"НеЗавершенная Глава"

Хисын Была пасмурная погода. За окном лил дождь, гудели машины, а в классе творился какой-то хаос. Одним словом — пятница. Началась длинная перемена, и включились динамики. Послышались голоса моих одноклассников: Кан Лиа и Ким Минхван. Каждую пятницу они ведут «Грустные посиделки по пятницам», а сегодня будто сама погода за то, чтобы они были ещё грустнее. Ненавижу её. Я уже собирался надеть наушники и эти 15 минут хотя бы попытаться не дать выйти наружу монстру, которого сам и создал, который терзал моё сердце все эти грёбаные два месяца. Разве я не знал, что всё так будет? Знал. Не понимал, какую боль мои слова принесут? Понимал. Не подумал ли о том, чем я заплачу, произнеся те три болезненных слова? Нет. Тогда почему ты это сделал? Зачем сделал больно человеку, который единственный тебя принимал, который поддерживал тебя, когда будто весь мир отвернулся от тебя? Который любил тебя всем сердцем — которому ты это же сердце разбил вдребезги, и теперь его больше невозможно будет собрать? Зачем опять окунул все её мечты и надежды на лучшую жизнь в грязь? Знаю ответ, но понимаю, что это не причина. И я стал именно тем, кто опять доказал ей, что она никогда не была и не будет любимой. *** Лето почти кончалось. Учителя всё никак не могли узнать у учеников, на кого те решили пойти. Те отмахивались, мол, ещё есть время. Хотя конец предпоследнего года был уже близок. Хаын скучающе смотрела в окно и уже прокручивала планы этого дня. Но они ничем не отличались от предыдущих: уроки и снова уроки. С началом учебного года казалось, будто они — единственное, что осталось рядом. Но был ещё кое-кто. Одна мысль о нём — и вот она уже улыбается. Как же хорошо они провели эти каникулы. Вновь в сознании прокручивается один из самых прекрасных дней: как они сидели на траве, он рассказывал ей шутку, а её звонкий смех будто заполнял всё поле. Она и вправду чувствовала себя счастливой и любимой. А когда он наклонялся к ней, чтобы поцеловать, глядя в её шоколадные глаза, казалось, что они остались одни на всей планете. Тот поцелуй был самым нежным и в то же время самым искренним. Он хотел быть ближе — так, словно всего мира вокруг больше не существовало. Будто она стала центром его вселенной, и всё в нём тянулось к ней. Его прикосновения, его дыхание рядом, его шёпот — всё это лишало её способности думать.И она была готова на всё, лишь бы он был рядом, лишь бы его голос снова и снова касался её слуха, оставляя мурашки под кожей. Вот что он делал с ней — не словами, а одним лишь присутствием. И она не просила большего. Ей хватало того, что он был просто с ней. Но были и плохие дни. Те, из-за которых она снова ломалась, которые причиняли боль и заставляли забывать, что такое счастье. Семья у Хаын была сложной: родители не разводились, хотя и не любили друг друга. Они терпели и могли молчать по полгода, а потом кричали и ругались друг с другом целый день. Но на следующее утро делали вид, будто ничего не произошло: шутили и смеялись. Девушка давно привыкла к этому. Она больше не плакала, не закрывала уши, не пряталась под одеялом, пытаясь сохранить в голове воображаемый портрет идеальной семьи. Всё это рухнуло, как старое и никому не нужное здание. В тот день, когда отец запретил влюбляться в кого-то, сказав, что ни к чему хорошему это не приведёт, а мать только повторяла: «Сначала имей, потом ищи», — всё превращалось в песок, который сильный ветер уносил куда-то далеко. Насколько больно ни было её сердцу, они оба были правы: любовь — опасная штука. Но он… Именно он из того же песка построил для неё замок, где она была принцессой, получая много любви и внимания. Хисын был тем, кто изменил её жизнь, разделил её на «до» и «после», стал тем человеком, который заставил её влюбиться в жизнь и в саму себя. Но могла ли сказка с плохим началом иметь и плохой конец? *** 31 августа Хаын Утро долгожданной субботы — дня, когда тебе не нужно никуда идти, можно расслабиться и подготовиться к новой неделе. Ещё со вчерашнего дня я получила сообщение от Хисына с просьбой встретиться. Это было не похоже на него. Он никогда не спрашивал, удобно ли встретиться, ведь знал, что я всегда дома, кроме школы. И он всегда стоял прямо возле моего подъезда без предупреждения, выжидая меня. А я любила эти моменты. Быстро надев лёгкие джинсы и обычную футболку, я выбежала из дома и направилась к остановке. Адрес, где мы должны были встретиться, был знакомым и находился недалеко от меня, но удобнее было сесть на автобус — что я и сделала. Пока ехала, прокручивала в голове все возможные варианты такого поведения Хисына. Но мой мозг никогда бы не разгадал правду. Зайдя в