согласен. Камню, быть может, от моих мыслей о нем и правда толку никакого, но речь ведь не о камне в большинстве случаях. Мне нравится следить за трещинками в дороге. Кто, если не я? Ведь никому нет дела, все привыкли летать. У меня в квартире очень много цветов. Среди них простые синие васильки, купленные мною в милом магазинчике на углу. На комоде стоят белые хризантемы, которые мне отдала соседка (она считала, что я лучше о них позабочусь). Голубые гиацинты я храню в спальне, чтобы первой моей картиной после сна были они. Гармонию и уют я поддерживаю сиренью и гладиолусами, они похожи на свежевыпавший снег. Мне нравится симфония запахов, которая встречает меня, стоит только войти в дом. Мне повезло с видами из окон: они все прекрасны. Но особенно я люблю, конечно, балкон. Он маленький, но проблем с устройством коляски не возникает, а большего и не надо. Мне очень повезло, что я живу в старой части города — тут никто не сможет построить небоскрёб. Передо мной расстилается чудесный парк с удивительными деревьями. Их привезли из далекой страны, и в короткий период зимы листья на них окрашиваются в фантастический бледно-голубой цвет. А красивые сине-фиолетовые фонарики, которые зажигаются каждый вечер, создают неповторимую атмосферу. У меня милые светильники в форме туч. Ухватил их на рынке почти что задаром. Теперь во всех комнатах разная погода: на кухне собирается дождь, в гостиной сверкает молния, а в спальне обычная пасмурность. Кто-то спросит меня: "Неужели тебя ничего не угнетает?" Я отвечу, что много чего. Но точно не светильники. Знаете, я недавно купил себе книжку о глупых открытиях. Она оказалась чрезвычайно скучной, но одна страница меня заинтересовала: на ней был изображен величественный шар с корзиной под ним. Описание гласило, что это был символ протеста. Я вырвал эту страницу, а книгу выбросил. Теперь у меня над столом летает аккуратно вырезанный рисунок. У меня нет друзей, но зато есть птицы. Я подкармливаю их, а взамен они поют мне. И даже не надо ходить в консерватории. Обычно мне хватает двадцати минут трели, чтобы успокоиться. В дни тишины я достаю флейту и сам начинаю творить природу. Интересно, слышат ли меня соседи? Или предпочитают парить? Один из плюсов моего жилья в том, что никто не мельтешит перед глазами. Слишком высоко для ходящих и слишком низко для летающих. Медленно катясь по улице, я размышляю о возвышающихся фонарях. Длинные столбы тянутся к солнцу, стремясь осветить путь небу, но кто сделает это для меня? Коляска спотыкается о камень, я раздражённо бормочу себе под нос. Задумчиво гляжу на лужу, пока жду свой автобус (он один на весь город). Лужа смотрит на меня в ответ, отражая мир. На миг я ощущаю себя ею: в ней, как и во мне, есть частичка мира. Мы оба искажены, но это не мешает нам существовать. Быть проекцией не так уж и плохо, на самом деле. Да, я все еще просыпаюсь с полосками от слез, потому что раз за разом падаю во сне. Воздушное одеяло успокаивает меня. Да, я все еще не могу смотреть на себя в зеркале, ведь боюсь увидеть тень. Вместо этого я обращаю свой взор на наклейки со звездами на стене, они заставляют меня улыбаться. Да, я совершенно одинок в городе, так как никто не хочет надевать на себя цепи и гулять со мной. Но зато я знаю, что дома меня ожидает огромный холст, на который я нанесу неаккуратные мазки. Они тянутся и закручиваются, текут рекой, воссоздавая мои впечатления. На картине величественное дерево, уютные домики людей, яркие круглые звезды и синее небо.