кафе, в нос сразу ударили запахи кофе и свежеиспечённых десертов. Ли сидел на нашем любимом месте — возле окна. Он заметил меня, но не был будто так рад, как всегда. Возможно, мне показалось, но той искры, что всегда появлялась в его глазах, не было. Голова предательски начала паниковать, а сердце что-то шептать, но я уже не слышала. — Привет, — каким-то необычным голосом произнёс Хисын. — Присядешь? Это было странно, очень странно. Все его привычки при встрече со мной были нарушены: ни объятий, ни поцелуя — да что уж там, он даже не смотрел на меня. Интуиция. Она всё понимала. Она пыталась достучаться до меня. Но мой мозг не доверял ей, прокручивая все моменты с ним — он не мог поверить. Это не правда. — Что-то случилось? — сразу вырвалось у меня. Голос дрожал, но хотел знать правду. — Хаын, я хотел сказать… — начал Хисын, но я его перебила. — Если говоришь что-то — говори прямо. Ты знаешь, что я не люблю, когда тянут резину. На моём лице уже не было той улыбки, которая минуту назад присутствовала.Не было уверенности, что всё это хорошо кончится. Секунд пять он смотрел на меня. Я могла прочитать то, что происходило в его глазах: злость, сожаление, любовь и ненависть. Эти четыре чувства были умело скрыты для других, но не для меня. Я знала его лучше, чем саму себя. — Я тебя не люблю, — проронил он, уставившись в одну из точек на полу. Мне показалось это иллюзией. Сном, порождённым моим сознанием, охваченным страхом. Но не реальностью. — Что? — голос дрожал больше, чем в прошлый раз. Руки не слушались, ноги не удерживали меня. Сердце билось быстрее, без остановки. Чувствовала, что лицо краснеет, уши горят. Не из-за стыда. И даже не из-за злости. Страх. Страх потерять того единственного, кто был всегда на твоей стороне. Того, кто без раздумий кинулся в воду, дабы спасти тебя. Того, кто с другого района бежал к тебе, когда ты чуть не сделала глупость. Того, который доказал, что жизнь не может быть жестокой всегда и дарит подарки, и моим был он.Он, который стоит передо мной и без раздумий повторяет ту фразу, которую я бы хотела, чтобы исчезла с лица мира: «Я тебя не люблю». Не любишь? После того, через что мы прошли, после всех этих обещаний, ты меня не любишь? — Ты лжёшь, — глаза начинают слезиться, размывая зрение. — Я никогда тебя не любил. Больно. Очень больно. Он врёт. Это не правда. — Ложь, ложь… — беру его за лицо и притягиваю к себе. — Посмотри на меня, Хисын! Ты ведь лжёшь! И вот, наконец, я опять вижу его глаза. Настоящие. В кафе, кроме официантов, в это время никого не было, а те и не собирались вмешиваться. Между нами повисла тишина, лишь музыка из динамиков доносилась до ушей. Я всё держала его и ждала. Ждала, что он скажет, что это шутка, которая зашла слишком далеко. Но он просто смотрел на меня взглядом, от которого мне становилось некомфортно — он будто стал отдалённым и каким-то чужим. — Я использовал тебя. Обманывал, чтобы позже сделать больно, чтобы ты страдала, Хаын. Голос не был родным, даже услышав своё имя, я покрылась мурашками от страха. Это не Хисын. Это не мой Хисын. — Нет… нет, — будто задыхаясь, произношу я, — ты врёшь, ты врёшь, ты врёшь! Я пыталась убедить себя в этом, хотела поверить, что это всё ложь. Но я запуталась. Правда казалась ложью. — Ты не мог, ты ведь не мог? — капли стекались по лицу, рот изгибался, что только усложняло произносить слова. — Это было иллюзией, — говорил он, — всё, что было между нами, это было спланированным планом. — Но зачем? Он убрал мои руки с лица, оставив их пустыми. Как и моё сердце. — Такой я человек, Хаын. Поиграл с тобой и понял, что ты мне больше не интересна. — Ты хоть сам веришь в эту чушь? — тон голоса поднялся, и от этого мне самой стало не по себе. Он ухмыльнулся. — Ты просто дурочка, что повелась на это. Поверила в настоящую любовь. Но я не хочу больше тратить на тебя своё время. Пока, Хаын. Он собирался уйти, когда я развернулась и схватила его за локоть. Хотела в последний раз убедиться, что это правда. Всё, что он сказал, — не мираж, а жестокая игра, в которую я и правда поверила. Но он вырвался и, не сказав ни слова, вышел из кафе, оставив меня одну. Опять я никому не нужна. И опять меня никто не любит. Хисын Выйдя из кафе, мои ноги начали понемногу набирать скорость. Не задумываясь, я бежал куда-то далеко отсюда. Подальше от этого места. Я чувствовал, как кровь кипит, как напрягаются мышцы, и как сильно хочется ударить самого себя. Избить. До смерти. За то, что сделал. «Ты ведь знаешь, как сильно я на тебя рассчитываю», — говорил он тогда, крутя в руках ремень, которым всего несколько секунд назад без остановки избивал меня. — «Чтобы завтра же взялся за ум и покончил с этой Хаын. Если нет — ты знаешь, что я сделаю». Вспоминая то, что произошло вчера после школы, я сжал руки в кулаки и ускорил темп. Моему отцу с первого дня не нравилось то, что я общаюсь с Хаын. Он пытался контролировать меня не только дома, но и за его пределами. Господин Со работал в нашем семейном бизнесе и должен был получить премию. Но из-за его дочери, с которой я начал проводить слишком много времени, отец этого не сделал. Теперь он угрожал, что уволит его вовсе, если я не подчинюсь. Мать пыталась убедить меня — и, наверное, саму себя — в том, что он всё это делает из любви. Ради моего блага. Но не думаю, что человек, который поднял руку на своего ребёнка — и не раз — вообще любит его. Мне становится жарко, а ноги начинают болеть. Но я продолжаю. Это малая часть той боли, что я причинил ей. Как мне даже не было стыдно, смотря на неё, произносить то, что разрушило всю её. Любовь, которую я ей подарил, была ложью? Ложью было лишь одно — причина нашего расставания, всё остальное было по-настоящему. Мои чувства к ней никогда не менялись, только не считая того, что я каждый раз всё больше и больше влюблялся в неё и не хотел отпускать.Думал о ней всю ночь, ждя момента, когда увижу её снова в школе, и увидев её, становился самым счастливым человеком на земле. Как же я хотел забрать её. Украсть. Спрятать от этого мира. Чтобы она была только со мной. Только моей… Но жизнь забрала этот огонёк, который освещал пустой и серый уголок моей души. Я добежал до дома. Не знаю, сколько времени бежал — сейчас это не имело значения. Открыв холодильник, я взял бутылку воды и начал жадно глотать холодную влагу. Послышались шаги, и я прекрасно понимал, кому они принадлежат. — Ты сделал всё правильно? — не смотря на меня, он вытащил сигару и закурил. Я знал, что это было неправильно. Знал, что вся моя жизнь — неправильная. Но зря я молчал. Отец вырвал бутылку из моих рук и вылил на меня всё, что в ней осталось. Он ухмыльнулся. — В следующий раз будешь знать, как меня игнорировать, — произнёс отец и, прежде чем уйти, швырнул в меня пустую бутылку. Ненавижу его. Он был единственной причиной моего желания покончить с собой. Закончить эту проклятую жизнь. …Но появилась Хаын. И всё изменилось. Я начал понемногу любить жизнь. А теперь я снова… без неё. *** Наши дни Кан Лиа подготовила горло и начала читать письмо. Я не хотел ни о чём думать и ничего слышать, но воспоминания хлынули, как водопад. Послышалась первая строка — и я сразу понял: это любовное письмо. Я инстинктивно начал прислушиваться. Полминуты — и моё тело окаменело. «Я тебя не люблю» — раздалось из динамиков. Голова опустела. Сердце потихоньку набирало темп. «"Я тебя никогда не любил". Душа хотела закричать: "Ты лжец!" — ведь я помнила, какими словами ты заставлял меня чувствовать себя любимой.» Я прекрасно понимал, кому принадлежит это письмо. Эти слова, эти воспоминания, эта боль — человеку, которого я до сих пор люблю, но к которому даже подойти запрещено. Голова будто перестала работать. Здравый смысл исчез. «Как ты посмел снова напомнить, кто я такая, и что я не достойна любви?» Сердце взяло контроль. Ноги сами понесли меня по знакомому направлению — к классу Хаын. Я не знал, зачем это делаю. Даже если приду к ней — что скажу? Гораздо важнее — будет ли она вообще меня слушать?Два месяца я держал всё в секрете, заглушал совесть. Но сейчас мне было плевать на всё: на моего и её отца, на судьбу, которая так умело нас разделила. Я хотел только одного — обнять её. Спрятать в объятиях от всего мира. А потом рассказать всё: и правду, и ложь, любовь и ненависть. «Ты сделал тот день таким ярким, каким его не обещали даже в прогнозе погоды. Сделал его первым предложением нашей маленькой и уже законченной истории. Я обещаю, что забуду. Но знаю, что не смогу». В классе сказали, что она ушла в учительскую — за какими-то документами. И я понимал, какими именно. Бежа по коридору вдоль окон, я увидел, как резко изменилась погода. И, задержав взгляд, заметил знакомый силуэт под зонтом. Хаын… Но, увидев её, я не смог пошевелиться. Хотел открыть окно и со второго этажа крикнуть, чтобы она подождала и выслушала меня. И вдруг она развернулась, уронив зонтик, и закричала: — К чёрту тебя, придурок Ли Хисын! Она убежала. Не оборачиваясь. Просто бежала — подальше от школы. Подальше от меня. И, наверное, это и было тем самым решением, которое называют правильным. — Я тебя любил, Хаын… люблю… и буду любить вечно, — прошептал я, уже не видя её на горизонте. Она действительно завершила нашу маленькую историю, в которой больше не осталось листов для моих действий. Остались только сожаление… и любовь.